Юрий Иванович 
Дорога между звезд

Принцесса Звездного престола – 2

Юрий Иванович
Дорога между звезд

Глава первая
Неравная схватка

Не прошло и двух часов как изящный и стремительный разведбот рухнул на дневную сторону сиреневой по цвету планеты. Только само рассмотрение бота привело нас в восхищение: он стоял на несколько уровней выше по качеству и функциональным возможностям, чем отвоёванная нами машина пиклийцев. А уж по надёжности превосходил раз в пять. Но одна сложность в его использовании имелась: невероятное количество приборов управления. И Цой Тан не без оснований засомневался в своих способностях пилота. Тут же с нами заговорил из рубки Малыш:
– Миледи предлагает своего пилота.
– Ну да! А он после сброса сразу свяжется с нежелательными для нас преследователями! – мне не хотелось настолько попадать под её зависимость.
– Она обещает, что её приказы выполняются беспрекословно.
– Да? Но ведь пилот может оказаться и чрезмерным героем. Поэтому пусть люди отдыхают. Я сам буду пилотировать.
Вот при таких обстоятельствах я и оказался на поверхности планеты. Мы совершили посадку на одном из каменистых участков суши. Скальные переплетения здесь просто завораживали. Даже стало непонятно, как природа образовала такие архитектурные нагромождения.
– Или это местные жители постарались?
Цой Тан и тут со знанием дела ответил на мой вопрос:
– Здесь постарались частые грозы. За тысячелетия молнии выбили из скал определённые элементы, а дождевые воды подшлифовали внутренности пещер, переходов и тоннелей.
Автономная станция сбора информации как раз и находилась в одной из таких пещер. И с находящейся в десяти метрах площадке нам прекрасно была видна титановая дверь с отпечатком человеческой руки. То есть дверь открывалась только после прикладывания ладони в углубление. Легко и просто. И местные жители вовнутрь не заберутся.
Цой Тан не стал мешкать, подхватил кристаллы для информации и благополучно скрылся за дверью. Никаких поломок в системе опознания не произошло. А я тем временем выпустил несколько летательных аппаратов для сбора дополнительной информации. Они напоминали жуков, птичек и один даже некое подобие шаровой молнии.
Но лишь только они взлетели и стали передавать информацию на яхту, как раздался взволнованный голос Синявы:
– Танти! Немедленно уходите оттуда! Со всех сторон к вам ползут электромуги! Их много! Десятки! Да нет, сотни! Спасайтесь! Они явно атакуют!
Последние слова услышал и Цой Тан по нашей автономной связи. К тому же я добавил приказ от себя:
– Бегом ко мне!
– Но я ещё не скачал информацию! – возразил он.
– Бросай всё как есть! Потом вернемся и быстро выхватим кристаллы!
– Хорошо!
Но он опоздал. Тут же после его слова откуда‑то сверху на дверь сползла безобразная туша. А за ней посыпались ещё с десяток.
– Не открывай дверь! – выкрикнул я. – Они сразу за ней!
– А она и не открывается, – растерялся Цой Тан. – Видимо сработала автоматика защиты или они её прижали снаружи….
– Скорей всего….
Я с удивлением наблюдал за всё новыми и новыми особями, торопливо заполняющих окружающее пространство. Похожи они были немного на коротконогих слонов. Но если у слонов наличествовало шесть конечностей, включая хобот и хвост, то у здешних разумных обитателей – целых десять. Помимо основных четырёх ног (или лап?) ещё две опорные конечности выходили с боков. Спереди извивалось по два гибких, но достаточно мощных щупальца. И ещё два толстых полутора метровых отростка торчало сзади. Весьма напоминающие хвосты и служащие своим хозяевам скорей всего противовесами. Общий вес каждого электромуга колебался между ста двадцатью и ста шестидесятью килограммами. Из так называемой одежды, их тела наискосок пересекало по одной полоске не то ткани, не то резины. Разнящиеся лишь шириной и цветом. Причём оттенков у полосок было невероятное множество.
По всему туловищу, между конечностями виднелось около двух десятков бородавчатых наростов, величиной со среднее яблоко. Я непроизвольно содрогнулся, представив это несуразное вместилище частички разума в своих зубах.
После включения наружных микрофонов салон бота заполнило звуками сотен кипящих грязевых гейзеров, булькающих хлопков разрывающихся пузырей и шум неритмично работающих фонтанов. На борту имелся универсальный переводчик новейшей системы под странным названием Каштан. И я не замедлил им воспользоваться. Но видимо даже Каштану было трудно разобрать отдельные фразы среди явного гомона толпы. Тогда я прибавил громкости наружным динамикам и высказал своё приветствие:
– Рад вас видеть, уважаемые!
В переводе это прозвучало как треск раздавленных пузырьков смешанный с шорохом морской волны. Гомон немного стих, а когда я повторил обращение, то наступила полная тишина. Наконец раздалось отдельное бульканье, и Каштан мне перевёл:
– А уж как мы рады! Как рады! Как рады!
– Приветствую вас, братьев по разуму, от имени всех моих товарищей!
Но моя напыщенная речь, похоже, произвела плохое впечатление:
– Не надо нам твоих приветствий! Прилетел без разрешения и ещё хамит! Кто тебя сюда звал?!
– Крайняя необходимость заставила нас посетить вас с дружеским визитом и нарушить ваш покой! И мы сразу приносим свои извинения за прерванные вами философские размышления.
– Да проглоти ты свою философию! Мы существа весёлые и любим жить красиво и деятельно!
Ему вторили несколько булькающих глоток, и Каштан выловил из гомона несколько слов:
– …Молчать…, мясо…, скорей…, борьба…, чужие….
Намёки насчёт мяса мне весьма не понравились. А вот по поводу красоты их существования я чуть не засмеялся. Да и бурная их деятельность мне представлялась только в виде ленивых поисков пищи. Хотя в ловкости и скорости им не откажешь. А вот то, что нашим оружием с ними не справишься, являлось однозначным. Поэтому продолжал как можно дипломатичнее:
– На одной из наших планет проживает выходец из вашей среды. И нам нужна о нём информация.
После продолжительной паузы снаружи раздался вопрос:
– Как электромуг попал на вашу планету?
– Нет, это другое существо. Его у вас называют Спейлоуд. Гигантский моллюск….
Вот тогда раздался настоящий шум: гейзеры вскипели, фонтаны взметнулись, волны громыхнули прибоем. Пришлось долго ждать пока они успокоятся хоть немного и лишь потом несколько раз повторить одну фразу:
– Говорите по одному! А то я вас не могу понять! – моей просьбе вняли:
– И сколько лет Спейлоуд находится на вашей планете?
– Около тридцати. – Каштан естественно перевёл время по местному летоисчислению.
– Тогда у вас ещё есть время для спасения планеты.
– Зачем её надо спасать?! – воскликнул я.
– Потому что Спейлоуд ментальный враг любого разума. У нас этот моллюск считается самой большой опасностью для любой цивилизации. И его выращивают только в специальных резервациях и только до определённого возраста. Потом мы используем его в пищу. Но после чётко ограниченного возраста его надо уничтожать немедленно.
– И как это сделать!
– Разумный! Ты уже получил много информации! – в захлёбывающемся фырканье мне послышались аллегории со смехом. – Но требуешь ещё больше! Совсем не обращая внимания на наши требования….
– Простите, уважаемый электромуг, но в таком шуме трудно уловить все ваши фразы! Если вас не затруднит, высказывайтесь более конкретно.
– А чего тут высказываться: выходи! Бороться будем!
– Всего лишь?! – а сам чуть не стал ругаться плохими словами вслух. Но вовремя сдержался: а вдруг как Каштан и это переведёт? – Ну, вы знаете, я вообще то бороться не умею…. До и здоровья у меня маловато…. Особенно в сравнении с вами. Вы все такие мощные, ловкие, стремительные…. – я замолчал, лихорадочно подбирая слова, могущие польстит их самолюбию. Вдруг назовёшь их красивыми, а это – кровная обида?
– Тогда пусть выходит твой товарищ! Мы заметили: он вполне подходит.
– Да нет, товарищ ещё слабей, чем я….
– Тогда ты – ещё сильней, чем он?! – этой новости явно обрадовались. – По нашим законам нарушившие границы чужого региона выставляют бойца для борьбы.
– Но люди не обладают той силой и таким количеством конечностей как у вас! – я пытался воззвать к их благоразумию. – Силы в поединке будут заведомо неравны.
– А ты имеешь право выбрать из нас самого маленького и слабого! – вот уж, облагодетельствовали! – И тогда без труда победишь своего соперника. Видишь, мы даже на такое согласны!
Я выключил Каштан на идущие от нас переводы и стал советоваться с кораблём и с Цой Таном. Из рубки яхты неслись настоятельные призывы продолжать дипломатические переговоры. И тянуть время насколько возможно: вдруг что‑нибудь придумаем. А Цой Тан не менее настойчиво предлагал свою кандидатуру на поединок. Он уверял в действенности укуса человеческими зубами одного из наростов электромуга. И не сомневался в своей победе. Пока мы спорили, болотные монстры возмутились продолжительной задержкой и стали выкрикивать явные угрозы:
– Соглашайтесь по‑доброму! Если разозлимся, будет хуже! Твой товарищ всё равно не пройдём через нас! Съедим и не подавимся!
Подлететь вплотную к двери не представлялось возможным. И не столько из‑за скопления чудовищных тел, сколько из‑за нависающего очень низко свода. После вопроса к Цой Тану, как там у него с питанием и водой, тот ответил сразу же: – Ни‑че‑го! Правда у меня есть шоколад и фляга воды в неприкосновенном запасе комбинезона….
– С ним долго не протянешь…, – немного подумав, я решился: как не крути, а придется мне испытывать новые приёмы борьбы с малоизученными разумными формами. – Ладно! Выйду и попробую. Эй, там, наверху! Может, хватит кричать и давать мне указания?! Лучше посмотрите сверху, какой из этих любителей бороться самый маленький и дохленький! И дайте мне, наконец, изображение на мой экран!
– Мог бы давно включить: клавиша «Детали» и под ней пять кнопок на летающие модули разведки. – Синява отчитывала меня тоном воспитательницы детского сада. – На общем экране у тебя появятся кадры со всех камер. Только выбери и увеличивай нужное тебе изображение объекта.
– А вокруг тебя, между прочим, – Малыш решил поделиться своими наблюдениями, – Находятся самые крупные особи!
– Вот и выбирай после этого самого маленького! – расстроился я.
– Видим одного недомерка! – воскликнула миледи. – Он вообще находится за скалой, с другой стороны площадки. Увеличиваем для тебя изображение.
В тот же момент и я увидел на экране совсем небольшого, по меркам его собратьев, электромуга. Хотя бороться с ним всё равно желания не прибавилось. Не упуская его из вида, я вновь повёл переговоры с гостеприимными аборигенами.
– По моему мнению: подобные встречи гостей носят явно притеснительный характер. Мы, люди, особи миролюбивые и не агрессивные. Поэтому я соглашаюсь в виду вынужденных обстоятельств.
С минуту мне пришлось помолчать, пережидая довольное бульканье собравшихся аборигенов. С чего это они так обрадовались? Может обмануть хотят?
– Но есть один вопрос. Если я захочу прекратить сопротивление и сдаться: какие действия я должен при этом совершить?
– Нет ничего проще! – тут же откликнулся их лидер. – Достаточно поднять вверх любую конечность и сделать ею несколько круговых движений.
– И меня с товарищем отпустят? – слабо верилось в такой исход.
– Конечно! – тем не менее, подтверждение прозвучало. – Но после этого ваши имена покроются позором и ваши представители никогда не смогут участвовать в поединках с нами.
«Счастье то, какое! – мысленно воскликнул я, – Можно подумать я прямо рвался сюда, что бы с такими уродами бороться!» Но вслух высказался более дипломатично:
– По‑моему – это слишком жестокое наказание для сдавшегося. А вдруг мне захочется повторить поединок?
– Ну…, мы иногда идём навстречу таким пожеланиям. Если претендент проявит… волю к победе….
Может мне и показалось, но Каштан понемногу совершенствовался по ходу перевода и стал даже отображать эмоциональный фон высказываний. Поэтому следующую фразу выкрикнул с пафосом:
– Сочту за честь бороться с таким ловким и сильным созданием разума, как электромуг!
Похоже, мои предположения подтвердились, так как в словах лидера послышалась растерянность:
– Выбирай любого среди нас…, здесь находящихся….
– Тогда пусть выходит на бой…! – для эффекта я выдержал небольшую паузу. – Вон тот! С чисто белой перевязью. Вон за той скалой он находится! Да, да! Не оглядывайся! Выходи на площадку!
Выбранный мною соперник растерянно выглянул из‑за скалы и в полной тишине подковылял ближе. И как‑то нерешительно остановился возле лидера. Тот неожиданно заговорил просительным тоном:
– Видишь ли, чужестранец! Не знаю, как тебе удалось заметить его сквозь камни, но сражаться он совсем не обучен…. Он предназначен для служения…. Вернее его предназначение совсем другое….
Мне было плевать для чего предназначен белополосочник! Главное можно избежать нелепого соревнования по борьбе. Сразу на ум пришли подходящие фразы:
– Тогда не будем испытывать судьбу! Нельзя противиться предназначению! И я с успокоенным сердцем аннулирую наш поединок! Отпускайте моего товарища, и мы вновь вернёмся к вам через год. По нашим правилам только через такое время можно принять повторный вызов и выбрать нового соперника!
Моя речь произвела ожидаемое впечатление. Аборигены застыли в священном молчании, соглашаясь с моими высказываниями и отдавая им должное. Но всё испортил один не в меру ретивый любитель подраться. Он явно что‑то задумал или просто не хотел упускать редкого зрелища и стал выкрикивать:
– Руюум! Ты ведь твёрд как скала и ловок как туман! Гибок как вода и целеустремлён как молния! Срази немощного пришельца! Докажи свою силу! Подтверди своё предназначение!
Похоже, агитатор имел все данные прекрасного оратора и мог увлечь за собой толпу. Тут же послышались новые выкрики, переходящие в скандирование:
– Завали его, Руюум! Покажи себя! Для тебя это пустяк! Руюум!!! Руюум!!! Руюум!!!
Не знаю как у них тут с выражением «Испепелить взглядом», но вылупленные глаза лидера электромугов, как раз под него подходили. Он так неотрывно смотрел на некстати вмешавшегося соплеменника что кандидатуры на следующий поединок сомнения не вызывали. А вот мне таки придётся побороться за освобождение из плена моего товарища. Ибо монстр с белой повязкой решительно вышел на свободное пространство и замер в ожидании. Толпа тут же стала выкрикивать другое слово: «Выходи!». Хорошо хоть не добавляя обидных слов. Или они отсутствовали в местном языке?
Получив от друзей и миледи слова поддержки и обещания отомстить за меня в случае чего, я тщательно застегнул на себе комбинезон и вышел из бота. О комбинезоне вообще следовало вспоминать только с восхищением и удивлением. Хорошо всё‑таки иметь в своём распоряжении такие средства и возможности как миледи! Да ещё и таких предполагаемых мною родственников, как барон Монклоа. Одетое на мне средство защиты с уверенностью можно было называть скафандром самой высокой защиты. Это при том, что он выглядел гораздо тоньше, компактнее и функциональней чем аналогичные образцы имеющиеся на вооружении в той же, к примеру, специальной бригаде быстрого реагирования Оилтона. Одним из свойств комбинезона я даже надеялся воспользоваться в предстоящем поединке. По желанию носителя наружная часть покрытия могла встать торчком и превратиться в крупный наждак. А могла и сложиться так, что становилась скользкой даже без видимой смазки. Это вдобавок с невероятной прочности и ленточным усилителям экзоскелета. Как эти ленточные усилители действовали, не знала даже миледи. Ссылаясь на специалиста из своего экипажа оставшегося на Земле.
Снаружи меня встретили тяжёлая и влажная атмосфера и дружное бульканье, исходящее из десяток глоток. Хорошо хоть Каштан я догадался переключить на внешние динамики, и мне удалось расслышать его перевод:
– Руюум убей его! Руюум убей его!!!
И соперник бросился мне навстречу. Без лишних церемоний, поклонов или знакомства. Типа; в красном углу такой‑то, а в синем…. Куда там! Сразу головой в грудь, передними ногами по лодыжкам, передними щупальцами по дых, а боковыми…. Что он там пытался сделать боковыми, мне рассмотреть не удалось: и так слишком много конечностей! Я как мячик отлетел к переборке моего бота и откатился в сторону от пронёсшейся мимо туши. Пока соперник разворачивался я ухватил его за правый хвост руками, а в левый упёрся ногами. Пытаясь произвести нечто напоминающее удержание. Покрытие комбинезона действовало как наждак, поэтому я прочно укрепился между двумя хвостами, пытаясь развести их в стороны. Кажется, мне даже удалось доставить сопернику болевые ощущения, так как он замер и зафыркал вскипевшим гейзером. И тут же он провёл неожиданный приём: передними «руками» и головой припал к земле, а передние ноги выпрямил. Задние ноги и хвосты вместе со мной поднялись на высоту более двух метров. И со всех силой грохнулись об грунт. В глазах у меня потемнело от сотрясения, но я не сорвался и даже усилил болевое удержание. Тогда хвосты взметнулись вверх повторно. Группируясь для удара о землю, я немного прогнул туловище вниз и тут же получил мощнейший удар задними ногами по своему мягкому месту. Монстр лягался как вредная и норовистая лошадь. Как у меня при этом не сломался позвоночник? Видимо из‑за мягкости вышеупомянутого места или помог внутренний екзоскелет комбинезона. Но взлетел я метра на четыре вверх и по снижающейся траектории грохнулся метров за десять. Прямо в толпу отхлынувших в разные стороны зрителей. Пока я пытался встать и осознать происшедшее, Руюум подскочил ко мне и намертво ухватил передними щупальцами. Боковыми подпорками одновременно прижав мои плечи. Через пару секунд я забыл о кричащем от боли позвоночнике и мечтал только о маленьком вздохе. Давление стало невыносимым! А уж о том, что бы поднять руку и сделать ею круговое движение и речи быть не могло. Вот так то! Меня сейчас просто задушат! Если…. Если что?! Может укусить за мозговой нарост?! Где же он?! Сквозь красные круги в глазах, я рассмотрел участки кожи перед моим лицом. Ни одного! Только в районе груди что‑то сильней давило под рёбра. Но туда зубами не достать… Конец? Глупый и бездарный? В затуманенное паникой сознание прорвалась одна мысль: скользнуть ниже! Я тут же сделал определённое движение челюстью, покрытие моего костюма стало гладким, я дёрнулся из последних сил и скользнул на нужный мне уровень. Монстр этому если и удивился, то не сильно. И давление не ослабил. Мало того, он уселся на хвосты и обхватил мои ноги своими передними лапами. Кости в моих суглобах ощутимо затрещали от добавочного захвата. Но зато перед моим лицом находился нарост! Без малейших раздумий я схватился за него зубами. И тут же в мой мозг ворвался безумный крик:
«А‑а‑а‑а!!! Как больно!!!» И давление на моё тело моментально ослабилось. Не поняв в чём дело, я в горячке подумал:
«Если я сейчас откушу этот противный нарост – сразу вырву! Если нет – тоже вырву!» Крик перешёл в другую стадию:
«А‑а‑а‑а!!! Не вздумай откусывать! В таком случае погибнем оба! Я от укуса, а ты от рук моего отца!»
Давление ещё немного ослабло, и я сделал первый судорожный вздох.
«А кто это говорит?!»
«Это я, Руюум!»
«А как же я тебя слышу?!»
«Во время интимного спаривания мы, таким образом, обмениваемся мыслями со своими избранниками!»
«А как же я тебя понимаю?!»
«Мысль не имеет языковых барьеров!»
Неожиданные ощущения и невероятность происходящего просто ошеломила меня. Но дыхание, хоть и со свистом продолжало восстанавливаться. Давление вполне меня устраивало, но хватка соперника жёсткости не потеряла. Свою хватку зубами я тоже не убирал, хоть по подбородку уже ручьём стекала обильная слюна. Выделяемая железами от неудобства и мозгами от отвращения. Но мысли прояснились, и способность к соображениям возродилась:
«Тогда сдавайся! – скомандовал я мысленно. – Поднимай конечность!»
«Не могу…, – в сознание прошелестело нечто, напоминающее вздох. – Если я сдамся, меня разорвут соплеменники. Уж лучше умереть от твоего укуса. Говорят это мгновенно…. Кусай….»
«Нет уж! Я не забыл про твоего папочку! Освободи мне одну мою руку! Ну ка! Быстро! – я сделал вид, что отчаянно задёргался в попытках освободиться и Руюум ослабил свои объятия ещё больше. – Молодец! Лучше я сдамся!»
«А ты не боишься позора?!» – прошелестела в моём мозгу удивлённая мысль. А я уже из всех сил делал ладонью круговые движения. Тут же раздалось громкое бульканье, и Каштан перевёл:
– Бой окончен! Соперникам разойтись!
Что мы немедленно и сделали. К взаимному, надо признать облегчению. Даже повисшее надо мной пятно позора, казалось просто очередным новым анекдотом. Родившийся в толпе недовольный ропот вновь перекрыл командный голос:
– Пришельцы могут покинуть нашу территорию!
Дважды упрашивать меня не надо. Вскочив в бот, я связался с Цой Таном и посоветовал ему тоже не мешкать с возвращением. Тот уже списал все данные, но несколько минут всё же выждал. Лишь после сообщений, что основная масса электромугов стала покидать скальную площадку и скрываться в болоте, мой товарищ лёгкой трусцой пробежал отделяющее нас расстояние. Я уже успел прополоскать рот, вытереть слюну и рухнуть в пилотское кресло. Видя моё раскрасневшееся лицо и страдальческое выражение, он забегал вокруг меня, предлагая свою помощь и настаивая на немедленном возвращении на яхту. Но мне не давали покоя оставшиеся перед ботом несколько электромугов. Руюум, со своим отцом, да три особи слишком крупного телосложении. Смахивающие на охранников. Они стояли как статуи и не издавали даже единого звука. И как мне не хотелось убраться отсюда как можно скорее, непонятное ожидание натолкнуло на мысль побеседовать. Но ведь не выходить же снова наружу!
– Уважаемый Руюум! Мне доставила истинное наслаждение схватка с таким сильным противником как вы. Поэтому я приглашаю вас посетить и осмотреть моё транспортное средство. Здесь вы сможете увидеть много нового и интересного. Будем рады, если и ваш отец примет наше приглашение!
Цой Тан удивлённо замер, слушая мои слова. А речевую связь с яхтой я просто отключил. Лишь на экране видел гневное лицо миледи, да её мелькающие кулачки. Чего это она расшумелась?! Глянь, как раскомандовалась! Опять её запереть, что ли? Нет что бы вести себя как Малыш: спокойно сидит и философски улыбается. Давно привык к моим выходкам, а главное: верит в мою интуицию. К тому же весьма проблематично наличие полной информации о моллюсках в переписанных нами сведениях. Надо воспользоваться обстановкой и вытянуть из электромугов самые полезные подробности. Похоже, опыта им в борьбе со Спейлоудом не занимать.
Электромуги тем временем немножко пофыркали между собой, и на площадке остался только Руюум с отцом. Я тут же открыл входную дверь и они, с небольшой задержкой, вошли вовнутрь. На моё предложение разместиться, как им удобно, они просто присели на хвосты, там, где их застали мои слова.
– Как вам нравятся наши средства передвижения? – первый вопрос последовал с моей стороны.
– Нам хватает своих конечностей! – последовал немедленный ответ.
– А разве вам не хотелось бы полететь на другие миры?
– Зачем? Нам и здесь очень хорошо.
– Но вы только подумайте, сколько там нового и интересного!
– Мы предпочитаем приятные и полезные размышления.
– На других планетах тоже проводятся состязания по борьбе, – не сдавался я. – Вы бы смогли обмениваться опытом в этой дисциплине спорта.
– Если ты говорил что слаб и не умеешь бороться, то, что тогда представляют собой ваши лучшие борцы? – железная логика! – Лучше уж совершенствоваться в поединках между своими собратьями.
– Почему же тогда ваш сын не предназначен для подобных совершенствований?
– У него несколько иной жизненный путь, – пробулькал старший гость. – Поэтому лишние напряжения ему ни к чему. Очень вовремя ты, пришелец, успел сдаться.
После некоторой паузы я понял, что особо благодарить меня не собираются. Ну и на том спасибо! Хоть снизошли до разговора с таким разумным, осквернившим себя позором после признания своего поражения в поединке. Но вопрос с моей стороны всё‑таки прозвучал:
– И какую роль предстоит играть вашему сыну в будущем?
– Это касается только наших внутренних дел и отношений. – Руюум ответил сам. – Мы тоже имеем некоторые тайны, не предназначенные для посторонних.
– Или вас именно это привело сюда? – добавил его отец с некоторой долей подозрительности.
– Нет, нет, что вы! – поспешил я их успокоить. – Просто у нас такое негласное правило: вначале поговорить совершенно о другом. Но теперь я вас очень попрошу, как можно подробнее рассказать о моллюске. В чём именно заключается опасность и как можно с ней бороться?
– Наконец‑то вы перешли к нужным вопросам! А то в вашей слишком сухой атмосфере очень тяжело дышать. Долгое время нам здесь не выдержать!
В течении следующего часа говорил только старший электромуг. Его сын вставил лишь несколько слов, да и то незначительных. И по окончании рассказа я с неприятной досадой осознал, что наши планы опять претерпевают непредвиденные изменения. Как ни крути, а придется возвращаться на Землю! Может и не всей нашей группе, но одному, а то и двум – точно! И чем быстрее, тем лучше! И не только для Гарольда! Хотя о нём я подумал в первую очередь в силу эгоистического к нему отношения. Но и всему острову грозила серьёзная опасность. А по заверениям Руюума и его отца, опасность грозила даже всей планете. Конечно при благоприятном для моллюска Спейлоуда стечении обстоятельств.
Когда всё нужное нам поведали, электромуги уже не булькали, а надрывно хрипели. И очень спешили в свою влажную и туманную среду обитания. Мы уже стояли перед дверью, и я рассыпался в любезностях, выражая свою самую искреннюю признательность за предоставленные сведения. Но старший электромуг меня осадил:
– У нас не принято благодарить! Это даже считается делом мерзким и противным!
– Но ведь вы нам столько рассказали! – удивился я.
– А информация вообще выдается по первому требованию, как само собой разумеющееся. За оказанную услугу, если она была принята, оказавший может потребовать что угодно!
– Значит, вы что‑то хотите потребовать?
После моего вопроса оба гостя так шумно вздохнули, что и без перевода стало ясно какого они мнения о моих умственных способностях. Руюум решил немого пояснить:
– Это ты имеешь право требовать!
– За что такие привилегии?! – моё восклицание вызвало новый вздох и новое пояснение:
– За то, что ты…, очень удачно сдался.
– А‑а! Но мне вроде ничего больше и не нужно….
Теперь уже не выдержал старший гость и высказался даже в слух, обращаясь к своему сыну:
– И зачем они летают по новым мирам, если это не увеличивает их сообразительность?! Ладно! Тогда мы сделаем вид, что он всё‑таки потребовал…. Только, – он теперь обращался ко мне, – Ты должен пообещать, что никому не расскажешь о нашем откупе.
– Обещаю! – как можно торжественней произнёс я, заинтригованный непонятным откупом.
– Тогда держи! – передняя конечность Руюума метнулась под боковую поддержку своего отца и извлекла оттуда немного деформированный шар не то вещества, не то сероватой и чуть колышущейся плоти и вложил в мои протянутые непроизвольно руки.
– А что это? – я даже немного покачнулся, так как шар весил килограмм пятнадцать не меньше. Хоть с виду выглядел пушистым и очень лёгким.
– Это ещё одни обитатели нашей планеты. – Руюум говорил торжественно и серьезно. – И они тоже разумны! И незаменимые помощники во всём. Но могут существовать только совместно с сильным и разумным существом.
– А как им…, вернее с ним, обращаться? – в тот же момент комок в моих руках шевельнулся, и я его чуть не выронил.
– Ты ему явно понравился! – успокоил меня Руюум. – Раз он стал действовать.
– Об остальном он тебе сам расскажет! – добавил его отец. – Только приложи его к своей шее. И получишь подробные инструкции.
– А как его зовут?
– Имя он получит от тебя. И только тебя после этого станет к тебе привыкать, а со временем отлично будет слушаться.
И не прощаясь, электромуги выскочили наружу. А я остался с протянутыми руками, в которых всё больше и больше шевелилось что‑то живое.
Цой Тан вывел меня из задумчивости, закрыв дверь и напомнив:
– Пора на яхту! Миледи уже по экрану так стучит кулаками, что неровён час, выбьет изнутри.
Я вложил неожиданный подарок в один из прозрачных ящиков стенного шкафа и стал производить взлёт. Про себя ругаясь новой заботе. Не хватало мне ещё с домашними животными нянчиться. Хоть гости и говорили, что существо разумное, я ни секунды не сомневался, что оно представляет собой нечто похожее на собаку или кошку. Ведь те тоже обладают большой толикой разума. И отказаться не сумел! А ведь его ещё кормить надо! А чем?! Прикладываешь к шее, и он читает мне инструкцию по уходу? Смешно! Может это просто некий биоробот. А что, всё может быть! Возможно, электромуги и додумались до такого от безделья между поединками. Доберёмся до яхты, проведём совещание, а тогда займёмся его устройством. Может, для этого существа будка нужна? Или клетка? А если он вообще вреден для здоровья?! Если к нему нельзя даже прикасаться?! А уход? А уборка его следов жизнедеятельности? И оно мне надо было?! Не смог придумать убедительную отговорку! Правы мои недавние собеседники: сообразительность моя явно не растёт! Скорей даже падает!
Вернувшись на яхту, я столкнулся с новыми хлопотами и на некоторое время подаренное электромугами животное вылетело у меня из головы. Я ещё находился в дверях рубки, а миледи тут же набросилась на меня с упрёками и принялась отчитывать за мои действия на планете. Слушал я её с независимым видом, даже немного игнорируя. Давая тем самым понять, что она ещё не полностью вернула себе командное положение. И при всей моей доброй воле к подобному, палку перегибать не стоит.
Но мне сразу бросился в глаза нездоровый румянец на щеках девушки. После такой потери крови, организм не успел восстановиться даже частично. А ведь она уже несколько часов на ногах! И, судя по блестящим глазам, ни за что не признается в плохом самочувствии. А потом свалится и тащи её на кровать!
Да и поговорить хотелось не в её присутствии. Поэтому после нескольких ничего не значащих фраз, я строго обратился к Малышу:
– Почему Синява не в кровати?! Или ты забыл о своих обязанностях?
– Я уже пытался отправить миледи на отдых, – мой товарищ за возмущением прятал улыбку, – Но она категорически отказывается. Ссылаясь на твоё разрешение ей здесь находиться.
– Моё разрешение касается только здоровых!
– А я совершенно здорова! – парировала девушка. – И не надо меня отсылать из рубки во время своего рассказа! Я тоже хочу знать, о чём вы беседовали с этими ужасными монстрами.
– Хочу вам напомнить: не только беседовал! И мои мышцы просто стонут после горячей встречи. Так что сейчас я иду отдыхать. А вы – в обязательном порядке! И советую со мной даже не спорить! – в моём голосе звенела самая возможная твёрдость и безапелляционность. – Встречаемся через четыре часа на ужине и проводим совещание. Малыш! Проведи миледи в её место обитания. Меня тоже не беспокоить! Пройду краткую карантинную очистку организма и приму снотворное. Цой Тан, дождешься Армату и тоже можешь отдохнуть.
Последние слова я уже произнес, вставая и направляясь к выходу из рубки. Синяве ничего не оставалось делать, как с недовольным ворчанием выполнить мои распоряжения. Правда на руку Малыша она опиралась с явным облегчением. Если бы шла сама, могла и упасть от головокружения. Хорошо, что на яхте просто уникальное медицинское оборудование и пользоваться им не составляет особого труда. Малыш подключит девушку к автономной системе медицинского обследования, и я уверен на все сто процентов, что та не замедлит с введением в организм подопечной, изрядной дозы снотворного. Для её же блага.
Сам же я быстро обошёл помещения, в которых находились пленённые нами члены экипажа. Убедившись в их полной успокоенности, ограниченности в передвижении и безопасности для нас, я собрал остальных ребят из моей команды и вернулся вместе с ними в рубку. Надо было решать: что делать дальше. Малыш ещё не вернулся из санчасти, поэтому, включив видео‑обзор, я лишь осудительно покачал головой: мой товарищ что‑то рассказывал лежащей на кровати миледи. Может сказку на ночь? Пытаясь лично скрасить горе богатой судовладелицы, от временного устранения командованием. И решил успокоить личным обаянием? Хотя медицинский агрегат обследований уже подключен и, судя по мелькающим огонькам, трудится изо всех сил.
Ладно, можем начинать и без Малыша. Тем более что суть наших выводов ему любой перескажет позже. А если возникнет необходимость, то Армата запросто может узнать у него всё что угодно, по прямой связи. Нехватка времени ощущалась всё острей. Поэтому надо спланировать каждое наше действие с особой тщательностью и выполнять со всей скрупулезностью. Дабы не повторяться в своих действиях.

Глава вторая
Инструктаж

Первым делом я инициировал лунманский прыжок и отправил яхту к тройной звезде системы Датарга. Хоть и была задумка сразу вернуться на Землю, решить там возникшие проблемы и уж затем вновь ринуться к Оилтону. Но рисковать так я не имел права. Всей группой мы тогда оказывались в руках у миледи Кассиопейской. И в случае её не соглашательства с нашими идеями пропадём всем скопом.
Моим товарищам предстояла весьма тяжёлая и многоходовая операция по внедрению и кропотливому сбору данных. За время моей полутора годовой болезни, а вернее полного помешательства, Гарольд проявил себя просто отличным командиром. Самым дальновидным его решением оказалось приказание Алоису остаться на Оилтоне и держать руку на пульсе последних событий. Средств у него для этого, к сожалению, не было, но, зная нашего товарища, можно не сомневаться в его изворотливости. Алоис являлся членом нашего специального отряда с самого начала его создания. То есть уже почти шесть лет. Основным направлением его работы в нашей группе как раз и являлось наружное наблюдение и аналитическое исследование информационного пространства. Мало того, во время наших мытарств по поиску лекарства от моей болезни и продвижению в сторону Земли, Гарольду удалось связаться через длинную цепочку знакомых и полу знакомых людей ещё с двумя нашими товарищами. Стаж их совместной деятельности с нами исчислялся всего тремя годами, но профессионалами они считались по праву. Их то и отправили восемь месяцев назад на помощь к Алоису.
То есть на пустое место возвращаться не приходилось. Что придавало нам здорового оптимизма. Но ведь больше всего знал лично я. И только у меня имелись немыслимые возможности пробраться хоть в самый центр императорского дворца и подключиться к любому информационному терминалу. А с наличием неограниченных почти средств, предстоящее расследование и выяснение подноготной событий полутора годовой давности, могло пройти быстро и эффективно. Так что надо было делиться некоторыми тайнами со своими проверенными временем и закалёнными боями товарищами.
Но лишь только я приступил к этому, Армата задал вполне логичный вопрос:
– А ты уверен, что все твои сведения о запасных явках, счетах и укомплектованных чем угодно схронах не стали известны нашим врагам?
– Конечно! Я сам лично их создавал. Мне помогал только начальник охраны Серджио и знал император. Но вы утверждаете, что они мертвы. Значит – я единственный осведомлённый, пока, человек.
– А ты можешь быть уверен в себе?
На этот вопрос я вначале чуть не обиделся:
– В себе?
– Я хочу напомнить тебе, вернее обратить твоё внимание, – Армата деликатно пошевелил пальцами возле своих висков, – Что три месяца ты находился неизвестно где. И что с тобой делали – просто представить трудно. Может, ты под воздействием домутила всё выболтал? Может, даже под воздействием ещё чего‑то, сам лично показал свои тайники неизвестно кому? И они уже использованы нам во вред? Да и не только нам?
Я моментально вспотел от страха, услышав такое обоснованное предположение. Если подобное произошло, можно сразу распроститься со всеми надеждами. Ну, или почти со всеми! Ребята сразу нарвутся на засады или наблюдателей пока ещё неизвестных врагов и попросту сгорят в неравной схватке. Исходя из этого, предстояло предварительно скрупулёзно проверить каждый схрон или явочную квартиру. И потратить для этого вагон времени. Как это ни прискорбно….
– Вообще‑то, есть неплохие надежды на блокировку профессора Сартре! – я обнял ладонями голову, как бы проверяя, что там сохранилось. – После каждой операции мы с Серджио проходили у него специальное кодирование. Профессор убеждал, что это поможет справиться с любым насильственным вмешательством в мозг. И давал гарантии на бессилие против наших мозгов психотропных препаратов и лучевых агрегатов стационарных установок по извлечению правды.
– А вы хоть раз проверили подобные утверждения? – допытывался Армата. И я напрягся, вспоминая почти забытое событие:
– Однажды император что‑то такое говорил… Точно! Он как‑то посмеялся над моими головными болями после кодирования и хлопнул Серджио по плечу со словами: «Зато можете быть спокойны за чужие тайны! Согласен?!» На что тот ответил, что просмотр записи его весьма удовлетворил. Я ещё тогда подумал, что император лично пытался вытянуть из начальника охраны некие сведения, введя ему домутил или нечто подобное.
После моих слов все немного успокоились, А Николя высказал общее мнение:
– Профессор Сартре – гениальнейший человек! Если уж за что‑то берется, то основательно. Если делает – то на совесть.
Только Цой Тан не знал о ком идёт речь, но и он высказал своё предположение:
– Видимо тебя потому то и мучили три месяца, что память твоя заблокирована и не поддавалась грубой силе принуждения.
– Мыслишь правильно, – похвалил его Роберт. – Но и скидывать со счетов обратное, нам нельзя. А то окажется, что нужный нам сыр уже съеден, а то и вообще: хранится в мышеловке.
– Такие мыши как мы, запросто разворотят любую мышеловку! – засмеялся Николя. Его слова услышал вошедший в тот момент Малыш и добавил:
– Да ещё и пальцы откусим тому, кто эту мышеловку устанавливал! – усевшись в кресло, он ответил на мой молчаливый вопрос; – Немного поболтали с миледи о жизни. Снотворное не сразу подействовало: видимо характер у неё каменно‑железный.
– Вот именно! – согласился я. – Даже не знаю: радоваться этому, или огорчаться….
– Конечно, радоваться! – Малыш тоже выглядел усталым, но весьма довольным. – С её романтической и честной душой она вот‑вот станет нам верной сообщницей. А напористость и настойчивость поможет ей за несколько дней занять командирское кресло!
– Скорей бы! – вырвалось у меня. – А я сразу ухожу на пенсию! – затем немного подумал и добавил: – Вот только разберусь на Оилтоне….. Да вытащу Гарольда с Земли…. Да отомщу тем сволочам, которые….
– Наш командир понимает, – стал пояснять Николя, – Что живыми с такого места не уходят….
– Пусть живёт тогда сто лет! Так что вы здесь без меня надумали? – Малыш осмотрел приборы и экраны и хмыкнул: – Значит «мелькаем» в систему Датарга?
– А что нам остаётся делать? – моё щелканье ногтями по верхним зубам всех насторожило. – Сразу перечисляем средства за ущерб на счета миледи. Берём там корабль и вы вчетвером мчитесь на Оилтон для спешного внедрения в столице. Тщательно обследуете, а затем расконсервируете запасные явки, схроны с оружием и оборудованием. Я же тем временем вместе с Цой Таном возвращаюсь на Землю. Если нам откажется помогать миледи Кассиопейская, возьмём другой корабль. Но при существующей на планете непредсказуемости, лучше попытаться уговорить владелицу этой яхты на сотрудничество. Тем более что Земля может предстать перед весьма реальной и страшной угрозой в ближайшем времени. А это должно её заинтересовать: ни много, ни мало она может принять участие в спасении самой знаменитой планеты в Галактике. А уж с её связями и влиянием это будет сделать намного легче. Как только мы там разберёмся, присоединяемся к вам и уже на месте проводим операцию «Оправдание». Или «Возмездие», как хотите. Но суть остаётся одна: наши враги будут наказаны безжалостно и неминуемо!
Обведи всех задумавшихся товарищей взглядом, резюмировал:
– Это пока предварительная установка. Пусть каждый сам обдумает свои действия, и этой ночью я буду давать персональные задания. Сейчас отдых. Разбудите меня, когда проснётся миледи. Будем с ней сообща ужинать и обсуждать особенности моллюска Спейлоуд, опасность для планеты и вариант наиболее тихого выдёргивания Гарольда с территории острова. Не стоит забывать, что он до сих пор находится на больничной койке. А в таком состоянии его придётся просто носить.
– Сей скорбный опыт у нас уже имеется! – воскликнул Малыш. – Благодаря твоему телу, протащенному через пол Галактики.
– Но ведь вы не таскали меня на носилках? – спросил я. Не дождавшись очевидного ответа, встал и отбыл в свою каюту. Сон забрался в мои внутренности, лишь только я коснулся щекой мягкой подушки.
Часа через три Николя разбудил меня тихим окликом:
– Танти! Вставай!
Рывком усевшись на койке, я помотал головой. Разгоняя кошмарные сновидения, в которых меня душило сразу три электромуга. Но при этом мы находились в открытом пространстве. Я задержал дыхание, надеясь, что соперники ослабнут быстрее, но их давление только увеличилось.
Глядя на меня, мой товарищ покачал головой и посочувствовал:
– Приснилась газовая атака на пограничном корабле Нины?
– Чуть другое, но совсем не лучшее…! – пробормотал я в ответ и поправляя на себе одежду. – Всё в порядке?
– Да! Миледи уже встала и заказывает блюда на ужин. Очень сомневалась, что ты спишь, но когда я позвал её за собой, отказалась. Мы с ребятами тоже поспали по очереди.
– На свежую голову, приходят свежие мысли! – я нырнул в ванное отделение и уже оттуда крикнул: – Закажи мне для начала крепкий кофе! Начну ужин с него!
Освежился после сна и уже через пять минут сидел в кают‑компании и вдыхал ароматный и бодрящий запах древнего напитка. Николя с блаженством смаковал пенистое пиво, в очередной раз пробуя один из новых и неизвестных ему сортов. А миледи с интересом присматривалась к Малышу, который болтал в широком бокале светло коричневую жидкость и с аристократичными замашками то принюхивался трепетными ноздрями, то рассматривал содержимое на свет.
– Когда же вы пить начнёте? – не выдержала девушка. На что Малыш снисходительно усмехнулся, затем закрыл глаза и ещё раз принюхался:
– Вначале я пытаюсь представить виноградные лозы, из плодов которых которого сделан этот коньяк. А на них много, много налитого звёздным светом винограда. Затем я вспоминаю тот особый климат, который присутствует в подвалах заставленных огромными дубовыми бочками. И только когда у меня во рту появится конкретный вкус, пробую нагретый ладонью напиток. – Малыш сделал первый глоток, и глаза его раскрылись от удивления. – Феноменально! А ведь вначале я даже засомневался, что этот коньяк такой длительной выдержки!
– На моей яхте продукты, соки и полуфабрикаты только самого высокого качества! – миледи даже не хвасталась, а привычно констатировала факты. – Не говоря уже об сублиатомном молекуляторе, готовящем почти идентичные копии различных блюд. А уж алкогольные напитки – покупаются только у самых лучших и солидных производителей. Между прочим, одна из причин, по которой мы находились на Земле, это покупка редких, можно сказать единичных раритетов, сохранившихся с глубокой древности. Одним из таких считается крепкий напиток, сорокаградусное виски. Слышали о таком?
– Ещё бы! Надеюсь вам тоже известно, что оно приравнивается к чуть ли не ядам и уже давно нигде не производится?
– Конечно известно! Но мой дядя очень хотел попробовать. А когда и меня уговорил, то я чуть не вырвала.
– Может вы просто к нему не привыкли. – Николя подлил себе ещё пива в высокий фужер и посмотрел через него на свет. – Сей напиток тоже не всем вначале нравится!
– Де нет! – стал объяснять Малыш. – В этом случае всё совсем по‑другому. Ещё в двадцать пятом веке врачи обнаружили в виски самые вредные сивушные масла, остающиеся в напитке при традиционных технологиях. И именно эти масла являлись первичными и главными возбудителями раковых болезней всего организма. Особенно печени. Каждый второй человек, употреблявший виски более менее регулярно погибал от цероза печени в весьма раннем возрасте. По всей Галактике люди рассудили здраво и без драконовских запретов просто провели доходчивые рекламные объяснения. Только на Земле до сих пор ещё производят эту гадость. Мало того: даже пьют и продолжают рекламировать. Мне отец как‑то рассказывал анекдот на эту тему….
– Ну так рассказывайте! – Синява чуть не захлопала в ладоши от желания услышать одну из весёлых историй.
– Небольшой пассажирский космолайнер, – стал рассказывать Малыш. – Ещё на космодроме принимал пассажиров. Землянин, усаживаясь радом с Санкийцем (Санкия – система с «сухим» законом) чуть не выронил из‑за пазухи литровую бутылку с виски. Проявив чудеса ловкости, чудом подхватив её у самого пола, он усаживается в кресло и с облегчением вытирает пот со лба. И на вопрос: «Зачем это вам?» отвечает: «Я без виски не проживу и минуты!» Через несколько часов путешествия корабль с пассажирами выпал по техническим причинам из лунманского прыжка в опасной близости от красного карлика. Притяжение сразу же потянуло лайнер к поверхности, и участь всех находящихся на борту была предрешена. Через двадцать минут всех расплющит при невероятной силе удара. Помощи ждать неоткуда, поблизости нет ни одного спасателя. Стюардесса деловым голосом оповещает пассажиров, что ампул «Сладостной смерти» немного и хватит только для женщин и детей. Землянин восклицает: «А как же нам умереть безболезненно?!» И тут невозмутимый санкиец выхватывает у землянина из‑за пазухи бутылку. Откупоривает её и, перед тем как начать пить, поясняет: «За десять минут постараюсь справиться! Как только я всё допью – то умру от цероза печени. А вы – из‑за отсутствия самого виски!»
Когда все отсмеялись, Малыш поднял вверх указательный палец и вновь привлёк к себе внимание:
– А совсем недавно я услышал продолжение этого анекдота!
Сделав эффектную паузу и дождавшись полной тишины, он дорассказал:
– Когда санкиец стал пить, то успел сделать лишь несколько глотков. Спазмы сковали его тело, кровь рванулась в мозг и он умер от мгновенного паралича. При этом бутылка упала на пол и разбилась. Землянин дёрнулся и схватился за сердце. Скоротечный инфаркт! Последнее, что он успел прошептать: «Обманул, сволочь! А ведь десять минут обещал!»
Хохот возобновился с ещё большей силой. Его постарался прервать Николя, выкрикнув:
– А я тоже один смешной анекдот про землян вспомнил…!
Но его неожиданно перебила враз посерьёзневшая миледи:
– Мне кажется, мы собрались здесь не анекдоты травить! А обговорить полученную от электромугов информацию! – затем, наткнувшись на мой строгий взгляд, всё‑таки немного смутилась и добавила с обидой в голосе: – Если из этого не будут делать чрезмерной тайны….
Возникшую от её наглой непосредственности улыбку мне пришлось спрятать как можно глубже и добавить на лицо обеспокоенной серьёзности:
– Какая здесь может быть тайна? Наоборот: надо бить во все колокола! Ни много, ни мало, но Земля находится в большой опасности. И мы просто обязаны принять соответствующие меры и произвести адекватные действия.
Затем я буквально дословно пересказал услышанное от электромугов. Добавив свои выводы и решения. И сделав в конце одно важное отступление.
– В связи с предстоящими делами на Оилтоне, мне бы очень не хотелось привлекать внимания общественности к нашим скромным персонам. Поэтому Гарольда надо забрать оттуда прежде, чем разразится скандал, паника, начнётся эвакуация или ещё неизвестно что. До крупных событий нам надо унести ноги незаметно и быстро. И вот тут у нас вся надежда на вас. – Синява нахмурила брови и слушала меня с напряжением. – С вашими связями, знакомствами и положением в обществе, нетрудно будет, и помочь нашему товарищу и сделать благое и доброе дело.
– Благое и доброе дело, как вы только что выразились, вы лично уже и совершили. – Синява говорила это так, будто усиленно продолжает что‑то обдумывать. – Сразившись с монстрами и рискнув своей жизнью.
Не знаю как кто, но я сразу уловил в её словах явное сожаление о чём‑то для неё недоступном. Или жалость. Или ещё что‑то. Уж не зависть ли, что не ей повезло узнать первой об опасности? Очень даже, похоже! И я решил этим воспользоваться.
– Поэтому нужен человек энергичный, волевой, амбициозный. Который не побоится взвалить на себя любую задачу, справиться с местными трудностями и довести дело до победного конца. И как вы понимаете, миледи, кроме вас спасением Земли заняться некому.
– А вы? – воскликнула она.
– Я? При всём к вам уважении и понимании важности момента, хочу напомнить: меня вполне можно отнести и приравнять к члену вашего экипажа. Капитан отдала приказ спуститься на планету. Не возражайте! Именно так обстояло дело. Сами ведь захотели проверить исследовательское оборудование. Верно? Верно! Теперь сами и доводите дело до конца. Только вначале помогите очень тихо забрать нашего товарища. Завтра мы прибываем в систему Датарга. Прошу предоставить мне счёт за ваши услуги и испорченное имущество.
– Конечно, не беспокойтесь! – похоже, миледи немного повеселела, так как глаза её сузились, а ресницы затрепетали. – Счёт уже почти готов. Осталось только подсчитать стоимость возвращения на Землю и премиальные для оставшегося там экипажа. Сюда же войдёт и вознаграждение части экипажа побывавшего в плену и получившего моральные и психологические травмы. Особой статьёй расходов пойдут притеснение женщин и нанесение одной из них тяжёлых полу смертельных ранений. Сюда же мы включим стоимость штрафа за несанкционированный взлёт с космодрома, утроенный за совершение в ночное время. Плюс сорванные поставки заказанного мною целого комплекса продуктов и редкостных напитков….
Мне удалось изобразить такое полнейшее равнодушие на своём лице, будто речь шла о непристойной мелочи. Недостойной касаться ушей истинного аристократа. Даже Малыш уставился на меня с удивлённым восхищением. А миледи покраснела от смущения. Хотя изначально хотела добиться обратного действия. Я небрежным жестом указал в сторону моего самого высокого товарища и чуть ли не зевнул при этом:
– Если ему будет угодно, он обсудит с вами все подпункты. Моё дело перевести нужную сумму! – при этом я встал и церемонно со всеми попрощался: – Спасибо за превосходный ужин. До встречи завтра уже в совсем ином мире! Спокойной ночи!
Так как время было весьма позднее, мой уход выглядел вполне естественно. И техническая оценка мне светила очень высокая. Но вот за артистизм мне с уверенностью любая судейская коллегия влепила бы полных десять баллов! А шумными аплодисментами мне служило глухое, но одобрительное молчание моих товарищей и вынужденное, но растерянное миледи.
К себе в каюту я естественно не пошёл и вскоре почти все мои товарищи собрались в рубке. Лишь оставшийся Малыш продолжил обрабатывать миледи. Подталкивая её к нужному решению. Которое уже было не за горами. Тем более что это решение Синява Кассиопейская принимала, по её мнению, без всякого внешнего давления. Мой товарищ знал как повести разговор в данном случае, и я в нём не сомневался.
Теперь, когда мы наметили планы на ближайшие часы, предстояло открыть ребятам очень многие секреты. А что бы подстраховаться на случай непредвиденных случайностей, каждому члену своего отряда я давал задание строго индивидуально. Вернее не так задания, ибо они были для всех общими, как тайные сведения доверенные мне в своё время лично императором и начальником охраны. Опять таки с оглядкой на то, что эти тайны уже таковыми могут и не являться. Ведь предположения о том, что из моей памяти вытянули всё ценное с помощью домутила, являлись весьма небеспочвенными.
Времени ушло – уйма. Приходилось ребятам заучивать коды доступов, адреса, сложные пароли и схемы разветвлённых коммуникаций. Дабы потом найти то, что нужно и уметь найденным воспользоваться. Армата, Роберт и Николя поочерёдно получили свои порции знаний и отправились по своим каютам их переваривать. А Малыш всё ещё не появлялся. Я даже включил обзор и рассмотрел кают компанию, в которой расположилась миледи. Та спала на одном из диванов при минимальном освещении. Тогда я вызвал Цой Тана и хотел посылать на розыски, но тут то и прибыл последний боец из славной когорты много думающих интеллектуалов. И сразу заставил пересмотреть некоторые мои планы одной фразой:
– Лучше будет мне возвратиться на Землю за Гарольдом. А ты поспеши на Оилтон. Так всё удастся провернуть намного быстрей и эффективней. Если я ошибаюсь в случае с миледи, то пострадаю в худшем случае только я.
– Значит, ты ей решил полностью довериться?
Если Малыш так долго отсутствовал, то наговорились они всласть. Жаль, что мне не удалось их подслушать из‑за непомерной занятости. И он видимо не захотел пересказывать неоправданно долго все детали длительной беседы. Просто констатировал:
– Она хороший человек и мы сошлись на взаимном доверии.
При этом он так хитро улыбнулся, что я ещё больше пожалел, что упустил возможность хотя бы подглядывать за их общением.
– Ладно! Выспимся и обдумаем твоё предложение через несколько часов. Через час буди Армату, и он тебя сменит в рубке. А мы спать!
Но Цой Тан в недоумении воскликнул:
– А как же подарок?!
– Какой подарок…?
– От электромугов! Он же так и остался в ящике бота!
– Точно! Надо же! Совсем вылетело из головы! Небось, зверюшка от голода давно с ног свалилась. Хотя, какие там у него могут быть ноги?
– Но уж рот точно имеется! – возразил Цой Тан. – Ведь звуки издавал? Издавал! Инструкцию должен, а может, запрограммирован рассказать! Значит, и кушать должен!
– Железная у тебя логика! – похвалил я нашего знатока фауны. – Тогда быстро сгоняй за ним на бот и притащи его ко мне в каюту. Раз обещали сходность наших метаболизмов то и пищу нашу должен употреблять.
Взмахом руки попрощавшись с Малышом, я ушёл к себе. И сразу нырнул под душ. Несмотря на чрезмерную загруженность мозговых извилин в последнее время, настроение странным образом поднялось, а тело при полном физическом бездействии даже слегка взбодрилось. И пробыл под тугими струями воды неоправданно долгое время. А когда вышел, то удивился: Цой Тан ещё не появился. Может шарик уже того…, гм, не дожил до кормёжки? Хоть и тяжёлый, но слабый здоровьем попался?
Пока я вытерся и накинул на себя лёгкую пижаму, одна мысль вертелась в моей голове. А если электромуги узнают о смерти своего подарка: сильно ли они обидятся? По всему выходило, что вряд ли я ещё когда‑то там появлюсь. Значит, волноваться не стоило.
И тут в дверь каюты деликатно постучались и, после разрешения появился посыльный за подарком. Лицо его было красным от эмоций, скорей всего отрицательных, а в руках он держал пластмассовую коробку с перекатывающимся в нём серым шаром.
– Он бьется током! – с первого слова стал жаловать Цой Тан. – Я к нему по‑хорошему, а он!
– А он решил тобой поужинать?! – засмеялся я.
Он поставил коробку на пол и показал мне пальцы правой руки. На них явно обозначился след то ли от ожога, то ли от удара плетью.
– Вот! Смотри! Я его достать хотел, а он как двинет молнией! Я чуть сознание не потерял! Затем я ему воды дал: он опять в блюдце выстрелил разрядом. Разнёс в дребезги! Я ему кусок галеты: так он и её испепелил!
– Странно! – я присел возле коробки. – Ты ведь специалист по всем зверюшкам….
– Во‑первых, не по всем! А во‑вторых, его явно на твой запах настроили. Ведь он тебя не лупил током при знакомстве.
– Так что ты предлагаешь? – мне как‑то не хотелось получать ожоги на руках, но куда клонит Цой Тан, догадался.
– Бери его на руки и прикладывай к шее!
Я с сомнением посмотрел на его обожжённую руку и предложил:
– Может я ему просто налью сюда водички? Прямо в коробку?
– Раз тебе доверили это животное, то оно находится под твоей ответственностью! – при таком тоне впору было задуматься: кто здесь командует? – Поэтому будь последователен! Может он бедный с голода действительно умирает? А ты раздумываешь! Да и удар молнии, в крайнем случае, не смертелен! Проверено!
Тяжело вздохнув, я открыл крышку, и шар тут же успокоился. А когда я засунул руку в середину, то вообще подкатился к ней и замер. Ещё чуть поколебавшись, я взял его двумя руками и положил на стол. Но ладони не отодвинул. И тут же через кожу стало поступать некое приятное покалывание. Будто внутренности зондировались какими‑то лучами. Мы уселись на стулья, и Цой Тан стал торопить:
– На шею! Клади на шею!
– Ага! А он только и ждет, что бы пробить в моей черепушке дырку и высосать остатки натруженного мозга!
– Командир! Если там остатки, то зачем их жалеть? – оказывается, у моего нового побратима чувство юмора не отсутствовало. Хоть в целях субординации подобные шутки поощрять не советовалось, но я вспомнил, как мысленно обещал носить Цой Тана на руках за доставленный вовремя шип с ядом. Так помогший Гарольду во время поединка. И только улыбнулся в ответ. В этот момент шар слегка подпрыгнул и издал несколько звуков.
– О! Он сказал «Буль, буль!» – от чего‑то обрадовался я.
– Больше похоже на «Пык, пык!» – засомневался Цой Тан.
– Ты ещё скажи: «Пук, пук!» – шар опять зашевелился в моих руках и забулькал громче. – Вот слышишь? Я совершенно чётко определил!
– Тогда так его лучше и назвать: Буля!
– А если это – она? – возникший у меня вопрос поставил нас в тупик.
– Даже если это и «оно», то ничего страшного! Имя Буля подойдёт любому.
– Тогда уж лучше Булька, – после недолгого раздумья решил я. – У моего товарища детства была собака с такой кличкой. А мне так и не довелось иметь собаку….
– Так ведь это совсем не собака. – Цой Тан осторожно протянул руку чуть ближе и тут поспешно отдёрнул. Тоненькая голубая молния вошла ему в указательный палец. – Ах ты…! Хотя ведёт себя ну точно как собака, защищающая хозяина. Хорошо хоть деликатно ударила, слабым током….
– Личная охрана! – от этой мысли мне даже стало смешно. – Но кормить её надо тоже!
И решительно водрузил шар себе на шею. Вернее на правое плечо. Примерно так, как делают подобное толкатели ядра пред тем как швырнуть свой снаряд как можно дальше. Может у меня и была такая мысль: начнёт кусать или грызть оттолкну без труда. Но шар только затих и замер, обняв собой мою шею ещё и с тыльной стороны. А через минуту в моей голове четко зазвучали первые слова:
– «Классификация; Тёплый! Разумный! Почти здоров! Сыт! – затем небольшая пауза и вновь: – Я голоден! Мне нужна пища! Немедленно!»
Мне сразу стало понятно, что и это животное может общаться мысленно, при плотном контакте. А может это всё‑таки биоробот? Или нечто подобное? Ладно! Спросим, чем он питается! Но не успел я четко сформулировать свой вопрос, как на него последовал ответ:
– «Пища нужна немедленно! Большое истощение в моём организме! Пищей служит электрическое поле. Любое! Мощность: не более половины молнии сжигающей плоть!»
– Ага! – сказал я вслух. – Ему достаточно подпитки двенадцати, возможно даже двадцати четырёх вольт. Вполне разумная пища для биоробота. Ну ка! Оголи эти провода и соедини их с настольной розеткой. Пусть Булька немного подкрепится.
Пока Цой Тан занимался приготовлением подпитки, у меня в голове опять зазвучали слова:
– «Булька? Булька – это я? Ты мне дал такое имя?!»
– Оно тебе не нравится? – как я понял, моя речь улавливалась тоже весьма неплохо. Видимо она следовала за мыслью, а та ловилась ещё раньше.
– «Вполне! Мне всё равно! Решаешь ты!»
– Когда тебя создавали, то имени не дали. Сказали это сделать мне.
– «Меня не создавали! Я живой! – мне показалось, что в словах проскользнула небольшая обида. – Только ещё очень молодой и неопытный. Мало информации и знаний»
Цой Тан смотрел на меня с восхищением и удивлением. Видимо сразу понял, каким способом мы общаемся. Но работу сделал быстро и вот уже два оголённых кончика проводов пропустили между собой слабую искорку, когда он быстро провел их рядом.
Я поинтересовался, сколько времени потребуется Бульке на подзарядку. Судя по ответу, тот и сам не знал:
– «Пока не наемся!»
– Ну ладно! Тогда ты здесь утоляй свой голод, а нам надо спать. И тоже набираться сил. Со стола не упадёшь?
– «Не упаду!» – прозвучал чёткий ответ. Но мне послышалась в нём изрядная ирония. Может, показалось? Скорей всего этот биоробот запрограммирован на самоусовершенствование и со временем для чего‑нибудь и пригодится. Может быть….
Снявши с плеча тяжеловатый шарик, я всё‑таки уловил ответную мысль: «Наемся, тогда почитаю тебе инструкции!» Видимо мои размышления не остались для Бульки секретом.
Лишь только шар оказался вновь на столе, как сам резво подкатился к оголённым проводам и прямо‑таки уселся на них как наседка над цыплятами. Даже завибрировал и забулькал. Похоже – от удовольствия.
Понаблюдав за ним ещё минут пять, мы тоже разошлись по местам своего ночлега, я на койку, а Цой Тан в свою каюту. Хоть при расставании я настоятельно его и попросил:
– Через три часа загляни ко мне и удостоверься, что проснулся в целостности и сохранности. А то: кто его знает, чем он ещё питается….
Мои слова перебило громкое бульканье со стола. На этот раз нам уже двоим показалось, что Булька громко возмутился.
Гм! Биоробот?! Да ещё и молодой и неопытный? Кого же тогда он мне напоминает своим характером? Что‑то в нём очень знакомое….
С этими мыслями я благополучно и уснул.

Глава третья
Система Датарга

На обзорных экранах ночная сторона планеты приближалась неотвратимо и величественно. Вот её края глубокой тарелкой закрыли весь горизонт, а на поверхности крупными россыпями засверкали огни громадных мегаполисов. Своими чуть тусклыми краями соприкасаясь друг с другом. И даже на такой большой высоте явственно различалось немыслимое разноцветье освещения, реклам и мельтешения движущегося транспорта. А кое‑где бросались в глаза и всполохи увеселительных салютов.
Столица системы, такая же, как и все планеты, входящие в её состав, не отличалась величиной среди себе подобных. Её размер лишь немного превосходил половину Земли. Но по известности система уже давно обогнала древнюю планету. А уж по количеству посетителей твёрдо входила в десятку самых посещаемых мест Галактики.
И вовсе не из‑за уникального строения системы: пятнадцать планет по овальным орбитам вращались между трёх голубых звёзд гигантов, которые в свою очередь образовывали идеальный треугольник. По пять планет двигалось друг за дружкой вокруг невидимого центра, каждой из сторон этого треугольника и с невероятной очерёдностью проносились в его центре. Естественно, в тот момент на данной планете всегда был разгар лета. В комплекте с непрекращающимся днём. И орбита в данном месте весьма походила на плавный полукруг. На другом конце (апогее?) своей орбиты планеты входили в вытянутый эллипс, немного уходя от согревающих светил в холодный космос. Тогда планету сковывала тихая, и не слишком суровая зима. Что только увеличивало приток туристов – любителей снежных развлечений. Очень многие учёные с пеной у рта страстно доказывали, что такое расположение планет природным, естественным путём – просто невозможно. Настаивая на том, что её явно создали разумные существа для неведомо какой цели. Только вот ни одного факта, подтверждающего их предположения и логические выкладки, так до сих пор и не было найдено.
Второй достопримечательностью Датарга являлись местные жители. Высокие, в среднем два метра высоты. С ярко выражено желтой кожей тела, скорей даже оранжевого цвета. И со светлой окраской курчавых волос, среди которых доминировали блондины и огненно рыжие. Жили датаргане только в своей системе и крайне неохотно, лишь в исключительных случаях, выезжали за её пределы.
Но самое главное, почему сюда стремились со всех концов Галактики – это невероятно свободный и льготный режим торговли. Почти совсем не облагаемый налогом. Эдакий вольный рынок вселенского масштаба. Датаргане объявили свою зону свободной для любой торговли давно, пятьсот лет назад. И никто сразу и не понял, зачем они себе доставили такие ненужные и не окупаемые хлопоты. А уже через пару десятков лет многие обители разумных существ попытались повторить невероятный успех системы Датарга. Но местные жители так к тому времени развили и укрепили сой успех, стянув просто невероятные капиталы на свои планеты, что чуть ли не вообще отменили налоги. Оставив лишь чисто символические. Навечно закрепив для себя второе название: «Рай для торговли». А уж банков настроили! Некоторые кварталы в городах только из банков и состояли. Исключительно!
Вот уровень жизни возрос. Да так, что стал самым высоким в…, во Вселенной! Именно так говорили статистики. Подразумевая, что такие абсурдные цены на землю, жильё и развлечение вряд ли когда‑либо найдут в других Галактиках. Именно на этом и развили своё благополучие датаргане. Если приезжал продавец или покупатель, то проблем у них не было: для них даже гостиница предоставлялись почти бесплатно. А вот уже за пребывание семьи или помощников надо было раскошелиться. А если ещё и совместить дела с отдыхом, то и весьма ощутимо. Но если совершаются ежесекундные операции на сумму нескольких миллиардов каждая, то кто там будет считаться с расходами на поход привередливой жены или капризной любовницы по местным магазинам? Или совместным с ними отдыхом на лучшем горнолыжном курорте? Или кто станет рассматривать цены в ресторанных меню? Да никто! А ведь есть ещё и такие нувориши, которые не могут отказать себе в удовольствии купить домик или замок в самом центре Галактики! Да ещё и в системе Датарга. Да ещё и на Столице.
Именно так называлась центральная планета системы: Столица. Легко, просто, звучно и запоминающееся. И именно на её ночную сторону мы и совершали посадку в опробованном ранее челноке. Стояла зимняя пора, и мы постарались одеться соответственно. Благо выбор на яхте миледи оказался скорей чрезмерным, чем недостаточным. На мне красовались кожаные куртка, шапка и штаны. Подбитые изнутри пухом каких‑то полярных птиц. Армата солидно восседал в отменном пальто, отороченном серым каракулем и в высокой шапке того же материала. А Роберт выделялся демократичным и удобным костюмом, который без натяжки можно было считать горнолыжным. Мои друзья скороговоркой переговаривались на тему предстоящих покупок в Столице. Оба уже посещали её со мной в прошлые годы, поэтому о других сопровождающих и речи быть не могло. Хотя Малыш перед нашим отлётом высказался однозначно:
– Как хочется хоть на день окунуться в нормальную цивилизованную жизнь! Сходить в театр! Посетить концерт….
– Можешь устроить концерт здесь! – милостиво разрешил я и напомнил: – Ещё недавно тебе так хотелось спеть!
Малыш скорбно возвёл очи в потолок и тяжел вздохнул:
– Ну почему я не закончил третий класс начальной школы?!
На его провокации я не поддался, но присутствующая в ангаре миледи заинтересовалась:
– А что бы тебе это дало? – про себя я отметил, что она обращается к нему уже на «ты».
– Тогда я бы стал командиром, а его оставил на борту! – при этом мой товарищ обижено вздёрнул подбородок, показывая как судьба к нему несправедлива.
– Охранять меня? – продолжала вопросы пленённая хозяйка яхты.
– Ни в коем случае! – патетически воскликнул Малыш. – Вас, миледи, я бы взял с собой и сразу повёл на самое веселое и знаменитое представление!
Как по мне, то он слишком переигрывал. Пытаясь скрыть рвущийся смех, я скомандовал:
– Роберт, Армата! Занять места и пристегнуться! А ты, раз не хочешь петь, загляни ещё раз в мою каюту: как бы этот Булька там чего не сжёг!
– Довели животное до такого состояния! – воскликнула на это Синява.
– Он сам себя довёл, – возразил я, и потёр правой рукой до сих пор зудящую шею. – Ведь он явно успел мне внушить: «Не трогай меня!» И только потом не сдержался и ударил небольшим разрядом. Цой Тан тоже считает, что животное элементарно перезарядилось и теперь просто рвёт лишней пищей.
Не желая дальше высказываться по поводу подарка электромугов, я забрался в модуль и уже через две минуты нёсся в сторону Столицы. Хотя странное поведение Бульки не выходило у меня из головы. Как по мне: животное долго не протянет. Уж слишком болезненно оно выглядело при нашем последнем расставании. Явно наша атмосфера не способствует его хорошему самочувствию. Хоть вначале Булька совсем не менялся. Когда я проснулся, оно так и сидело на проводах, словно спало. Дела повели меня в рубку, потом подготовка челнока, примерка одежды и только в самый последний момент я заглянул в свою каюту. И обомлел: животное поменяло свой цвет на ярко красный и от него отчетливо исходила волна жара. При этом оно оставалось на том же месте. По все видимости, продолжая питаться электроэнергией. Недолго думая, я отключил подвод тока к проводам и в тот же момент Булька стал подпрыгивать и стрелять во все стороны молниями. Прибежавший на мой крик Цой Тан только развёл руками при виде такой картины:
– Может действительно биоробот? А мы его чем‑то не тем накормили?
Постепенно шар перестал подпрыгивать, и сияние молний уменьшилось. Тогда я решил попробовать взять его руками. Булька сразу затих. Я убрал руки – застрелял с большей силой. Опять потрогал: замер. Убрал – стал разряжаться. Тогда я его быстро поднял и приложил к шее. Только и успел услышать мысленный приказ‑просьбу: «не трогай меня» и шею тут же обожгло ощутимым разрядом. Рука непроизвольно дернулась, откидывая шар со всей силы. Тот врезался в стену и отбился опять на стол. Растекшись по нему толстым, искрящимся блином. Тут же опять скатался в шар и стал с трёх секундным интервалом странно рычать. При этом из одного места на его поверхности стал вылетать сноп искр, словно при коротком замыкании. Минут пять мы за ним наблюдали молча. После чего мне пришла в голову догадка:
– Такое впечатление, что он рвёт после излишней пищи. И такое впечатление, что искрит он через рот.
– Весьма вероятно…, – тем же тоном поддержал меня наш знаток животных. – Вот только, мне кажется, искры он выпускает из противоположной части тела….
Рассмеявшись от такого чёрного юмора, я похлопал его по плечу и умчался в ангар. Хотя в душе остались странные переживания за навязанный мне и совсем неисследованный подарок.

Главная планета системы Датарга встретила нас ослепляющей рекламой, бодрящим холодком и редкими, но огромными снежинками. Которые так и норовили залететь за воротник или залепить глаз своей совершенной красотой. Зарегистрировавшись под вымышленными именами, мы сняли скромные апартаменты в одной из гостиниц средней руки. Ради экономии следовало ещё больше беречь последние деньги, но и переусердствовать не хотелось. Пусть лучше нас посчитают скупердяями, чем потом удивятся после покупки нами весьма дорогостоящего космического транспорта. Да ещё и с полным комплектом разнообразного оборудования, оружия и товаров. Конечно при условии, что кому‑то удастся проследить за нами от начала до конца. А уж где, что и как покупать – проблемы чисто временного характера.
Процедура подобного мне была хорошо знакома, так как пять лет назад мне уже приходилось использовать Датарг в несколько иной, но тоже весьма критической ситуации. Проблемы возникнуть не должны. И мы сразу же, хоть было и далеко за полночь, отправились к нужному мне банку. Здесь они работали круглосуточно и без перерывов на обед. Ибо следовало вначале удостовериться: есть ли у меня средства. А уже потом приступать к их разбазариванию. Хотя отчитываться мне теперь не перед кем. Лишь два человека знали об этом банковском счёте. Император и Серджио. Теперь их нет в живых…. Принцесса тоже знала многое. По крайней мере, догадывалась об этом счёте…. Но и только! Значит…. Значит любой другой, на моём месте мог спокойно воспользоваться возможностью сказочно обогатиться и обеспечить себе безбедную старость. Да и не только себе, а внукам и правнукам. И не только своим, а всем правнукам моих верных друзей. Такие мысли мелькали в моей голове, но вызывали у меня только злобную усмешку в ответ. Любой! Другой! Но я то не такой! Наоборот: своей жизни не пожалею! Лишь бы отомстить за смерть дорогих мне людей и за поруганную и исковерканную мою любовь!
Не сдержавшись от нахлынувших эмоций, я сорвал свой порыв ярости на мелькнувшем сбоку столбе: со всей силы саданув его внутренней частью ладони. Тот зазвенел и качнулся от удара. Идущие нам навстречу прохожие резко приняли в сторону, обходя от греха подальше. Армата их попытался успокоить:
– Игровой мой друг! А сегодня такую сумму прошляпил: никак не успокоится! – а затем свистящим шёпотом, только для моих ушей: – Ты что, командир?! Спятил?!
– Да так, – я покрутил головой в стороны, расслабляясь и приходя в себя. – Накатило что‑то…. Как представлю, что дорвался до того гада, который нам такие заботы доставил, так руки и чешутся….
– Вот когда дорвёмся, тогда и чеши свои руки! – продолжал шипеть мой товарищ. – А возле банка веди себя солидно! Он уже рядом, а тут камер понатыкано, словно травы в поле! Вдруг какой дурак и засмотрится на твоё поведение….
– Знаю, знаю! Мои ведь слова повторяешь…, – смутился я немного. И постарался успокоить не только их, но и себя: – Теперь всё под контролем! Заходим сразу! Всё трое!
Банк встретил нас поразительным, современным совершенством и супер чистотой. Само собой: и не одним десятком камер наблюдения. Хотя все они действовали только с одной целью: обезопасить тайну вкладов. Так как к самим вкладам добраться было невозможно. Грабителям, по крайней мере.
На всякий случай мы сильно изменили свою внешность. Особенно лица. Тут уж Малыш постарался и проявил недюжинную фантазию. У меня на разжиревшем лице холмом высился нос‑картошка. А при улыбке открывалось пяток зубов из модного, но очень редкого светло‑голубого золота.
Армата смотрелся словно знаменитый художник авангардист: заросшее неухоженной шерстью лицо и нелепые громадные очки в золотой оправе.
Ну а Роберт, похоже, и сам в себе сомневался. Пытаясь, каждый раз кивнуть в знак приветствия незнакомому человеку, когда оказывался перед зеркалом. Его худое мальчишеское лицо стало круглым как луна, а черные блестящие глаза превратились в две узенькие, но до ушей длинные, щёлочки.
Как ни странно, наши одежды вполне хорошо на нас смотрелись, гармонируя с непривычными лицами и не вызывали до сих пор удивлённых взглядов. По крайней мере, неприкрытых.
Первым делом робот‑клерк нас провёл в гостиную. В которой при желании можно было и пообедать. Не усаживаясь даже в кресла, подошёл к знакомой консоли и набрал код доступа. По моим воспоминаниям эти коды делились на двадцать групп. В зависимости от суммы вклада. Да и сама группа подразделялась на виды вкладов: на код, на личность вкладчика, когда надо было сличать все жизненно важные параметры тела. Или на то и другое вместе взятое.
Определив наш ранг, следующий робот провёл уже в иное помещение. По весьма длинному, делающему несколько поворотов коридору. Вернее, стальному тоннелю. Затем в цельнолитой комнате нас заперли, не оставив единой щёлочки. Хотя недостатка воздуха не ощущалось. Здесь я, с особой тщательностью по пять раз, набрал три сложных слова. После мучительно тянущейся паузы мы вместе с полом опустились метров на двадцать вниз, и одна из стенок отъехала в сторону.
И только тогда перед нами предстал первый человек. Вернее местный, датарганец. Хоть представители другой расы часто кажутся на одно лицо, но моя память отметила, что этого банкира я вижу впервые. Хоть и сам здесь всего второй раз. Подобная личная встреча могла произойти лишь в случае, когда клиент находился в группе выше десятой. Лишь тогда на встречу выходил лично один из владельцев банка, или его главный заместитель.
Встретивший нас датарганец излучал величественное спокойствие и немыслимую вежливость. Когда мы уселись после приветствий по обе стороны длинного стола, он придвинул мне очередную консоль. После набора десятизначного числа, которые банкир не видел, он набрал свой, скрытый от меня набор цифр. Через минуту, из стоящего на столе динамика, раздался приятный женский голос:
– По вашему допуску разрешается присутствие двух сопровождающих! Все три посетителя могут пройти в отдельный офис для произведения банковских операций!
– Какой номер офиса вы предпочитаете? – банкир при этом встал и провёл ладонью в направлении пяти пронумерованных дверей. Если бы я не наблюдал за ним со всей тщательностью, то возможно и пропустил немного охрипший на момент голос и капельки пота, выступившие на желтых висках. А так я внутренне напрягся ещё больше. Но внешне попытался казаться балагуром:
– А всё равно! Какой угодно!
– Тогда добро пожаловать в офис номер один!
Мы уже подходили к двери, когда я резко повернулся и воскликнул:
– Вспомнил! Первый номер мне не приносит удачу! В казино на него поставил – и проиграл! Лучше пройдём …, в четвёртый!
– Милости прошу! – без малейшего хрипа ответил датарганец елейным голосом. Но его зрачки чуть‑чуть расширились. И явно от злости. Чем‑то я не оправдал его надежды. Тем хуже для нас: придётся немного изменить задуманные заранее операции с наличностью.
Оказавшись в изолированном офисе, вход в который теоретически позволялся лишь клиентам, я вновь стал нажимать кнопки на стоящей на столе клавиатуре. Поочерёдно набирая коды и словесные пароли. И только минут через десять спокойно вздохнул: допуск к тайному вкладу дали! И долгожданная, невероятно огромная наличность присутствовала!
– Опять этот старый боров не перевёл мне вовремя сумму за последнюю партию! – заорал я с деланной злостью. Лишь бы хоть как‑то выплеснуть накопившиеся эмоции. Прекрасно понявший меня Роберт поддержал с не меньшим энтузиазмом:
– Сколько раз моя говорить: не имей дела с этим безрогим оленем!!!
От дикого, свалившегося на сознание хохота меня сдержали лишь толчок локтем под рёбра и восклицание Арматы:
– Подадим завтра же на него в суд! А сейчас я уже спать хочу: пора и по номерам расходиться! Давай, шевелись!
Пришлось подчиниться его выкрику. Первой операцией мы перевели солидную сумму на счёт миледи. Не то что бы она казалось слишком маленькой, но значительно меньше той суммы, которую мы ожидали услышать на совещании перед отлётом. Синява Кассиопейская проявила вполне разумную сдержанность и не стала излишне мстить экономическим давлением на наши карманы. Затем перевели крупную сумму на оффшорный счет, заблаговременно открытый в банке другой гостиницы. Денег вполне должно было хватить и на покупку космического транспорта и на всё оборудование, которое мы собрались выбирать с раннего утра. Затем мы плотно набили наши карманы самыми крупными купюрами в Галактике, каждая по три тысячи галактов. Страшно конечно ходить с такими деньгами по улицам, но что поделаешь: обстоятельства!
Но и после этого на счету осталось две трети капиталовложений. Если бы не странное поведение банкира, я бы оставил их здесь же. Но после замеченных мною, пусть даже мелких признаков волнения датарганца, следовало перестраховаться. Для этого у меня тоже имелись заготовки. А проще: два новых номерных счета в других банках. Пусть не в таких солидных, но тоже надёжных. То‑то там обрадуются от таких щедрых финансовых вложений. Лежала мелочь, а выросла до акулы.
– Это старого борова мы прижмём! – многозначительно произнёс я вставая. – Только не завтра, а когда продадим товар.
– Обязательно! – с пониманием кивнул Армата. И добавил для Роберта: – Твоя всегда стрелять готов?
– Готов, однако! Потом сушить его голова и вставлять туда рога!
Вздрагивая от нервного смеха, мы намного быстрей проделали обратную дорогу и вновь оказались на морозном воздухе. Тут же прыгнули в разные такси‑флайеры и понеслись в противоположные концы города. После многочисленных пересадок, посещений общественных туалетов и пеших прогулок через здания с двумя выходами, встретились через два часа в совершенно другой гостинице. Где номера нам забронировались с борта яхты миледи. Как совсем незнакомые люди, и в других обличьях. Теперь конечно мы не смотрелись так натурально и жизненно как после работы Малыша. Но главное было сбить со следа возможную слежку. Уж я то знал на что способны и моусовская разведка и куча разведок с родного Оилтона. Если принцесса поставит всё дело в правильном направлении, то возможные варианты поиска моего следа через секретный счёт – могут принести нежелательные для меня и моих друзей результаты. И не стоило нам слишком пренебрежительно относиться к тому, что трудно отыскать нужный банк в таком огромном планетарном скоплении, как система Датарга. Где банков, по хвастливым заявлениям местных жителей, больше чем во всей остальной Галактике.
Возле регистратуры, обсуждая с администратором достоинства местной кухни, я сделал вид, что случайно узнал проходящего мимо толстяка.
– Какая встреча! Не узнаёте? Мы у вас заказывали обтекатели для подводных тракторов в прошлом году!
– А‑а! – силился вспомнить Армата, смешно шевеля большим носом‑картошкой. От того, что он всеми силами сдерживался от готового вырваться чиха, получалось недоумённое моргание. Словно на него напал нервный тик. – Да‑да! Вспомнил! Господин….
– Антошевич! – подсказал я услужливо.
– Точно! Рад встрече, рад!
– Не хотите ли тогда опрокинуть со мной по рюмочке? За встречу?
– С удовольствием! – согласие Армады явственно подтверждал и крутящийся во все стороны нос.
– Тогда я жду вас в своём номере! – вставки, расширяющие скулы, жутко мешали мне улыбаться, но радость на моём лице получилась. – Мой номер двадцать второй.
– Ха! Как удачно! А у меня двадцатый! Буду у вас минут через пятнадцать. Только позвоню жене: она меня замещает на заводе.
– Пожелайте от меня ей доброго здоровья! – и я довольный стал подниматься на второй этаж. Вполне естественно проигнорировав разъехавшиеся створки лифта. А вот в конце лестницы на меня чуть не наткнулась очаровательная, хоть и скромно одетая женщина. Она так поспешно убегала от преследовавшего её коротконогого урода, что могла и упасть с верхней ступеньки, не подхвати я вовремя её под мышки.
– Постой, красавица! – кричал коротышка ей вслед противным, пропитым голосом. – С моими деньгами я тебе через полчаса красавцем казаться буду!
Повисшая на мне женщина успела шепнуть в самое ухо:
– Избавьте меня от него! – а затем громко и радостно воскликнула: – Ганс! Наконец‑то! Ты только посмотри, что здесь творится: пройти по коридору спокойно не дают! Говорила: мне эта гостиница не нравится!
Ну почему бы не подыграть и не выручить несчастную женщину? Тем более что мне это ничего не стоит?
– Безобразие! Давай спустимся вниз и напишем жалобу на этого хама!
– Э‑э…, – поравнявшийся с нами коротышка выглядел покаянным и смиренным. – Того…, извините! Я только и предложил даме рюмочку коньяка! Да…. Без всякой задней мысли…. А она сразу в крик….
И дыхнув в нашу сторону такой тучей перегара, что мы затаили дыхание, скатился по лестнице вниз. Словно косолапый колобок. Мы одновременно вздохнули с облегчением, а женщина неожиданно, но мило покраснела, отстраняясь:
– Спасибо…! Что выручили…! Я и представить себе не могла, что простая прогулка по коридору так некрасиво закончится. Стояла у окна, любовалась на город, а этот урод….
Она оправдывалась так, словно перед ней стоял хорошо знакомый, чуть ли не близкий человек. А голос! Какой у неё был голос! Словно освежающий водопад мёда, разбавленный тихим шумом морской волны и приправленный задорным ветром цветочных полей. Его хотелось просто стоять и слушать, наслаждаться беспрерывно, долго и без помех. Даже не вслушиваясь в смысл слов. Она тараторила без умолку, рассказывая о мелочной цели приезда, экскурсии по городу, своём восхищении театром. А я стоял и просто слушал. И лишь минут через пять опомнился и стал поддерживать её монолог своими вопросами и ответами. Уже более пристально присматриваясь к её внешности. Происхождение – сразу и не разберёшь. Но очень похожа на землянку. По возрасту, она выглядела на год, два старше меня. А если сделать скидку на плохое освещение коридора, то и на все три. Ростом чуть выше среднего. Фигурой, не сразу различимой под неброскими одеждами, вполне соответствовала требованиям подавляющего большинства мужчин. Вот грудь выделялась, несомненно! Высокая, объёмная, аппетитно упругая и неудержимо манящая своими видимыми частями. Лицо весьма симпатичное, искреннее и открытое. Хотя все детали по отдельности и не вызывали должного восхищения. Носик, ротик, глаза, щёчки – ничего особенного! А вот всё вместе! Да в сопровождении волшебного голоса!
Не знаю, что со мною стало. Но когда в коридоре показалась недоумевающая физиономия Арматы, я его тут же отправил спать со словами:
– Уважаемый! Давайте завтра продолжим наши дела! Всё равно до утра ваши стабилизаторы никто кроме меня не перекупит. Я тут встретил свою кузину, и мы немного посидим за столиком, поболтаем. Как‑никак восемь лет не виделись!
Армата покрутил уже чуть ли не отвалившимся носом и вернулся в свой номер. А мы с женщиной, которая не переставала весело мне рассказывать полную ерунду, неспешно пошли в сторону ближайшего кафе. При этом она вполне естественно взяла меня под руку и прижала её к своей великолепной груди. А я впервые в жизни осознал и прочувствовал очень известные строчки стихотворения: «Что с ним случилось, он не понял! В тот миг и смерть бы целовал! Лишь бы медовый, сладкий голос в ушах его всегда звучал!»
Дальше события развивались не под моим контролем. Память услужливо подсовывала любую картинку прошедшей ночи, но не чётко, словно всё происходило в сладком и густом тумане. Вот мы сидим в кафе, вот мы идём по гостиничному коридору, а вот мы уже в её номере и я страстно припадаю к обнажившимся соскам. Вдыхая ароматный, возбуждающий запах женского тела и впадая в нирвану сладострастия и блаженства. И всё это – под непрекращающийся шёпот. То почти замолкающий при поцелуях, то чувственно возвышающийся в моменты наивысшего удовольствия.
Опомнился я только под утро. После короткого, час не больше сна. Место на кровати рядом со мной пустовало, но из ванной комнаты слышался шум бегущей воды. С минуту я лежал, блаженно улыбаясь и прислушиваясь к внутренним ощущениям.
А потом меня словно током ударило: «А как её зовут?! Мы ведь даже не представились!!!» Подобной несуразицы со мной не случалось ни разу в жизни. Не то что бы я вёл себя как монах, скорей наоборот. Но провести такую ночь и не познакомиться?! Осознание этого привело меня в состояние крайнеё паники и неуверенности. Я заметался по номеру на цыпочках, собирая свою одежду и чуть ли не на лету натягивая брюки. А когда стих шум воды в ванной комнате, опрометью выскочил в коридор. Босиком, с голым торсом, с ворохом одежды и обуви в руках. Хорошо хоть ни с кем не столкнулся! И хорошо, что бурное окончание ночи я провёл в двадцать четвёртом номере. Поэтому уже через пять секунд я на трясущихся почему‑то ногах, вскочил в свою комнату. И замер: на моей кровати кто‑то лежал! Подперев голову рукой и дёргая ступнёй ноги в такт тихо звучащей музыки.
Моя рука метнулась к выключателю и яркий свет озарил номер. А у меня вырвался вздох облегчения. Армата щурился от смены освещения:
– Ну что, ловелас, наговорился с кузиной?
– Ага, – буркнул я. – Так наговорился….
– …Что даже губы опухли? – закончил за меня друг.
– А где Роберт?
– Роберт! – позвал Армата. – Вставай, тебя командир вызывает!
В тот же момент с другой стороны кровати поднялся невидимый мне раньше «Молния» и с сонным видом попытался встать по стойке смирно:
– С‑с…сушаюсь! Прибыл э…, вернее проснулся, а потом прибыл….
– Кончайте дурачиться! – попросил я и стал раскладывать помятую одежду на спинках кресел.
– Конечно! Ты веселился всю ночь, а мы тут деньги охраняй! И что это ты так на неё набросился? – Армата явно был удивлён. – Или действительно старая знакомая?
– Впервые вижу! – признался я.
– Значит, она тебя пленила? Сразила взглядом наповал??
– Вообще‑то она довольно приятная с виду, – поддержал его и Роберт, – Но явно не секс символ! Я наблюдал за вами в кафе полчаса, а ты сидел, словно прикладом пришибленный. Наверное, и меня не заметил?
– Кажется…, – я напряг память, – Даже и по сторонам не смотрел….
– Вот именно! Только на неё глаза и пялил!
– Да мне самому это странным кажется…. Вы не поверите, но мы даже не представились….
Некоторое время мои товарищи переглядывались, а я вынул вставки и с ожесточением массажировал отёкшие от них скулы.
– Ну‑ка вспомни, – Армата резко сел на кровати, – Ты ничего не пил в номере или после него?
– Да нет, только собирался с тобой горло промочить.
– А может в облако каких‑то запахов попадал? Или пара?
Мои мозги заработали с максимальной самоотдачей:
– Да нет! По крайней мере – явно!
– А в самый момент вашего знакомства? – продолжал допытываться товарищ.
– Тоже нет. На лестнице это было. Решил лифтом не пользоваться. Её какой‑то недоросток преследовал. Приставал с ухаживаниями. Тут ведь каждую одинокую женщину за проститутку принимают. Да и пьяный он был в стельку. Пил не меньше недели, видимо.
– Что, так его шатало?
– Нет, двигался ловко. А вот перегарище от него! С ног могло свалить!
– И сильно неприятный от него перегар шёл?
– Да как обычно…, – я замер, прогоняя в памяти последовательность событий. И засмеялся: – Ты хочешь сказать, что меня окатили волной дурманящего газа? И я после этого стал глупым самцом?
– А почему бы и нет?! Таких препаратов множество!
– Знаю! Но все они малоэффективны из‑за своего быстрого распада!
– Могли изобрести новые препараты, – не унимался Армата, – Долгоиграющие!
– Ну и как они могли всё это подстроить? – я стал раздражаться от этого разговора. – И самое главное: чего она добилась? Меня не обокрали, не пытали, не выспрашивали, не сканировали, не воспользовались моментом, когда я уснул. Никакого смысла! Нормальная женщина. Понравились друг другу. Приятно провели время. И сразу расстались. Навсегда! И никогда больше не свидятся! Ещё будут вопросы?
– Ну, если так….
– Именно так! Принимаю ванну и отправляемся на комиссионный космодром!
– Так мы только этого и ждём! – донёсся мне вслед голос моих товарищей.
Казалось бы, на этом моё ночное приключение и закончилось, но судьба иногда просто потрясает своими совпадениями. В холле гостиницы мы прямо таки столкнулись с моей новой знакомой.
– Вот ты где! – она, не стесняясь, прильнула ко мне и заглянула в глаза. – Ты так неожиданно сбежал! Я уже и не чаяла с тобой встретиться!
– Да я вот тут…, – в моём мозгу металось два желания: поскорей вырваться на улицу и подольше оставаться в женских объятиях. – Надо по работе….
– Конечно, я себе представляю. Это только я бездельничать привыкла. Да по театрам ходить. Но с другой стороны здесь дают представления самые знаменитые труппы. И где на них ещё можно попасть, как не в Столице?! Если у тебя представится свободное время….
– Извините, мадам, но господин Антошевич просто невероятно занят! – Появление рядом Арматы произвело на меня отрезвляющее действие. К тому же он с усилием потянул меня за локоть. – Особо важные дела вряд ли дадут ему возможность посетить здешние достопримечательности!
– Всё равно! – воскликнула она. – А вдруг у тебя появится время и желание! – при этих словах она выхватила из своей сумочки стандартную визитку и всунула мне в руку. – Здесь номера моего личного крабера и вспомогательных телефонов. Звони, как только освободишься! Я буду очень ждать!
– Конечно…! Обязательно…! – я двигался за Арматой, который тащил меня за руку, словно провинившегося ребёнка. А в голове только и звучала её последняя фраза: «Я буду очень ждать!»
– Господин, Антошевич! – в голосе моего товарища сквозило столько обеспокоенности и тревоги, что я почти опомнился. И уже вполне самостоятельно уселся в такси, на котором подъехал вышедший немного раньше Роберт. Но укоры в мой адрес не прекращались; – Весьма, весьма странно! Ваши конкуренты только и мечтают, что бы скупить все стабилизаторы, а вы ведёте себя как самый ветреный повеса!
– Ну что вы, уважаемый! Вполне милая и невинная встреча….
– Да?! – Армата вырвал у меня из руки визитку и прочитал вслух: – Арманда Кристи Монтанелли! Ха! Она ещё и Арманда!
– А чем тебе не нравится это имя? – возразил я чисто из желания поспорить.
– Имя прекрасное! Вот только хозяйка липкая как мёд! Попробуй после такой отмойся!
– А может и отмываться не стоит! – пошутил я.
– Уж слишком сладко у вас получается…, – Армата рассмотрел визитку на свет, потом согнул несколько раз руками. – Подозрительно….
– Ну сам посуди: она шла со стороны выхода. То есть действительно: мы столкнулись случайно. Конечно, она обрадовалась! Такие как я, не часто встречаются.
– Заметно: красавицы за тобой табунами гоняются!
– Остальным я просто не даю шансов.
Армата на мои слова только громко хмыкнул и хитро мне подмигнул. Достав из внутреннего кармана специальный бумажник с экранировкой, он бережно вложил во внутрь визитку от Арманды.
– Правильно! Давать шансы малоизученным объектам – не стоит!
После этого мы покинули первое такси. И вновь разбежались в разные стороны. Продолжая игры в конспирацию. И только к обеду выбрали то, в чём нуждались первоочерёдно. Средний транспортный корабль, который был оснащён почти всем оборудованием. И мог запросто использоваться для дальней разведки. Манёвренность и вооружение, конечно, оставляли желать лучшего, но для наших целей вполне хватало. Орбитальная база для операции «Месть» обошлась в приличную денежку, но зато в окрестностях Оилтона не будет привлекать излишнего внимания.
До поздней ночи я проверял все системы жизнедеятельности, вооружения и защиты корабля. А Роберт и Армата без устали скупали недостающее оборудование, запасы пищи и прочую мелочь. Начиная от краберов, обуви и ножниц и кончая игломётами, параллизаторами и мечами. Особенно поистратился Армата на новейших роботов последнего поколения. Всей нашей наличности не хватило. Пришлось в полночь коротким визитом навестить один из новых банков. Сделал я это быстро, без задержек. А когда вернулся, то вдобавок успел к собственному удивлению даже выспаться.
Поэтому когда ребята утром доложили о полной комплектации корабля, встретил их свежий, побритый и с улыбкой.
– Раз всё готово – взлетаем!
– Осталось только подать заявку на регистрацию бортового номера и названия корабля! – напомнил Роберт.
– Точно! – и Армата стал перечислять пришедшие ему на память возвышенные слова и даже словосочетания. Пока мы дошли в рубку ребята предложили до ста наименований. Только я все отрицал покачиванием головы. А кода уселся в кресло, сказал:
– Естественно, когда всё закончится, корабль будем назван именем или императора или…. Всё‑таки куплен он на деньги империи и сражаться будет за её благо. А пока давайте назовём его так, что бы подчеркнуть наше отношение к важному делу, которое нам предстоит. И то, что нам помогает. И назовём мы его….
– «Верность»! – неожиданно перебил меня Роберт.
– Хм! Вообще то неплохо! Но я думаю «Дружба» звучит лучше….
– И затасканней! – не согласился со мной Армата. – «Верность» – само то, что надо! И верность нашей дружбе, и лояльность Оилтону, Империи, и принцессе….
С минуту мы посидели, примеряя это название к нашему транспортнику и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Покатав предложенное название на языке, я вынужден был согласиться с товарищами. Звучало оно лучше мной предложенного. Хотя при воспоминании о верности принцессе как‑то неприятно всё сжалось внутри. С давящим чувством вины я хлопнул уходящего Роберта по ладони и повернулся к пульту. После тяжёлого вздоха недрогнувшей рукой вписал новое имя корабля в формуляр регистра и нажал кнопку отправления. А через пять минут, после прогрева двигателей, мы получили разрешение от диспетчера комиссионного космодрома:
– Корабль «Верность»! Взлёт разрешён! Коридор номер восемь! Гипербола стандартная! Счастливого полёта!
– Спасибо! Счастливо оставаться!
На внешних экранах мы проследили за удаляющимся от корабля Робертом и устремились на орбиту. К самой прекрасной яхте в Галактике. Только теперь мы уже имели свой собственный дом, а захваченный ранее надо было со всеми извинениями возвращать законной владелице. Нашему же Молнии предстояло забрать оставленный на гостевом космодроме челнок, на котором мы сюда прибыли.

После состыковочной операции, наш специалист по самым сложным и современный вооружениям, решил остаться на новом корабле. Ещё в пути Армата устроил тщательную проверку боевых систем, а сейчас занимался любимыми игрушками: роботами вспомогательного состава.
Мне же окончательно надо было решить: кто полетит на Землю. Предложение Малыша, после того как оно просидело в моей голове более суток, мне стало определённо нравиться. Чем быстрей я лично попаду на Оилтон, тем быстрей вся наша группа добьётся определённых успехов. А со спасением Гарольда Малыш справится не менее качественно. Да и с миледи у него стали налаживаться вполне дружеские и доверительные отношения. При всей своей целеустремлённости к Оилтону, я прекрасно понимал насколько важно не потерять хороших отношений с Синявой Кассиопейской.
Поэтому, лишь только мы расселись в одной из кают‑кампаний, сразу рассыпался в изъявлении благодарностей в её сторону:
– Даже представить себе не можете: как вы нас выручили!
– Ещё бы! – воскликнула она с сарказмом. – Я ведь так к этому стремилась!
– Доброе дело, которое вы совершили во имя попранной справедливости, заслуженно вознесло вас на вершину нашего дружеского почитания и уважения! Которые мы с гордостью пронесём до конца нашей жизни!
– Да! Шрам на моём бицепсе тоже не даст мне забыть о вашем почитании и искреннем уважении! – при этом она картинно повела плечом и страдальчески поморщилась.
– А небольшие расходы, которые вы понесли по нашей вине, мы с благодарностью возместили в требуемом вами размере. Надеюсь, мы и в дальнейшем сможем рассчитывать на помощь друг друга и взаимовыгодно сотрудничать!
– Подобное сотрудничество показало мне только одно: моя охрана никуда не годится! – продолжала кипятиться миледи. – Придётся всех рассчитать!
– Сделайте для них снисхождение! – вмешался Малыш. Им всё‑таки противостояла самая лучшая боевая группа в Галактике!
– Так уж и самая лучшая? – позволила девушка себе улыбнуться.
– Несомненно! – Малыш при этом так пылко и страстно посмотрел ей в глаза, что мою фразу кажется, никто и не заметил:
– Как минимум: одна из самых лучших! – и в тот же момент окончательно решил: пусть к Земле летит Малыш. У него даже лучше получится совместить оба дела. – Кстати, пойду, проверю всё ли в порядке, заберу ребят и свои личные вещи. Как только дождёмся Роберта, сразу покинем вашу гостеприимную яхту.
– Спасибо, что заглянули! – уже мне вслед кричала Синява. – Но в следующий раз предупредите о своём визите заранее!
Ребят я застал в моей каюте. Николя подробно инструктировал Цой Тана как пользоваться крабером.
– …А на задней стенке вмонтировано табло. Нажимаешь эту кнопку, оно загорается, а потом обычным способом набираешь любое число до девятисот девяносто девяти. Наши краберы куплены оптом. Номера у нас все идут подряд, так что первые шесть цифр – наши. Командир – номер один. Малыш два. Армата – три. Роберт – четыре. Я – пять, а ты – шесть. Вот смотри: набираем единицу, жмём вызов и ….
В тот же момент мой крабер завибрировал в выбранном мною ранее режиме. Я, улыбаясь, сунул его под нос восхищённому Цой Тану. Демонстрируя шестёрку на переднем табло.
– Понятно! – Просиял тот. – Здесь и ребёнок справится!
– Собирайте вещички! Переходим на другой борт!
После этих слов я заскочил в туалет по малой нужде. И только начал облегчаться, как мой крабер вновь завибрировал. Что меня рассердило и я закричал в сторону двери:
– Вам что, делать нечего?! У меня же руки заняты!
– Что, что?! – переспросил не понявший Николя.
– Опять по краберу вызываете?! – гаркнул я во весь голос.
– Да нет! Это не мы!
Сердце забилось сильней и чуть не обмочившись, я поспешно достал вибрирующий крабер. На табло светилась четвёрка Роберта. Вот те на! Включил и заговорил как можно тише. Ведь неизвестно было, на какой громкости он установил динамик.
– Алло! Говори!
– Командир! Как вы там поживаете? – голос Роберта прерывался непонятным шумом ветра и глухим эхом.
– У нас всё в норме. Ждём только тебя! Когда будешь здесь?
– Теперь это от вас зависит. Спрятался я хорошо, но без посторонней помощи не выберусь….
– Что случилось?! – последние слова я выкрикивал, вбегая в каюту и делая сигналы Цой Тану оставаться на месте, а Николя следовать за мной.
– Возле челнока миледи меня ждала засада! – Роберт старался говорить не слишком громко. – Еле вырвался! Хорошо хоть оружие с собой было. Крупные звери. Но вроде не наши, и скорей всего не моусовцы….
– Мы бежим в новый корабль! – крикнул я на бегу. – Седлаем разведбот и сразу вылетаем! А ты не прекращай говорить!
– …Немного меня поцарапали, но ничего опасного….
– Почему сразу не связался?!
– Долго уходил от погони! Да и сейчас они где‑то рядом рыскают! Так что долго говорить не буду.
– Сколько их?!
– Порядочно! Человек двадцать… осталось! И учтите: многие одеты в форму охранников космопорта!
– Где ты?!
– На верхней части здания гостиницы «Жемчуг». Она рядом с гостевым космодромом. Этажей на сорок. Я в верхней части. Там водосток ведёт с крыши. Начинает возле правого угла с лицевой части. Заледенел весь! Я с помощью ножей продвинулся вглубь метров на пятнадцать и закрепился на сгибе. Сейчас сижу как мышка. Наверх вернуться вряд ли смогу. Вниз – расшибусь! Пока за мной гонялись – шума наделали на пол Столицы. Так что вся полиция на ногах. Но мне показалось, что моих противников прикрывало две, а то и три полицейские машины. Так что не доверяйте никому!
– Добро! Мы уже в «Верности»! Скоро тебе поможем!
– Я пока выключаюсь. Перестрахуюсь полным молчанием.
– Правильно! Когда мы будем рядом – включим короткие и частые сирены!
– И ещё….
– Говори!
– Командир, на льду лежу. Замерзать, однако, моя не хочет. Поторопитесь!
– Вот тут уж терпи! Какой с тебя охотник без терпения!
– Хи‑хи‑хи! – но слова означающие смех раздались слишком слабо и грустно. Я представил то положение, в котором находился наш товарищ и чуть не выломал ручку не сразу поддавшейся мне кремальеры. Бегущий сзади меня Николя тоже не терял времени даром. Ориентируясь по моему разговору, тут же связался с Арматой и направил его тоже в разведбот. Так что туда мы влезли почти одновременно. Да ещё Армата успел захватить с собой два робота, выполняющих функции зонда разведчика.
– Что там стряслось?!
– Засада ждала его возле челнока!
– Где‑то мы врага проворонили!
– Скорей всего! – я дёрнул на себя рычаг аварийной катапульты и разведбот швырнуло в сторону планеты, словно из пращи. Задействовав двигатели и придав дополнительное ускорение нашему полёту, я дал товарищам пару минут более спокойного полёта.
– И скорей всего твоя ночная пассия тоже в этом замешана! – возобновляя дыхание, высказался Армата.
– Разберёмся! – я со злости заскрипел зубами.
– Тогда придётся надолго засесть в Столице! – мрачно процедил мой товарищ. – И не забывай о банкире. Похоже он из того же клубка паутины.
– Возможно. Жаль, нет возможностей их раскрутить до полного. Некогда здесь торчать, а когда вернемся, они уже все следы подметут.
– Оставить бы здесь два подразделения наших ребят! – мечтательно протянул Армата.
– К сожалению! Наш Дивизион теперь не в моём подчинении. Так ни разу и не спросил: кто сейчас командует ребятами?
– Хайнек! Другой кандидатуры просто и не было. Он то нас всех сразу и вышвырнул.
– Да…, – я скорбно покачал головой. – От такого типа мы и малейшей помощи не получим!
– Скорей наоборот: он лично тебя на Треунтор потащит!
Упоминание о казни, к которой меня приговорили, вызвало у меня чуть ли не рвотный рефлекс, и Армата понял как мне неприятно:
– Извини! Случайно вырвалось.
– Ладно, Роберту хуже – он на льду лежит! Включи волну космопорта!
И лишь только он это сделал, мы поняли, что у нас новые проблемы. На всех каналах вещали о временном закрытии порта и направляли прибывающие корабли на соседние места посадки. Даже сообщали открытым текстом о террористической акции и большой опасности для всех находящихся в этот момент внизу. Рекомендовалось находиться в помещениях, при закрытых дверях и окнах. И ждать дополнительных сообщений.
– Вот это шуму наделали! – воскликнул я. – Только не хватало нам ещё привлечь к себе внимание правительства Датарга.
– Думаешь такое возможно? – засомневался мой друг. – Датаргане в чужую политику не лезут. Самим накладно будет.
– Всё зависит от того, что им преподнесут. Грамотная провокация, и нас будут судить как расхитителей банков. А это для местных – самое кощунственное преступление.
– Так что будем делать?
– Совершать аварийную посадку! – я тут же включил систему внутреннего оповещения, выждал пять секунд, и фактически убрал нормальное управление нашим ботом. Тут же нас закрутило словно в центрифуге. Полёт стал хаотичным до невероятности. Включив радио, я заорал в него с почти непритворной икотой:
– Поверхность! У нас на борту пожар! Два пассажира бота погибли! Пытаюсь произвести аварийную посадку! Срочно окажите любую посильную помощь!
А затем, после двух растянувшихся минут игры с приборами связи, выкрикнул ещё несколько, якобы последних фраз:
– Не знаю, справлюсь ли я с управлением! Дым уже проник в рубку! Нет возможности одеть скафандр! Как жаль…! Помогите!!!
Слушая, как с поверхности несутся вопросы, проклятия, советы и ругательства мы все силы сосредоточили на точность приземления.
– А давай прямо на крышу здания! – предложил Армата с энтузиазмом, когда искомый объект появился на наших экранах. – Тогда уж точно справимся быстро!
– Тяжелый бот! – засомневался я. – А мы не знаем, как тут верхний этаж сконструирован. Да и Роберта при посадке «стряхнуть» можем.
– Тогда садись на противоположный край! Бот крепкий – выдержит! Перед этим можешь на момент зависнуть над серединой, и мы с Николя десантируемся. За короткое время справимся вдвоём, а ты страхуй бот.
– А если на крыше много охотников?
– Вряд ли!
– Тогда пробуем! – решил я. Выровнял и замедлил падение и дал команду «Отбой». Тут же в рубку вломился Николя:
– Ну, вы даёте! Меня чуть по стенкам не размазало!
При этом он швырнул нам по комплекту скафандров наивысшей защиты. Которые почти не уступали тем, которыми мы пользовались у миледи.
– Десантируемся вдвоём! Прямо на крышу! – кратко инструктировал его Армата, облачаясь в средство защиты и выхватывая из настенных шкафов оружие. Николя от него не отставал и уже через минуту цеплял к поясу трос, тянущийся от десантной лебедки над люком. Я же сосредоточил всё внимание на управлении немного громоздким для таких посадок ботом. К тому же продолжал действовать так, что со стороны казалось: наша смерть неминуема. Когда расстояние до крыши стало минимальным, на предельных перегрузках аннулировал скорость падения и завис в пяти метрах от крыши. Тут же включив импульсные звуки краткой сирены. Тот час мой крабер отозвался и голос Роберта затараторил:
– На крыше кто‑то есть! Минимум двое! Недавно они проверяли сток: кинули вовнутрь ведро или ящик с кирпичами. Чудом удержался!
– Сам ухватишься за трос?!
– Вряд ли! Окоченел сильно!
– Понял! Кого‑то спустим! – и уже в сторону ребят:
– Он сам не удержится! На крыше враги! Валите любого! Внимание: пошли! – и открыл крышку люка. Две тени скользнули в ночной холод. А через пять секунд раздались выстрелы. По звукам: с обеих сторон. Действуя по ситуации, я отлетел задом немного ближе к фронтону здания, но садиться не стал, а просто завис в метре от крыши. Направив стволы двух крупнокалиберных наружных пулемётов на дверь лестничной и лифтовой пристройки. Если к врагам поспешит помощь, у меня будут все шансы их остановить. И точно: когда выстрелы стихли, дверь открылась словно пинком ноги, и на крышу выкатился боец весьма внушительного и грозного вида. Под короткий рёв вылетевшего града пуль он молниеносно превратился в растрёпанный кисель из крови и лохмотьев бронированной защиты. Тут же дверь распахнулась повторно и в сторону бота полетело две мощные гранаты. Вреда нашему транспорту они причинили ровно столько, сколько две детские хлопушки. Но ведь осколки могли задеть и моих ребят. Поэтому я не стал беспокоиться о случайных жертвах, которые вряд ли здесь «прогуливаются» и просто включил безостановочный огонь, наведя прицелы на пристройку. Сорока секунд хватило, что бы глобально уничтожить невинное строении. И не просто сровнять его с уровнем крыши, но даже сделать в ней солидное углубление. В котором нельзя было разобрать: есть ли там враги или спешно ушли по другим неотложным делам.
Николя первым нарушил эфирное молчание из своего переговорного устройства:
– Четвёртого достал, несу к люку! Цепляю к тросу! Принимай! Я возвращаюсь за третьим! Он ранен в ногу!
Я заругался нехорошими словами, поднял бот на третий метр и поставил автопилот на удержание места. Сам же бросился к люку и вытянул бледного как мел Роберта в рубку.
– Ты чего такой?!
– З‑за‑дубел от холода! – еле вымолвил товарищ и с блаженством вытянулся на полу. Смотреть на него было страшно: рваная рана на голове, неестественно вывернутый в сторону нос, опухший глаз, разорванная одежда на рукаве, груди, обеих ногах. И всё это в запёкшихся пятнах чёрной крови.
– Терпи! Сейчас тебя приведём в порядок!
Оттащил его к стене и принайтовил специальными зажимами.
– Перегрузки старта выдержишь?
– Без проблем, командир! – он слабо улыбнулся. – Спасибо, что замёрзнуть не дали!
– Хватит молоть чепуху! – выкрикнул я. Но, похоже, он меня уже не слышал: потерял сознание. Зато я услышал снизу голос Николя:
– Мы уже здесь!
Я тут же бросился к люку и включил лебёдку. Лишь только они оказался в шлюзе, Николя крикнул:
– Здесь, прямо под нами лежит раненый, мы его сразу подсекли! Возьмём для выяснения?!
– Давай! – хоть и каждая секунда была дорога, а языка взять хотелось. Николя, не отцепляя трос от пояса, спрыгнул вниз, и через короткое время ещё одно окровавленное тело заняло место в специальных зажимах.
А через минуту мы уже перевалили через край крыши и понеслись над самыми зданиями, набирая скорость. Теперь главное было оторваться от сил космической защиты. Если таковые задействовались в нашей травле. К невероятному удивлению нас вообще приняли за других. После нескольких зигзагов и смены направления над поверхностью, нам кто‑то вежливо напомнил, что космопорт закрыт и отправил на другое место посадки. Куда мы и последовали. Якобы! А там передумали и отправились на орбиту.
В этот момент ко мне прибежал запыхавшийся Николя:
– Ребятам первую помощь оказал! А вот пленный – не жилец! Но вроде в сознании. Хочешь с ним пообщаться?
– Уже бегу! – я передал управление в руки товарища и бросился в шлюз. Действительно, даже беглый осмотр подтвердил прогноз Николя. Неизвестный нам враг имел страшное ранение в грудь и даже в лучшей и современной клинике его вряд ли бы спасли. Кровь слабеющими толчками выходила из рваной раны, а бледное до синевы лицо уже казалось смертной маской. Но неожиданно умирающий боевик открыл глаза и тихо заговорил:
– Вы меня спасёте?
– Конечно! – я постарался врать как можно убедительнее. – Мы уже подлетаем к госпиталю. А там всё готово к операции.
– Спасите меня….
– Обязательно спасём! Но ты хоть в двух словах скажи: из‑за чего все эти гонки с перестрелками?
– Я знаю…. Это из‑за стахокапуса…. Вы знаете…. Стахокапус….
– Как, как?! Стахокапус?!
– Да….
Увы! Это было последнее слово, которое смертельно раненый пленный сказал перед тем, как глаза его остекленели.
Весьма странно! Перед смертью люди, как правило, не пытаются врать. Или что‑то выдумывать! Но кто такой этот Стахокапус? Или что? Опять новая загадка! Так как, сколько я не напрягал память, ничего путного в голову не приходило.

Тем временем мы поднялись на орбиту. По пути, подробно пообщавшись с Малышом. Так что к моменту шлюзования операционные столы были готовы, а на обоих кораблях вовсю командовала … миледи! Развив такую бурную деятельность, что сомнения закрадывались по поводу её недавнего ранения. Чуть не силком затащив на «Верность» двух своих врачей для первого осмотра раненых. Мало того она категорически потребовала освобождения всех остальных членов экипажа из заточения.
– Из под временного домашнего ареста! – мягко поправил её я.
– Нет! Именно из Заточения! – воскликнула она. – А мой старпом вообще находится в непереносимой и варварской изоляции!
Тут уже и я не выдержал:
– Малыш! Цой Тан! Немедленно переходите на наш борт! И делаем лунманский прыжок!
– А я на свой корабль не уйду! – не сдавалась Синява. И без всякого перехода перешла на плаксивый тон: – Вам не жалко своих товарищей? У меня же лучшие врачи! Мы вам поможем, и тогда решите, как быть дальше!
– От помощи мы не отказываемся! – немного смягчился я. Но и рисковать у меня нет возможности….
– Вы мне не доверяете?! – вспылила миледи.
– Доверяю! Иначе я бы вам не оставил своего друга! После того как мы расстанемся, его жизнь будет целиком в ваших руках. И уж поверьте: за него я переживаю так же, как и за остальных!
– Хорошо! Но за каждый дополнительный час «домашнего ареста» моих людей, вы оплатите по дополнительному прейскуранту! Я за них тоже переживаю!
– Хорошо! Заплатим! – буркнул я и добавил тихо, но так что бы она слышала: – За свои деньги она тоже переживает не меньше!
– Да вы сударь наглец! Самый бесстыжий наглец, которого я встретила в моей жизни! – возмутилась Синява.
Эта перепалка проходила в постоянном движении. Мы перенесли раненных в санчасть и медики тут же приступили к их врачеванию. При всех видимых ужасах, здоровье Роберта оказалось в относительной безопасности. Большая потеря крови, переохлаждение, сильное истощение, да несколько свежих швов на разодранных и порезанных местах тела. На него потратили только час, да так и оставили отдыхать в бессознательном состоянии. Под капельницами с кровью и питательными растворами.
А вот с Арматой дела оказались гораздо хуже. Пуля одного из врагов пробила защиту скафандра и жутко раздробила кость бедра. При этом пострадали важные артерии, мышцы и нервные окончания. Операция по извлечению осколков продлилась шесть часов и её необходимо было повторить через несколько дней в более идеальных для этого условиях. Иначе врачи не давали гарантии, что Армата сможет даже ходить. А если доставить его в одну из лучших клиник, то там ему вырастят новую кость, поменяют порванные мышцы и сухожилия. Но делать это надо срочно. Ещё лучше – сразу.
Вот такой дорогой ценой обошлась для нас покупка транспорта и всего, что к нему полагается. Один тяжело раненный и один чудом избежавший смерти. Операция в медчасти ещё продолжалась, когда мы собрались на последний совместный военный совет.
– Не хочется это признавать – но факт налицо: враги нас здорово прижали, а мы даже не знаем кто они такие! Тщательный обыск пленного, который умер по пути на орбиту, тоже ничего не дал: стандартное обмундирование, используемое доброй сотней империй, королевств и республик. Карманы чисты, словно после химчистки.
– А я вам предлагала лично закупить всё необходимое! – стала укорять меня Синява. – Только и стоило нам вдвоём сходить в ваш банк!
– Ага! И теперь сидеть и мучиться сомнениями! – возразил Малыш. – А так командир уверен: на борту вашей яхты сообщников наших врагов нет! Пока, по крайней мере….
– И ты туда же?! – миледи капризно надула губки. – Я вам доверяю, а вы мне – нет!
– Если вы нам доверяли, то почему не предложили сделать покупки на Датарге за свои деньги? – нашёлся я укором. – Мы бы вам вернули! Чуть позже. Что, деньги кончились?
– Может и кончились! Вам то, какое дело?!
– Что же будем делать? – Малыш явно уводил разговор от ненужных пререканий в сторону.
– Надо, прежде всего, доставить Армату в лучшую клинику! – категорично заявила Синява.
– Миледи, это мы и хотим сделать в первую очередь….
Но владелица яхты меня вроде, как и не слышала:
– По пути на Землю есть одна чудесная планета: Губка. Столица одной очень небедной империи. Там есть всё для лучшего и качественного лечения! И всего через двое суток мы будем на месте! И любопытства лишнего к себе не привлечём!
– Но там ведь правит император…, как его? – стал припоминать Малыш. – А он жуткий затворник и мизантроп!
– Не для всех! – хитро улыбнулась Синява Кассиопейская. – Я на него имею определённое влияние!
– Ну ещё бы! – не сдержался я. – Вы даже на моём корабле умудряетесь командовать, находясь под домашним арестом!
– И если бы мои команды выполнялись – жертв мы могли избежать!
– А у вас были жертвы? – искренне удивился Николя.
– Не подыгрывайте своему командиру! Вы прекрасно понимаете, что я говорю о наших с вами совместных действиях. Хоть вы мне в них отводите весьма неприятную роль!
– Хорошо! – неожиданно я решился и предложил: – Тогда докажите свою к нам лояльность! Доставьте Армату на Губку, обеспечьте ему нужное лечение и приложите все усилия для спасения Земли. Вернее: её обитателей! А наша команда займётся своим делом. – Заметив, как она ненароком посмотрела Малышу прямо в глаза, я добавил: – Он полетит с нами!
– Даже не знаю….. А если ваш Гарольд мне не поверит?
– Я дам вам условный сигнал и пароль.
– А если он вдруг откажется от нашей помощи и не захочет улетать?
– Это даже смешно! Он вас ещё и просить об этом будет!
– А если….
– А сели боитесь, то так сразу и скажите!
– Я не боюсь! Просто переступать законы так же легко как вам, мне трудно! Не хочу попасть в список преступников. А для этого мне нужен всегда грамотный советник.
Я с ожесточением почесал свою скулу. Всё‑таки в сообразительности и логике ей не откажешь. Умеет настоять на своём. И без приказов! Когда захочет…. Но мне не хотелось так просто сдаться, пусть хоть кто‑нибудь станет меня уговаривать ещё.
– А и вправду, вполне можем без Малыша обойтись. – Николя поднял ладонь у себя над головой. – С его ростом он только привлечёт к нам ненужное внимание. Без него свои дела уладим даже быстрее. А миледи девушка молодая, неуравновешенная, за ней присмотр нужен….
– Это кто: неуравновешенная?! – стала закипать Синява.
– Тот, кто поддаётся на простые фразы и заводится с пол оборота! – остановил я её властным жестом руки. Я ведь тоже умею быть убедительным, когда надоедает неразбериха. – А ты что думаешь?
Малыш сидел с таким спокойным и отрешённым видом, словно придумывал рифму к несуществующему слову. Но ответил сразу:
– Ты командир! Тебе видней! С высоты глобального полёта неподвластного праздным раздумьям разума.
– Повторяешься, – скривился я, словно от лимона. – Одну и ту же фразу…. – Но давняя мечта разведки тоже сделала своё дело. – Ладно, летишь на Землю. Как только появится возможность, мы вышлем деньги за новые хлопоты госпоже Синяве Кассиопейской.
– Хоть вы и ведёте себя порой несносно, но я уже убедилась в вашей платёжеспособности и честном слове! – жеманно произнесла миледи. – Поэтому открываю вам кредит!
– Неограниченный?! – не удержался я от колкости.
– Нет! – возразила она и улыбнулась: – Во вполне разумных пределах!
– Придётся Малышу всю дорогу питаться сухарями…, – сочувствующе пробормотал я. Николя мне тут же подыграл:
– Давайте оставим ему пару ящиков тушёнки?
– Не думала, что он у вас такой обжора! – не осталась в долгу и миледи. – Ведь самая лучшая пища для интеллектуалов – вода и приятные беседы!
– Да, он такой! – согласился я вставая. – Могу вас обрадовать: иногда ему и вода не нужна! Так что вы на нас ещё и неплохо заработаете!
Нелестное восклицание в мою сторону из уст девушки, потонуло в общем дружном хохоте.

Глава четвёртая
Хлопотное возвращение на Оилтон

Проследить всю траекторию полёта, находящегося в лунманском прыжке корабля, невозможно. Но при выходе в нормальное пространство плазмо‑кремниевый реактор даёт мощный выхлоп тормозящей энергии. Именно по этому выхлопу, можно определить: с какого направления прибыл корабль. И всех подозрительных тут же начинает отслеживать целый комплекс станций, ретрансляторов и стационарных баз космической обороны. Поэтому нам пришлось сделать солидный крюк в пути, имитируя наше прибытие с самой дружественной Оилтону системы. Вернее небольшого скопления шести звёзд, имеющих на своих орбитах сорок одну планету. Именно из‑за яркого отблеска с поверхности этих планет и было дано название: Система Блеска. В которой правила королева Стания, родная сестра нашего покойного императора.
Грузопассажирские потоки оттуда являлись такими интенсивными и хаотичными, что в них легко было затеряться целой эскадре. Не то, что нашей «Верности». Чем не раз пользовались и мелкие контрабандисты, и разномастные шпионы недружественных нам империй. Да и дружественных – тоже. А теперь и мы готовились высадиться в окрестностях императорского дворца на Оилтоне по давно наработанным методикам. Только раньше, когда мы служили в Дивизионе, нам приходилось бороться с такими нарушителями. А сейчас наоборот: собирались использовать наши знания для нелегального проникновения на планету.
Но для этого надо было идеально обучить нового члена нашей команды, Цой Тана. И навигации, и управлению ботом, и многим очень важным сигналам, знаниям и навыкам. Поэтому все четыре дня полёта мы только тем и занимались, что отрабатывали на тренажёре умелое обращение с малыми средствами передвижения планетарного пользования. Проходились неоднократно по всем разномасштабным картам, договаривались о новых способах взаимосвязи, долечивали уже пытающегося начать тренировки Роберта и все вчетвером возились с Булькой. Как ни странно, но именно опрометчиво принятый мною подарок от электромугов, доставлял нам больше всего хлопот и переживаний.
Первый день неизвестное создание имело вид существа, которое живёт последние минуты. Оно лежало на столе почти плоским блином, грязно‑чёрного цвета и создавало вокруг себя небольшое облачко пара с весьма неприятным запахом. Когда кто‑то из моих друзей пытался его потрогать, реакции отсутствовали полностью. Но лишь только я прикасался к нему ладонями, он пытался вновь скомпоноваться в колобок. Спазматически при этом подёргиваясь. Некая жалость поборола во мне мизерное отвращение, и всё‑таки решился взгромоздить растекающийся комок на свою шею. Мысли донесшиеся до моего сознания были прерывистыми, но вполне понятными:
«Мне плохо…. Я болею….»
«Чем мы тебе можем помочь? – спрашивал я. – Может надо лекарство?»
«Нет…. Не надо….»
«Может тебе нужно питание?!
«Только тогда…, когда я буду хорошо двигаться…»
«Надеюсь, это будет скоро?»
«Не знаю….»
«Может тебе добавить больше света? Влаги? Тепла?»
«Тепла…? Да…. Это можно…. Мне иногда холодно….»
– Что ж ты сразу не сказал?! – вырвалось у меня вслух, и мы с Цой Таном тут же положили на стол большое полотенце с подогревом и отрегулировали разную температуру на разных частях. Бережно уложили животное на край с температурой около сорока градусов и стали наблюдать. Через минуту блин перетёк на полотенце полностью. Затем стал кататься по нему, выискивая самую оптимальную температуру. А через полчаса вообще сполз на стол охладиться. Но не на долго. Ещё минут через двадцать вновь стал перетекать по полотенцу. Но уже с большей скоростью. Вызывая тем самым у нас надежду на небольшую поправку в его здоровье.
Но почти двое суток улучшения не наблюдалось. Лишь на третьи животное стало чаще собираться в прежнюю форму шара и менять свой цвет на первоначальный. Да и запах неприятный исчез. Перед началом следующего с ним общения, Цой Тан предложил:
– Раз он такой умный, предложи ему накатываться на эту деревянную дощечку, в случае если ты ему будешь нужен. Под неё мы установим контактный прерыватель и соёдиним со звонком. Поэкспериментируем?
И когда я объяснил всё это Бульке, тот среагировал моментально:
«Я понял суть этого простейшего устройства!»
– Теперь ты всегда можешь меня позвать для разговора или по необходимости. Но! Я бы хотел услышать инструкции по твоему уходу….
«Инструкций пока нет! Моя память до сих пор заблокирована!»
– Значит всё‑таки ты – некое искусственное создание? Биоробот?
«Нет! Я живое, разумное существо!»
– Тогда почему ты так пострадал при питании электроэнергией?
«Моя болезнь связана со сменой обстановки!»
– Понятно! Что‑то вроде акклиматизации?
«И это – тоже!»
– А что тебе надо сейчас?
«Мне нужно опять питание! Только в два раза слабее! Прежнее было чрезмерно!»
Мы тут же предоставили колобку желаемое и ещё на сутки оставили его в покое. Наблюдая время от времени за его поведением. Булька то сидел на оголённых проводах, то перекатывался по полотенцу, а то и просто затихал на свободной поверхности стола. А на четвёртые сутки стали раздаваться периодические звонки: животное выказало желание пообщаться.
– Теперь ты уже здоров? – сразу же поинтересовался я.
«Физически – здоров! – подтвердил колобок. – Но у меня остаются проблемы с открытием наследственной памяти. А без этого я не могу объяснить даже самому себе смысл своего существования…»
– Сочувствую! Может, я могу чем‑то помочь?
«Даже обязан! Так как во время болезни мой организм полностью перенастроился на твой. И теперь только ты мне можешь дать психосоматический импульс для улучшения моей умственной деятельности».
– И как мне это сделать? Насколько я знаю: никаким гипнозом или усиленным внушением я не обладаю.
«Это и не нужно! Тебе достаточно несколько дней поносить меня на своём теле!»
– Так просто?! – мои испуганные глаза вызвали улыбки у всех моих товарищей. Они все присутствовали в моей каюте, желая приложить свои знания к процессу выздоровления Бульки. Но мой испуг тут же, мысленно, уловило и животное:
«Не стоит бояться! Процесс для тебя совершенно безвредный. Твои умственные способности не пострадают…»
– Ну, спасибо! Утешил! – перебил я его.
«…не пострадают! – продолжал колобок, как ни в чем не бывало. – Рад твоему утешению! А твои физические данные позволят тебе без ущерба носить на себе мой небольшой вес!»
– Ну да…, позволят! – я находился в растерянности: одно дело просто общаться с неизвестным существом посредством контактной телепатии, а другое дело: постоянно носить это существо на себе! – Но это получается, что ты с меня будешь высасывать мою жизненную энергию?
«Нет! Наоборот я буду собирать твои извержения ауры в пространство и аккумулировать. А когда наступит необходимость – возвращать в твоё тело. Когда я научусь это делать, моя память лишится блокировки, и ты получишь дополнительные инструкции!»
– А нельзя ли, что бы кто‑нибудь другой поносил тебя? Пока твоя память не возродится? – мне хотелось найти хоть какой‑то выход.
«Можно! Но для этого необходима повторная перенастройка. Она возможна только через пятьсот ваших суток. При ней моя деятельность может прекратиться из‑за нежелательного рецидива в моём организме. К тому же за такое продолжительное время я могу умственно деградировать. И тогда моя память уже никогда не восстановится!»
Я положил Бульку на стол и стал отвечать товарищам на их немые вопросы:
– Ни много, ни мало: но надо его носить с собой несколько дней! При этом он будет изучать мою ауру, улавливать мои всплески энергии в пространство, копить их для меня же и лечить свою память.
– А может и, выкачивая заодно твою! – многозначаще изрёк Николя.
– Да вы что?! – Цой Тан чуть ли не подпрыгивал от возбуждения: – Нам представился уникальнейший случай пообщаться с новым разумным существом! О котором ещё никому ничего не известно! А у вас какие‑то колебания и сомнения!
– Вот именно: никому и ничего! – заговорил и Роберт. – У нас на носу важнейшая операция! Нам предстоит пройти, пробежать, проползти десятки километров! Да и на себе иногда надо будет тащить и оружие, и припасы, и что под руку подвернётся…. А ещё этот колобок мешаться будет!
– Но ведь без духовной поддержи Танти, Булька может и умереть! – воскликнул Цой Тан. – И я не думаю что бы электромуги, одни из самых загадочных и мудрых существ в нашей Галактике, в знак благодарности подсунули нечто опасное. Мне кажется наоборот: они дали Танти уникального и надёжного, вдобавок ещё и разумного, друга! А скорей всего и помощника! Недаром он сообщает о способности возвращать энергию!
– И как ты себе это представляешь?! – возмущённо удивлялся Роберт. – Человеку надо двигаться! Перегреваться, потеть! А этот колобок будет создавать дополнительный парниковый эффект, сползать, расплываться по телу! Как его кстати закрепить? В рюкзаке носить? Или вместо шарфика на шее?
– Вот пусть у него и спросит! – Цой Тан обратился ко мне: – Тантоитан, оставь свои сомнения! Я просто уверен: тебе от Бульки будет только помощь! Хотя бы остаток этого дня проноси его на себе! А там видно будет: может он ещё чего вспомнит? Такому здоровяку, как ты, он и малейших неудобств не доставит! Попробуй!
В итоге, ещё после целого часа споров и пререканий, я всё‑таки возложил серый шар себе на шею и спросил:
– Так?
«Да!»
– А как ты там сможешь удержаться?
«Посиди некоторое время спокойно: мне надо растечься по твоей спине и плечам».
– А тебе не будет мешать моя одежда? – внутренне я содрогался, предвидя неприятные ощущения.
«Нисколько! И твои переживания о неудобствах – напрасны!»
Действительно, он оказался прав. Некая эластичная субстанция растеклась по моей спине с весьма приятным покалыванием. Затем и плечи мои слегка стянуло. Словно плотно стягивающие медицинские бинты. Ещё через пару минут я вообще мог свободно двигать руками и всем торсом и при этом даже не чувствуя постороннего присутствия. Лишь визуально, откатив ворот рубашки, можно было узреть серый материал, прилипший к коже сантиметровым слоем.
– А что ты будешь делать теперь? – спросил я своего колобка‑наездника.
«Теперь я полностью отключу своё сознание для окончательной настройки на нашу совместимость. И буду находиться некоторое время как бы во сне».
– А если мне понадобится тебя снять? Как мне тебя разбудить?
«Снять? Потом снова придётся повторять процедуру. Потеряем много времени. Но если будет надо: мысленно кричи и зови меня по имени. Булька! Булька! Понял?»
– Да я то понял! Но если вдруг кто‑то похлопает меня по спине? Или что‑то упадёт мне на плечи?
«Меня это даже не разбудит! А твоё тело будет намного лучше защищено от повреждений!»
– Здорово! – моя радость была немного искусственной. – Может это твоё предназначение: быть для меня доспехами?
«Не знаю. Дождёмся вначале восстановление моей памяти!»
– А когда я об этом узнаю?
«Я проснусь и буду тебя информировать о происходящих процессах…. Подробно…. Всё…. Я засыпаю…. Не переживай….»
После моего подробного рассказа о состоявшемся мысленном общении, ребята долго ощупывали мою спину, похлопывали её, даже пощипывали. Не знаю как это нравилось распластавшемуся колобку, но я ничего не чувствовал. Ничего не стесняло моих движений, не замедляло рефлексов и не перенапрягало мускулы. Единственно, при резких стартах и остановках, чувствовалась некая дополнительная инерция тела. Но это не удивляло: всё‑таки четырнадцать килограмм к весу я прибавил.
Открыто продолжающийся сомневаться Роберт, стал отдирать серый слой, наполовину покрывший мою шею. Тот поддавался с трудом, словно пружинящий пластилин и, вдобавок, норовил выскользнуть, истончаясь меж пальцев. Но Молния тоже парень из цепких: ухватил всеми десятью пальцами и стал с торжествующим видом отдирать совсем уж изрядный кусок. И тут же ощутимый разряд тока охладил его пыл:
– Ах ты, колючка! – воскликнул он и с недовольством стал дуть на свои пострадавшие пальцы. – Гляньте на эти черные точки! Он же выжег мне дырки на моих отпечатках!
– Будешь неузнаваем! – утешил его Николя.
– Имеешь теперь одноименного товарища! – засмеялся я. – Да такого, что по молниеносности и тебя обставит!
– Вот видишь! – ликовал Цой Тан, – Теперь твоя спина надёжно защищена! И это он ещё спит! А что будет, когда выздоровеет и проснётся!
– Да, неплохо, – я ещё раз подвигал плечами. – Но вы ребята всё‑таки за мной присматривайте: если у меня разум начнёт пропадать, сразу принимайте меры.
– Эх, командир! – с деланным сочувствием вздохнул Роберт. – Хорошо, что с нами нет Малыша или Гарольда. Уж как любят эти паршивцы поиздеваться над отсутствием вышеупомянутого разума в кое‑какой головушке…!
– Кое‑кто позабыл, что такое тысяча отжиманий?! – при этом я добавил жёстких ноток в голос и сдвинул брови. Вот только испуга так и не дождался, даже притворного:
– Так ведь я третий день на подобное наказание нарываюсь!
– Да тебя сквозняками по переборкам колотит! – ухмыльнулся Николя. – Куда тебе отжиматься? Потом от пола отрывать придётся!
– А давай спарринг устроим?! – Роберт сделал зверское лицо и резко стал дышать через стиснутые зубы.
– Всё! Прекращаем шуточки и занимаемся делом! Мы и так полкоманды потеряли, а на Оилтон ещё не высадились! – от моего резкого тона лица ребят моментально посерьёзнели. – Продолжим нашу подготовку! Роберт! Ещё раз погоняй Цой Тана на имитаторе полёта. Особенно удели внимание полёту на минимальной высоте. Нам нельзя будет и секунды терять! Николя! Мы с тобой идём налаживать аппаратуру приёма. Как только выйдем из прыжка, прокатимся к Ведьме. И пока я буду с ней «обниматься», надо собрать уйму информации. Узнать, что в империи твориться….
– Может, всё‑таки крабер используем? Выйдем на старых товарищей….
– Даже и не думай! Если бы мы знали номер Алоиса – другое дело. После того, что со мной случилось, я не доверяю даже принцессе….
Роберт и Николя грустно кивнули головами, и мы разошлись по рабочим местам. А я только силой воли загнал воспоминания о своей любимой в дальние уголки сознания. Последнее время я старался даже её титул не вспоминать. А тут вырвалось…. Скорей бы уже всё выяснить!
К моменту выхода из лунманского прыжка, наш корабль приготовил всё имеющееся на борту оружие. Существовал риск, хоть и минимальный, что рядом окажется пограничный патруль или контрабандисты. В обеих вариантах я готов был принять самые жестокие меры к устранению свидетелей. Слишком уж не понравились мне события, произошедшие с нами в системе Датарга.
К счастью потенциальных свидетелей, мы оказались достаточно одиноки в момент торможения.
Вынырнули мы из подпространства чуть раньше, чем это осуществлялось основными потоками кораблей идущих из системы Блеска. По весьма простой и банальной причине: нам нужны были надёжные документы. А взять мы их могли только на Ведьме. Застывшей суспензионно‑пылевой комете, которая неслась в космическом пространстве немного впереди от системы Ландышей, в которой и располагалась Оилтонская империя. Тысячу лет назад она наделала достаточно шума и доставила массу переживаний. Вначале догнав систему, а потом и проскочив её. На малом, постоянно замедляющемся, ходу. Видимо наши звезды сказали своё веское слово тяготением и остановили беспризорную странницу. На данный момент комета не только остановила свой отрыв вперёд, но даже стала «падать» обратно в систему. А так как по подсчётам до её опасного сближения оставалось всего то … три тысячи лет, то к ней сразу потеряли интерес. Конечно: обследовали, проверили, прощупали, взяли пробы. Но ничего ценного или полезного не обнаружили. Несколько отчаянных космолихачей даже пронзили её насквозь на своих кораблях. Так как суспензия кометы не замерзала до твёрдого состояния, а походила на желе. Или на громадную каплю жидкой грязи в невесомости. Но вот когда два лихача не выплыли из внутренностей кометы, она сразу получила название Ведьма и была оставлена в покое. На что Серджио, в своё время обратил наше внимание. И мы сбросили туда много чего полезного. Так, на всякий случай. Вдруг, да пригодится. И вот: сей час – настал.
В моей памяти всплыли нужные частота, интервалы и длина импульсов необходимых для оживления гипроторфных торпед. Которые после нужной команды включали вибрационные толкатели и могли выбраться их любой вязкой среды. Даже если та имела температуру до двух тысяч градусов.
Нам нужна была только одна торпеда, хотя у неё и имелся аналог. Но если первая не вынырнет из Ведьмы, значит и на второй аппарат надежды возлагать не стоило. Так как это являлось первой и самой важной проверкой на то, что же всё‑таки умудрились враги выкачать из моей головушки? В те три, или два месяца, моего пребывания в плену. Если выкачали всё – то тогда нужных нам вещей мы не отыщем. Или и того хуже: нам оставят подсадную утку с устройством, заминированным иным кодом. Приблизиться к торпеде для деактивации можно только в скафандре. И при самоликвидации тайника с документами от космонавта останется только мелкая пыль, которая за десяток лет плавно опустится на комету. Николя и Роберт просто настаивали на том, что бы я оставался на «Верности», а к торпеде отправился кто‑либо из них. Но если нам устроили ловушку, у ребят не было бы шансов спастись. А у меня всё‑таки был. Под каждую крышку центральной консоли я лично установил мощную пружину. Не придержишь крышку – она и распахнётся! И бум! Но и этого мало. Это тоже могли вырвать из моей памяти. Но вот дальше, после открытия крышки, надо просунуть руку через открывшуюся рядом с консолью дыру в глубь торпеды. И там нащупать один из восемнадцати предметов закреплённых на тоненьких проволочках. Именно его! И «дёрнуть за верёвочку». А описать этот предмет почти нельзя: просто он точная копия моего талисмана. Сжимая который в кулаке я только и мог уснуть в детдоме. Как он выглядит – объяснить невозможно! Надо только на ощупь! И только мне.
Если талисмана нет: значит, торпеда подставная. И я просто, с тихим ужасом, от неё отчалю. Если есть…. Риск всё равно остаётся!
Когда торпеда вынырнула из поверхности Ведьмы, я изо всех сил стал будить Бульку. К чему таскать невинное животное в открытый космос? Да ещё участвовать в процессе разминирования? Но подаренный мне колобок повёл себя с фатальным спокойствием. Когда я ему всё растолковал, он выдал своё мнение:
«Если ты погибнешь, моя смерть тоже неизбежна. Я лишь продлю свои мучения. Так что мне одна дорога: только с тобой! И вообще, зря ты меня разбудил! Меня подобные твои действия совсем не волнуют!»
И отключился. Соня видно тот ещё попался. А что ему: энергию с меня собирает, есть не хочет, по нужде…. Хм! А как же он по надобностям справляется? Пока ребята мне помогали надеть скафандр, было высказано до двадцати предположений на эту тему. От обидных и неприемлемых, до весёлых и поднимающих настроение. Одно только стало ясно: если бы Булька пользовался мною только как паразит, он бы не преминул возможности избегнуть малейшего риска для своей жизни. А так, видимо действительно наши организмы просто нуждаются во взаимодействии.
Добравшись до торпеды на мини движителях, первым делом тщательно осмотрел торпеду. И внешний вид нашего тайника мне не понравился. В нескольких местах аппарат был сильно деформирован. А в районе консоли пугающе красовалась порядочная вмятина. Мы, конечно, предполагали нечто подобное: мусора в сердце кометы скопилось порядочно. Да и пропавшие корабли оттуда так никто и не доставал. Но что б так покорёжить наши запасы?! Видимо за эти годы туда ещё и метеорит какой‑нибудь влетел. При этом он даже мог спровоцировать взрыв одного из наших хранилищ. Именно последнее соображение и заставило меня всё‑таки заняться этой торпедой. А не возвращаться на «Верность» и извлекать из Ведьмы вторую. Та могла оказаться в ещё худшем состоянии.
Изначально проблема заключалась в погнутой крышке консоли. А вдруг в момент открытия меня оттолкнёт от торпеды? Друзья увидят только плоский блин вспышки, и …прощай всё!
Поэтому я использовал все имеющиеся у меня магнитные присоски. Удобно и жёстко закрепился сам и даже подстраховал пострадавшую крышку, закрепив над ней ограничитель, который не даст ей открыться под воздействием пружины полностью. Через пол часа я уже и надежду потерял, когда крышка резко выскочила из вогнутого паза и застыла под планкой ограничителя. Дальше дело пошло легче. Хотя с амулетом на проволоке тоже немного попотел. Перчатки скафандра, хоть и очень тонкие не давали стопроцентной уверенности в своих ощущениях. Да и проволочки с предметами так переплелись между собой, что трудно было и представить: в каких встрясках побывала торпеда.
В общем, за трёх часовый процесс разминирования, мне пришлось потерять килограмма три собственного веса. И порядочный комок нервов. Когда меня и торпеду втянули в шлюз, я хотел есть, пить, спать и купаться одновременно. Роберт без лишних вопросов принялся курочить корпус торпеды, а Цой Тан помогал мне избавиться от мокрого скафандра.
– Автономный энергообменник еле справлялся с регулировкой температуры и ликвидацией влаги.
– Конечно! – подтвердил я. – И пару седых волосков на моей голове точно прибавилось!
– А вот на спине и плечах майка совсем сухая, – заметил Цой Тан. – А это уже явная помощь от Бульки! Как он? Не мешал?
– Даже не просыпался! – я обнажил торс и отправился в душевую. Осмотрел живую защиту своего тела в зеркале и задумался: – Как же я мыться буду?
– На планете электромугов влажность чрезмерная! – специалист по фауне и флоре стал консультировать меня через открытую дверь. – Да и они любителя поваляться в грязи или дождевых лужах. Так что твой колобок жидкости не боится. И не утонет! Ему наверняка понравится.
– Давай, заходи сюда! – скомандовал я. – Понаблюдаешь за ним: как он поведёт себя под струёй!
Раздевшись полностью, я нырнул под душ, отрегулировав воду на среднюю температуру. Через минуту Цой Тан сообщил:
– Вода после твоей спины окрашивается в коричневый цвет! А вот сами доспехи стали светлеть! Промываются, что ли?
В тот же момент я почувствовал высказанную Булькой мысль:
«Хорошо…! Очень хорошо…! Ещё…! Какой хороший сон!»
– Он даже просыпаться не хочет! – огласил я услышанное. – Но во сне бормочет, что ему очень хорошо!
– Вот видишь! – обрадовался Цой Тан. – Я же говорил! Ещё мне кажется он, пока ты работал, он собирал твой пот, а теперь его вымывает из своего организма. А может и не только пот! По крайней мере: существо явно полезного свойства! Жалею, что не мне досталось такое сокровище!
– Знал бы: сразу заставил электромугов вложить свой подарок в твои руки! – произнёс я, отфыркиваясь от воды. – Ладно! Помогай Роберту!
Вытершись полотенцем, я действительно убедился, что Булька существенно изменился по цвету. Темно серый стал меняться на желтоватый с коричневым. И теперь спина моя выглядела, словно после сильного загара. Оптимистически хмыкнув, я оделся и поспешил на помощь к товарищам.
Основательно выпотрошив нашу космическую акулку, мы собрались в рубке и стали выслушивать и просматривать последние известия. Уже по ним ориентируясь окончательно: как нам произвести высадку, и какие документы прикрытия использовать.
Жизнь в системе Ландышей протекала на удивление спокойно и без крайних, глобальных потрясений. Несмотря на убийство императора и двух самых приближённых к нему людей ни внешняя, ни внутренняя политика не претерпела существенных изменений. Личные раздоры между многочисленными представителями высшей знати даже наоборот: поутихли. Разборки на границах и яростные сражения с пиратами и контрабандистами продолжались всё с тем же переменным успехом. А вот явные враги Оилтонской империи, пиклийцы, вообще вели себя тихо и вполне благоразумно. Даже об их лидере, Моусе, который когда‑то пытался узурпировать власть на Оилтоне, ничего не было слышно. Затаились враги. То ли от страха, то ли усыпляли бдительность. Но явной опасности, как последние пятнадцать лет, с их стороны не ощущалось.
Мне всегда раньше казалось, что только император может держать такую огромную и разношёрстную империю свой крепкой рукой. Оказалось, что и без него властные структуры не ослабли, не потеряли управление, не допустили государство к развалу, анархии и сепаратизму. Что почти всегда присутствует при смене, особенно неожиданной, правителя. А из этого следовало, что Оилтонская империя продолжает управляться не менее твёрдой и решительной рукой!
Вот только чьей? Новый император, торжественно возведённый на престол после положенного полугодового перерыва, вряд ли был способен за такой короткий срок измениться так кардинально. Принц Януш не просто не любил политику: он её ненавидел! А управлению государством он не хотел учиться принципиально. С момента совершеннолетия вбив себе в голову, что ему это неинтересно. Тяжёлые испытания и лишения, выпавшие на его детство, повлияли на подобное решение. Император лет десять пытался это изменить, но так нечего и не добился. Смирился с действительностью и стал готовить принцессу на сан правительницы. А принц Януш занимался химией, математикой, собиранием мотыльков и всегда считался не от мира сего.
И уж мне то было совершенно ясно: скольких сил потребовалось принцессе, что бы уговорить брата временно взойти на престол. Ведь по закону, только когда у неё появится сын, она могла стать императрицей. Если, конечно, брат Януш отречётся от престола в её пользу. И сколько сил ей пришлось и приходится прикладывать для того, что бы престол Оилтонской империи не пошатнулся. Потому что, кроме как ей и некому было подхватить атрибуты истинной власти из омертвевших рук отца. А она умела выделить людей, использовать их лучшие качества и заставить работать с полной самоотдачей ради выполнения любой поставленной задачи.
На одном из пойманных нами телевизионных сообщениях удалось рассмотреть настоящую правительницу империи. Принцесса Патрисия держалась сзади брата во время какого‑то официального приёма и попала в кадр чуть ли не случайно. Я заставил приборы увеличить и очистить изображение и долго смотрел на экран. Друзья за всё это время не проронили и звука, прекрасно понимая мои мысли и моё смятение.
А я действительно был в смятении. Мои чувства метались между полюсами моего отношения. Порой, выскакивая за их пределы, ослепляя, затуманивая, а то и замораживая моё сознание.
Патрисия изменилась. Сказать что очень, значит, ничего не сказать. Я пытался найти на её лице такие родные, милые и привычные черты и… не находил! Моё самое любимое лицо во Вселенной стало чужим…, незнакомым…, страшным! Да! Именно – страшным! Куда подевались её округлые и румяные щёчки? Куда исчезла её обворожительная и открытая улыбка! Почему не светятся её изумрудные, неописуемой красоты глаза? Куда подевались её вечно растрёпанные девчоночьи вихры? Которые никогда не поддавались даже сонму парикмахеров? Нет их…. Ничего нет….
На меня смотрело лицо старшей женщины, перенёсшей тяжёлую болезнь и утрату всех близких. Тонкая, почерневшая кожа обтягивала выпирающие скулы. Плотно сжатые, не накрашенные губы. Ввалившиеся, пугающие глубинной чернотой глаза. Изборождённый морщинами лоб. И туго стянутые на затылке в небольшой узел волосы. Вместо двадцати восьми лет, ей смело можно было дать тридцать пять. А то и больше….
Пока я рассматривал изображение, привыкал к новому облику Патрисии, где‑то из глубины моей души стало подниматься что‑то странное и непонятное. Но чем сильней оно охватывало мою душу, тем приятней мне становилось. Ужаснувшись этой дикой приятности, я попытался проанализировать, что же со мной происходит, и понял: что испытываю огромную гордость. Гордость за… принцессу! Она взвалила на свои хрупкие плечи такую непосильную ношу! Она не сдалась! Она выстояла! Чудовищным усилием воли и крайним напряжением всего организма! Но удержалась в этой страшной жизни! Без отца! Без Серджио! Без… меня!
Без меня? Но я то уже рядом! И что‑то мне не верится, что Патрисия меня предала. Сердцем чувствую: не предавала! Конечно, я её проверю! И очень даже быстро! Да так, что никто и не догадается!
Осознав, что я в рубке не один, а на моём лице застыла глупая улыбка, я взял себя в руки и прокашлялся:
– Кхе, кхе! Давайте продолжим просмотр! А то заснёте!
– Вряд ли! – помотал головой Роберт. Похоже он, как и Николя, совсем не ожидал увидеть такие изменения во внешности принцессы. А что уж говорить обо мне?! Если я знал её с юношеского возраста! И много лет считался её женихом, номинальным зятем императора. Жаль, что нам так и не дали пожениться. И жаль, что мы это не сделали сами ещё в ранней молодости. Сейчас бы всё было по‑другому! А может и нет? Может оно и к лучшему?
– По всем признакам, обстановка на Оилтоне осталась прежней! – стал я делать обобщение ещё через несколько часов напряжённой работы по сбору и анализу информации. – Но замете: ни одной сводки за последние дни, о задержании контрабандистов! Значит?
– Значит, те не попадаются! – резюмировал Роберт.
– Или их сильно проредили и запугали! – не согласился с ним Николя.
– Возможны оба варианта! – согласился я. – Но, избегая ненужного риска, возьмём за рабочую основу второй вариант. Исходя из этого – лучше не нарушать воздушные границы. И не привлекать излишнего внимания властей к нашему кораблю. Остаётся запасной путь проникновения в столицу.
– И он намного лучший. Пусть даже мы потеряем два, три дня на преодоление более длинного маршрута. – Николя с самого начала настаивал на проникновении на планету через самый крупный в системе парк увеселительных аттракционов. – После первого и тщательного осмотра бота Цой Тану намного легче будет отравиться с дальнейшим путешествием по планете на малой, разрешаемой высоте. И маневрировать в этих транспортных коридорах по нашим подсказкам с поверхности.
– Да мы бы и так прорвались! – не сдавался Роберт. – Нам главное планеты коснуться ногами, а там за нами никто не угонится!
– Что, уже можешь бегать? – от всей души удивился Николя. – А ведь вчера ещё и ходить не мог!
– Я всегда в отличной форме!
– Особенно когда на льду полежишь! – наш стратег указал пальцем себе за спину. – Но на Оилтоне сейчас лето! Льда нет! Зато туристов в городке‑парке в самый раз!
– Согласен! – остановил я дальнейшие прения. – Делаем короткий лунманский прыжок и через час увидим Оилтон на наших экранах. Николя, готовь батискаф, а вы, ребята, ещё раз пройдитесь по картам окрестностей нашей высадки. Не хватало, что бы мы приводнились где‑то на мелководье! Или в сети траулеров, ведущих отлов рыбы!
К столице Оилтонской империи не подпускали большие корабли. Да и маленькие тоже. Для гостей и туристов в открытом космосе было построено несколько внеорбитальных станций, по форме напоминающих гигантские веры. А то и полный круг. В зависимости от наплыва посетителей. В центр станции сходились гигантские тоннели‑спицы, к которым и шлюзовались космические корабли разного типа. А вот дальше можно было лететь или на собственных небольших ботах, челноках, многоплановых авто. Или на общественном, разной комфортабельности, транспорте. Если же приезжий прилетал на Оилтон на своём транспорте, то обязан был совершить посадку только на отведённые для таких целей космодромы. И пройти обязательный досмотр. Чем мы и решили воспользоваться.
Цой Тан зарегистрировался на станции как праздный путешественник, желающий посетить достопримечательности имперской столицы и попутно нанять несколько новых членов экипажа. Он вполне подходил под категорию праздно шатающихся бездельников, коих в систему прибывало каждодневно до сотни тысяч. А так как в межгалактическом розыске он не состоял, то проблем при проверке и досмотре мы не ожидали. Самым опасным моментом нашей высадки на планету, являлся сброс в море небольшого батискафа. В котором наша тройка и рассчитывала пересидеть, сколько надо на морском дне. А уж потом выползти незаметно на берег и во все лопатки двигаться в сторону императорского дворца и расположенного вокруг него Главного квартала. Бульку я решил не снимать со своей спины. Может оттого, что почти его и не чувствовал. А может оттого, что пришла твёрдая уверенность: колобок – действительно мне пригодится. Вот только до каких пор он спать собирается?
В окрестности космодрома мы добрались под конец ночи. Теоретически и в это время нас могли заметить с прогулочных катеров редко спящие влюблённые, но это был вполне оправданный риск. Уж тут как повезёт. Использовали мы при этом гораздо меньший бот, на котором полностью отсутствовало вооружение. Когда пролетали над выбранным квадратом, Цой Тан резко провалился вниз, к самой поверхности воды. И в момент зависания над ней сбросил батискаф в принявшую нас пучину. Один из диспетчеров сразу же стал ругаться и грозить всеми карами за нарушение воздушного коридора, а Цой Тан не менее цветасто стал возражать, ссылаясь на ещё не полностью изученную им систему управления. Со всей возможной прытью, возвращаясь на прежний маршрут снижения. Краберы между собой мы не отключали и прислушивались к перепалке в эфире. А наш пилот разведбота ещё и комментировал вслух невидимые нам события:
– Ну вот! Я уже спасся сам! Даже телесвязь восстановил. И незачем в мою сторону сразу два истребителя посылать. Ах, они значит, просто мимо пролетали?! Ну, ты даёшь! Вы что, так каждого туриста встречаете? Мне друзья советовали к вам не лететь, все говорят там напуганные! Повёрнутые на безопасности! Ух, ты! А космодромчик у вас потрясный! Почти современный! И светится то как! Да ладно, ладно! Вижу я ваш сигнал, не слепой! Совершаю посадку! Побыстрей не могу! Я меня катером управление намного хуже получается, чем кораблём. Не знал я, что к вам только на велосипедах спускаться можно! Ну не знал! И что сразу открывать велосипед для досмотра?! Так у вас же ночь? И я бы часик поспал! А утром…. Но мне сказали, что сейчас очереди меньше?! Хорошо! Открываю, пусть заходят! У меня и пиво уже готово! Ещё чего! Трезв как молодой диспетчер. Ни на что не намекаю: просто ты молодо выглядишь! Я в полёте никогда не пью! А вот после приземления и остановки двигателей надо это дело отмечать! Традиция такая у меня! Сам пошёл! Отключаюсь, вон ваши таможенники уже ко мне в рубку заходят!
В этот момент он отключил свой крабер на всякий случай. И провёл посетителей по нескольким помещениям малого бота. Вполне хорошо справляясь со своей ролью ветреного отпрыска богатого рода. Которому нравится тратить деньги и бездумно путешествовать по новым мирам. Через полчаса он снова вышел с нами на связь:
– Регистрация прошла нормально. Но дальнейшее передвижение по планете на боте, запретили до вечера. Как вы и предполагали: всё та же процедура минимальной проверки. Узнал у них, где вкусней всего кормят и убедил в том, что ложусь спать.
– Тебе легче, – буркнул я. – У нас здесь даже ноги вытянуть некуда! Ладно, продолжай собирать информацию. А через два часа выпустишь муху‑маяк. И прислушивайся к эфиру. Наблюдай внимательно за службами космопорта. Если что‑то важное: буди!
Насчёт «буди» – это я погорячился. В батискафе было всего два неудобных кресла, которые совсем не были предназначены для сна. Лучшее место, на полу, занял Роберт, а мы с Николя попытались всеми силами заснуть в скрюченном состоянии. Для того, что бы прибавить новых сил своим усталым организмам. Через какое‑то время мои товарищи затихли и засопели. А меня ещё долго мучила бессонница. Стоило только закрыть глаза, как в памяти возникало новое лицо Патрисии. С плотно сжатыми губами, постаревшее. И её бездонные, пугающие ненавистью глаза.
Чем ближе я находился к нашей цели, тем чаще и чаще я задумывался о принцессе. Тем чаще воспоминания о наших самых романтических днях не выходили у меня из головы. Совместно проведённые годы, мелькали пёстрой лентой в моей памяти. И сердце при этом стучало тревожно и прерывисто. Щемило, спирало дыхание, а неожиданный жар волнами накатывался на лицо. Я знал, что со мной происходит. Но пока не имел права тешить себя надеждами, не имел права расслабляться, не имел права прощать. Но и не мог поставить внутренний щит перед помрачающими рассудок воспоминаниями и терзающими душу страхами. Они пролазили нахрапистым сонмом в мои размышления и сбивали с мысли, омрачали каждый час бытия и подталкивали к немедленному действию. Но спешить, сломя голову, было не в моих правилах. Разбираться придётся медленно и скрупулёзно, без спешки и выплескиваемых эмоций. Сдерживая порывы сердца и прислушиваясь лишь к холодному рассудку. Только вот как удержать его в холодном состоянии? Да и нужно ли это делать в отношении принцессы?
Подобные мысли перемежались у меня с короткими провалами в сон. Но я больше выматывался, чем отдыхал. Вынужденное бездействие давило на меня каким‑то страшным предчувствием надвигающейся беды. Во снах я куда‑то бежал, с кем‑то сражался, кого‑то спасал и… не успевал! Почти всё время – не успевал! Невидимый, в клубящемся чёрном тумане враг оставлял после себя лишь растерзанные трупы, измочаленные взрывами дома и выжженные радиацией пустыни. В которых нечем было дышать из‑за отсутствия свежего воздуха.
Вот и сейчас: как трудно дышать! Что‑то кольнуло меня в спину, и я неожиданно вынырнул из очередного кошмарного сна. Рукой судорожно смахнул обильный пол со лба. Что происходит?! В батискафе ощущалась острая нехватка кислорода!
Я повернул вентиль одного из баллонов, и приятный ветер наполнил душное пространство нашего временного укрытия.
– Николя! Роберт! Проснитесь! – крикнул я во всё горло, добавляя при этом и освещения. Ребята зашевелились:
– Дьявол! Что за жара?!
– А мне приснилось, что я возле перегретых реакторов!
– Да вот, чуть не задохнулись. То ли синтезатор воды не работает, то ли на троих эта банка не рассчитана!
И мы принялись проверять оборудование. Конечно, лишь имеющийся запас кислорода в баллонах позволял ещё часа четыре проторчать под водой. Но вдруг нужда заставит затаиться дольше? А мы и так провели на дне только несколько часов. До вечера ещё так далеко!
После прозванивания всех систем выяснилось, что вышла из строя одна из аккумуляторных батарей. А без неё синтезатор работал, чуть ли не в треть своей мощности.
– Вот сволочи! – нервничал Роберт. – Таки подсунули нам вышедшее из строя барахло!
– Надо было внимательней проверять при покупке! – укор я относил, прежде всего, в свою сторону.
– Для этого надо иметь полный экипаж. – Николя тяжело вздохнул. – И то бы всё проверить времени не хватило.
– Но ведь вы вроде проверяли батискаф перед швартовкой к вееру? – не унимался Роберт.
– Проверяли, – согласился я. – И обе батареи работали! А то, что одна была при смерти – не заметили….
– Будем ждать звонка с бота?
– Вызываем сами! – решил я. Хотя по предварительной договорённости мы не должны были делать это первыми. После набора шестёрки послышался недоумённый голос Цой Тана:
– Я как раз звонить собирался….
– Ничего! Как там обстановка?
– Да всё тихо. Никаких странных передвижений или назойливого наблюдения. Собираюсь прогуляться и позавтракать в ресторанчике. Его мне посоветовали таможенники.
– Позавтракать? Тогда – приятного аппетита! Но постарайся сделать это как можно быстрей! Одна из батарей вышла из строя, так что у нас максимум шесть, семь часов для сна осталось. Потом придётся всплывать. К этому времени ты должен будешь притвориться страстным поклонником морских просторов и кататься на катере где‑то рядом. Надо подстраховать нас с поверхности. Всё понял?
– Всё! Может и не завтракать?
– Нет, планов не меняй! Заодно осмотришься возле космопорта. А потом сразу на причалы порта. Если какие вопросы, звони, спрашивай. Но всё время старайся нести больше белиберды: так словно разговариваешь с какой‑то девчонкой!
– Постараюсь! Выхожу!
– Удачи! И перестрахуйся от слежки! Кстати, как там погода?
– Немного портится. Появилась средняя облачность.
– Прекрасно! Хоть со спутников над тобой надзирателя не повесят! Хотя…. Если у нас новейшие мухи‑разведчики есть, то почему бы и им не использовать? Поэтому говори по краберу только намёками и понятными нам сигналами!
– Понял, командир! Ой! Прости, красотка! Но я так часто вспоминаю твою нежную спинку! – всё‑таки чувство юмора у Цой Тана было отменным.
– Спинка моя даже не чешется после твоих ручек шаловливых! – в тон ему ответил и я. Ребята прекрасно слышали каждое слово и тоже улыбались. Но тут я вспомнил о странном уколе, заставившем меня проснуться. И добавил: – Кажется, Булька меня предупредил о нехватке кислорода…. И деликатно так ударил молнией….
– Вот видишь, какая у тебя хорошая спинка! – обрадовался Цой Тан и отключил крабер.
– Действительно ты что‑то почувствовал? – не поверил Роберт. – Может, тебе приснилось?
– Сны от действительности я ещё могу отличить. Даже ели что‑то и произошло, когда я спал!
– Тогда я тоже хочу с колобком дружить! – Николя осторожно, с опаской, похлопал меня по спине. – Может его можно разрезать?
– Вряд ли: он ведь всё‑таки разумный! Тебе бы мозги поделить: понравится?
– Если у Бульки есть мозги, то как он тогда плоским становится? – ответил Николя вопросом. – До сих пор всегда считалось: мыслящему существу для сохранения своей самой нежной части тела, необходима твёрдая или жёсткая защита. Некое вместилище для ограждения мозга от внешних физических воздействий.
– А вот у электромугов мозг по всему телу разбросан! – напомнил я. – И не такая уж у них жёсткая защита! Да, полем они защищены от любого оружия! Но их наросты с разумом поддаются воздействию зубов гомо сапиенса! Парадокс? Ещё какой! Может они какое‑то чудо и вырастили у себя под мышками: со способностью держать различные части мозга в маленьких шариках, хрящиках, небольших клеточных уплотнениях….
– Тогда ты будешь первым человеком, который нашёл новый вид разумных: колобок булькающий распластанный! – засмеялся Роберт.
Но Николя с таким названием не согласился:
– Тогда уж лучше: Молния колобковатая!
– Ты на что намекаешь?! Стратег недораспластанный! – зашипел Роберт, обидевшись, что издеваются над его знаменитым прозвищем. – Командир! Он мне надоел! Давай его за борт вышвырнем, пусть освежится!
– Как бы нам всем не пришлось раньше времени искупаться! – напомнил я о нашем неприглядном положении. – Продолжим отдых! Но один теперь будет нести вахту, следить за показаниями анализатора. И вручную добавлять кислород. Николя, дежуришь первым. Через два часа разбудишь меня.
На этот раз сон сковал мои веки моментально. Затем я два часа провёл зевая и тупо пялясь на датчик анализатора. Каждые десять минут открывая вентиль баллона с кислородом. Затем вновь поставил на вахту Николя. Тот отнёсся к этому с пониманием: ведь Роберта надо было щадить. Хоть он и бравировал изо всех сил, но помяли его всё‑таки основательно в последней передряге. А в свете предстоящих событий каждый лишний час сна для него являлся лучшим лекарством.
Ещё через час нас разбудил вызов Цой Тана.
– Милая, – ласковым голосом заворковал он. – Как всё‑таки жаль, что не смогла со мной полететь на Оилтон. Я просто в восторге от местного климата. Пока ещё не летаю по всей планете, прохожу бумажный карантин, но зато взял катер и выехал на рыбалку. Море здесь почти пресное и опасных хищников нет. Я даже искупался малость. А теперь вспоминаю молодость: занялся рыбалкой. Но хоть и закидывал удочку раз десять так ничего и не поймал!
По нашим кодам это означало: нахожусь от вас примерно в десяти километрах; вокруг ни одного постороннего объекта.
– Прекрасно! Тогда мы начинаем готовиться к всплытию! – стал инструктировать я. – Ведь только на сам этот процесс уйдёт часа полтора. Засекай время: через четверть часа начнём выравнивать внутреннее давление с забортным. На это уйдёт двадцать пять минут.
– Дорогая, – удивился Цой Тан. – А ты не хочешь прилететь ко мне на своём кораблике? Зачем тебе лишние пересадки?
– Увы! Этот «кораблик» или должен полностью всплыть на поверхность, или надо покидать его на грунте. При первом варианте он может привлечь к себе лишнее внимание. Так вот: пока повысим внутреннее давление – наденем гидрокостюмы и акваланги. Водичка то внизу холодная! Затем пять минут на затопление батискафа и открытия крышки. И ещё сорок пять минут на медленное всплытие по буй репу. Итого: через полтора часа мы будем ждать твой катер на двенадцати метровой глубине. Смотри не опаздывай: у нас останется воздуха совсем ничего.
– Обижаешь! Ты ведь знаешь мою пунктуальность?!
– Перед остановкой заложи над нами несколько лихих виражей, так мы тебя легче локализуем. А после постановки в дрейф, опустишь с носового шканца двойной линь в воду. Когда мы закрепимся под днищем, тройным ударов оповестим о готовности. Скорость держи не больше восьми, девяти узлов. Как доберёшься к скалам возле пляжа, стопоришь ход и пытаешься вновь порыбачить. Когда мы выберемся над водой, я тебе дам короткий сигнал на крабер. Свяжешься после этого с нами и обрисуешь обстановку вокруг себя и на пляже. Может даже проследишь за нашим выходом среди купальщиков. Всё понял?
– Без проблем, дорогая! В здешних магазинах постараюсь найти для тебя шикарный подарок!
– Тогда не превышай скорости и жди сигнала!
Не скажу, что бы с глубины в сто двадцать метром так уж сложно всплывать на поверхность. Но осторожность соблюдать надо. Да и времени потратить изрядно. Начнёшь всплывать чуть быстрей – и кессонная болезнь обеспечена. А потом лечись несколько месяцев в барокамере!
Поэтому мы действовали педантично соблюдая все пункты инсктрукции. Выровняли давление, проверили акваланги, затопили батискаф и вышли из него наружу. Стравили специальный электронный буй реп, оконечность которого всплыла вверх и застыла на запрограммированной десяти метровой глубине. И стали подниматься, делая продолжительные остановки на заданных глубинах. Их нас троих никто не страдал боязнью перед водными глубинами, так что подъём прошёл успешно и строго по графику.
А когда мы зависли на последней отметке в двенадцать метров, послышалось гудение мотора, и почти рядом с нами стал выписывать пируэты катер с нашим товарищем. Остановился он немного в стороне, но во вполне расчётной допустимой погрешности. И уже минут через двадцать мы надёжно закрепились под днищем и медленным ходом двинулись к берегу.
И вполне вовремя. Лишь только мы забрались во внутрь скалистых нагромождений, как у Николя включился последний, пятиминутный резерв воздуха. Подвела нас батарея, подвела! Из‑за неё приходилось рисковать и выходить на пляж в дневное время. Хорошо хоть облачность усилилась и меньше телескопов могло рассмотреть нас на небольшой глубине.
После соединения с Цой Таном, тот стал рассказывать:
– А народу здесь! И откуда столько бездельников набралось?! Ну ладно у меня…, профессия такая! А они? Неужели тоже деньги девать некуда? Ты б только видела дорогая: даже несколько загорелых обезьян по скалам лазят! Возле самого пляжа, по самому высокому гребню! Им оттуда наверняка всё вокруг прекрасно видно!
– Понял! Попытаемся им на глаза не попадаться! – мы в это время лихорадочно сбрасывали с себя гидрокостюмы и акваланги. Прикрепляя себе на бёдра пакеты с одеждой, документами и деньгами.
– Нет, ты только глянь: и ни одна из этих обезьян даже вниз не сорвалась! – продолжал тем временем комментировать наш товарищ с катера. – О! А вот двое сами спрыгнули! И как только им удалось в воду попасть? Акробаты!!!
– Тогда мы плывём к пляжу с другой стороны! Свяжемся с берега!
Уже ненужное нам снаряжение мы связали в один узел, поднырнули вниз, и надёжно закрепили в одной из расщелин, у самого основания скал. А затем, разделились, создали между собой нужный интервал, и разными темпами поплыли в гущу отдыхающих. На берег мы выходили порознь, словно никогда и не были знакомы. Но расположились, будто для загара, так, что бы прекрасно видеть друг друга.
Целый час мы с ленцой подставляли свои тела под розовые лучи нашего светила и переговаривались по краберам, делясь наблюдениями и информацией. Затем поодиночке стали покидать пляж. Присматривая: не потянется ли за кем хвост наблюдения. Цой Тан оставался на рейде чуть ли не до темноты, делая вид что весьма удачно ловит рыбу. Не заметив ничего подозрительного он подался сдавать арендованный катер и готовиться к полёту по туристическим достопримечательностям планеты.
С этого момента каждый начинал действовать самостоятельно. А встреча намечалась через двое суток в Старом Квартале. В огромном городе, который плотным кольцом окружал императорский дворец. Фактически непосредственной древней столицей Оилтонской империи.
Первым делом я посетил удобную раздевалку с душевой. Где и привёл свой внешний вид в соответствии с тем, который вырисовывался на моих документах. Уже не раз опробованные наклейки, расширители и тональные мази довели моё лицо до нужной кондиции, и я сразу же отправился по магазинам. Причём в той части здешнего города, где закупались только местные жители и где редко прохаживались богатые туристы. Хоть путешественнику порой ничего не надо кроме денег, но некоторые детали личного обихода должны при нём наличествовать. Занимая объём как минимум небольшой сумки. Любой турист с пустыми руками вызовет законные подозрения у бдительных соглядатаев местных вокзалов, площадок флайерных такси или крупных гостиничных комплексов. Если только этот турист не будет одет в какую‑то спецовку и не выглядеть, как истинный уроженец этих мест.
Хорошо, что опытному человеку не надо тратить даже время на предварительные раздумья. За час с небольшим я скупил все предметы первой необходимости, пару комплектов нижнего белья и вполне приличный, но не слишком выделяющийся деловой костюм. Теперь можно было смело передвигаться к цели. Избегая естественно всех мест, где могут провести сканирование отпечатков пальцев или сетчатки глаза. А такие места только одни: космопорты и полицейские участки. Улетать с Оилтона я пока не собирался, а уж вести себя неприметно – и сам бог велел!
Поэтому я сразу отправился на вокзал и сел в ночной экспресс нужного мне направления. Хоть и не прямо ведущий меня не только к конечной, но и промежуточной цели. Первый шаг я делал очень стремительный и спешный: добираясь с большей скоростью, чем мои товарищи. Но мне надо было добраться до городка Манмоут, в пригорода Старого Квартала. Где‑то там обитал Алоис, один из членов нашей команды. Гарольд оставил его сразу на месте для тщательного внедрения. А год назад отправил для него и двух помощников из нашего прежнего дублирующего состава. Вполне надёжных и проверенных парней. Которые к тому же и не особо знали, на кого будут работать. Им достаточно было приказа Гарольда. Троица занималась сбором всей информации о внутренних делах императорской семьи, событиях во дворце и вообще: всего, что может быть интересным и загадочным. Без собранных ими данных, моя миссия осложнялась тратой драгоценного времени и лишним шансом засветиться на подходах к дворцу.
Именно для подачи сигнала Алоису Цой Тан и запустил сегодня в атмосферу муху‑разведчика. Миниатюрную модель мы запрограммировали только с одной целью: раз в час передавать короткий позывной, который должен зафиксировать приёмник Алоиса. Если даже сигнал и засекут, то он никому понятен не будет. А если системе контроля каким‑то чудом удастся перехватить и сам, постоянно двигающийся миниатюрный передатчик, то это им тоже не даст малейших намёков на владельцев последнего «жужжания» техники. С момента получения сигнала, Алоис должен будет в течении недели появляться возле одной из городских свалок мусора, где они меня нашли в своё время. Я тогда был в невменяемом состоянии, но ребята мне точно указали это место на карте. А уж проследить за Алоисом, и тщательно осмотреться перед встречей на местности, мне не составит особого труда. Городок мне тоже был прекрасно знаком.
Уже наученный горьким опытом своих безрассудных похождений не Датарге, я не стал ужинать в ресторане, а заказал всё желаемое через проводника. Принял душ, внимательно рассматривая крепко спящего Бульку и гадая: сколько времени я ещё буду таскать его на спине? Хотя почти всё остальное время я о нём не помнил, словно он сросся со мной и стал обычным утолщением на моей коже. Что меня не вполне устраивало, хотелось бы всё‑таки освободиться от непонятного подарка. Но что поделаешь: приходилось ждать пробуждения и дальнейших «инструкций». А пока хотелось быстрей поужинать и хорошенько выспаться.
К сожалению, официант, доставивший в моё купе ужин на тележке, сразу вызвал своим видом смутные подозрения. Да ещё неприятным, прожигающим взглядом и глухим, замогильным голосом. Пожелав мне приятного аппетита, он только лишил меня последнего. Не дав насладиться шикарно приготовленным ужином. Когда он забрал тележку, мои подозрения ещё больше усилились, доведя меня до продолжительной бессонницы. Пришлось вначале отбросить мысль немедленно выпрыгнуть с поезда. Который нёсся, кстати, со скоростью восьмисот километров в час. А потом занялся усиленным аутотренингом, поглядывая на проносящиеся за окном пейзажи, освещённые розовым светом средней интенсивности. Ночные отражатели справлялись с освещением ночной стороны планеты превосходно. Лишь кое‑где сияли гирлянды или совокупления электрических огней.
«Ну мало ли какой неприятной внешностью могут обладать различные индивидуумы? Пусть он и официант! Стоит ли из‑за этого впадать в панику?» Так пытался я себя успокоить, прислушиваясь к гулу двигателей и шелесту магнитной подушки. Ведь всё равно: покинуть поезд на ходу я не могу. Посовещавшись с помощью краберов с товарищами, мне таки удалось заснуть. Тем более что у тех всё двигалось по плану, без малейших задоринок.
Утром я прибыл в город Зулисон, самый крупный промышленный город юго‑западного побережья. Здесь мне необходимо было сделать смену направления, сбить, так сказать, гипотетических преследователей со следа. Не дающее мне покоя воспоминание о подозрительном официанте, заставило утроить петляющий маршрут по улицам и, как минимум, удвоить бдительность. Через несколько часов я уже взлетел на такси флайере, покидая Зулисон. А ещё через шесть часов въехал на туристическом автобусе в городок Манмоут. Хорошо всё‑таки, когда ты дома! И когда тебе знакома каждая дорожка в твоём саду! И невозможно заблудиться даже в соседнем лесу, который ты давно исходил вдоль и поперек.
Я с напряжением в глазах выискивал изменения по пути, улавливал старое и знакомое. Хотя по моему внутреннему календарю я был на Оилтоне совсем недавно: буквально пару недель назад. Иногда казалось, что я его и не покидал…. Если бы только не яркие воспоминания о Земле, дорога оттуда сюда, и горькие сцены в моей памяти с ранеными товарищами.
Манмоут я знал очень хорошо. Даже слишком. Во времена путча здесь находилась одна из наших баз с оружием, и мне часто доводилось мотаться сюда со Старого Квартала. Поэтому я не сильно то оглядывался и назад в попытках заметить слежку. А сразу направился на искомое место. Моя поспешность не оказалась напрасной. Поданные нами накануне сигналы дошли до Алоиса без помех, и он подготовил вполне убедительный намёк, как его отыскать.
И сделал это очень просто. По обширному пустырю равномерными кругами ходил бойкий парнишка лет одиннадцати и гордо держал над собой плакат с чёткой надписью: «Потеряны щитки белого бронтозавра! Нашедших ждёт солидное вознаграждение!» И внизу номер обычного телефона.
Для любого парня из моей команды щитки белого бронтозавра всегда ассоциировались в памяти именно с Алоисом. Так как именно он, найдя эти редчайшие природные раритеты, приспособил их вместо нагрудных доспехов. И было от чего: щитки не уступали в крепости лучшим бронежилетам! Вот только бедный Алоис не знал, что под воздействием обыкновенной воды щитки превращаются в жидкий клей, разъедающий всё на своём пути. И поплатился за это почти всей амуницией, одеждой и несколькими кусками оторванной от тела кожи. А мы в тот момент уходили от погони, по бесплодной пустыне и очень нуждались в каждой мелочи. Хоть поначалу даже обрадовались сильнейшему ливню. Такому редкому гостю среди раскаленных песков планеты Нирвана. Это мы уже потом узнали, что от ядовитого клея не страдает только кожа белого бронтозавра. А в тот момент, под ливнем, мы и насмеялись и намучились: отковыривая ножами от Алоиса куски клея вместе с одеждой и кожей. Мало того, когда мы добрались до одного из городов Нирваны, нас пытались растерзать местные жители. Якобы за то, что мы чуть не до смерти замучили их собрата по цвету кожи. Ещё бы: наш товарищ со своей чёрной кожей и белыми бинтами смотрелся как захваченный в кровавой схватке повстанец. А на Нирване жило в основном только негроидное население.
Так что если кто‑либо в нашей команде начинал заниматься ненужным рационализаторством, его всегда осаживали напутствием: «Ты бы лучше с Алоисом посоветовался! Уж он то точно знает: куда и как щитки прикрутить!»
На пустырь я даже не заходил, промелькнув только по самому краешку. И зайдя в первое же укромное место, позвонил их настенного телефона‑автомата. На том конце провода, ничего не расспрашивая, приказали ждать, и минуты две я нервно переминался с ноги на ногу. Но вот в трубке раздались покашливания, и кто‑то спросил:
– Вы по поводу объявления? – голос мне показался полностью незнакомым.
– Да. Я нашёл два щитка в прекрасном состоянии. Правда, у одного из них слегка намок уголок….
– В таком случае они мне не подходят! – но интонации голоса чуть изменились и стали вполне узнаваемыми. – Я, в своё время, как раз такой уголок дольше всего выковыривал из по своей кожи!
– Ладно, тогда берите один щиток!
– Не знаю …, – на том конце трубки задумались. – А с кем это я разговариваю?
– И не стыдно?! Раньше ты всегда радовался моим звонкам!
– Так то когда было. Я уже старый и слабый негр: плохо и вижу, и слышу….
Я чуть не зафыркал в трубку от смеха: ведь «старому негру» только стукнуло тридцать два года. Но вовремя спохватился и продолжил игру:
– Конечно, наши годы уже не те…! Я вот сам недавно из больницы еле выкарабкался. Так врачи пугали, что через месяц у меня снова осложнения начнутся. Опять грозятся операцию делать….
– Понятно. Но хоть стаканчик выпьешь? Заходи, я поставлю!
– А где ты сейчас?
– В закусочной «Колбаски тёти Руфи»! Только поспеши: я буду через двадцать минут уходить!
– Жаль! Не успею я, далековато! – по нашим кодовым сигналам это значило, что я как раз успею за пять минут до его выхода. А потом пойду за ним как «хвост». – Давай уж завтра встретимся: я подойду чуть раньше.
– Согласен, буду ждать! – и в трубке раздались сигналы отбоя.
Я не спеша, обошел вокруг нужного квартала и ровно через пятнадцать минут уже находился напротив искомой закусочной. А ещё через пять минут вышел Алоис. Действительно, полностью загримированный под старика. В руках он держал сучковатую палку, и опирался на неё всем слабым дрожащим телом. Походку имел дёргающуюся, фигуру сгорбленную. На черной, лоснящейся физиономии не бритые волосы лохматились непонятными островками запущенности и старости.
Алоис скользнул по мне равнодушным взглядом, видимо узнал сразу: потому как на улице кроме меня было всего человек двадцать. И поспешно заковылял в один из ближайших переулков. В том же темпе я и последовал за ним на определённом расстоянии. Никто кроме меня не проявил лишнего внимании к несчастному старикану. Наоборот: я вызывал больший интерес. Чем дальше мы заходили в лабиринт запутанных улочек, там больше ускорялось наше движение. И уже чуть ли не забежав за один из поворотов, я с удивлением уставился на глухой тупик.
– Сюда! – раздался голос у меня над головой и тут же две разноцветные руки опустились вниз из раскрытого окна. В полумраке между рамами виднелись улыбающиеся лица Алоиса и одного из его помощников. Мощным рывком они подняли моё тело вовнутрь и тут же плотно закрыли все ставни и створки окон. В полной темноте мы спустились по лестницам на три этажа вниз, и только там зажёгся яркий свет. Мы с Алоисом обнялись со всей силы:
– Наконец‑то! – восклицал он. – Я тут уже чуть мозгами не поехал! Томлюсь в неведении! Умираю от скуки и тоски! Сто раз проклял себя за то, что согласился здесь остаться! Лучше бы я с вами подался, чем здесь клоуна из себя строить!
– Ну не скажи! Там нам тоже не сладко пришлось!
– А ты как?! Вижу: в полном здравии?!
– Как огурчик! – но тут лицо моё помрачнело. – А вот ребят немного поцарапало: Гарольд и Армата в госпиталях жирок нагуливают! Но скоро будут здесь! – я поздоровался и с помощником Алоиса, которого звали Ульрих, и который тут же отправился по спешному делу. Ульрих когда‑то прославился невероятной рассеянностью, за что и был выдворен из моего Дивизиона. Немного спорная личность, что бы стать членом нашей команды, но выбирать не приходилось. Тем более что у Алоиса он работал отменно.
– Потом тебе расскажу о причине спешки, – пояснил Алоис. – Давай, быстрей рассказывай: что вы, как и где?!
– Э нет, голубчик, – возразил я. – Это я к тебе пришёл за сведениями! И они мне нужней, чем тебе рассказы о наших приключениях.
– Хорошо! Новостей накопилась масса! Только вот с каких начинать: с хороших или плохих?
– Давай с плохих! – тут же ответил я. На что Алоис тяжело вздохнул и отправился в сторону ванной комнаты. Делая приглашающий жест рукой:
– Тогда это – надолго! И поэтому предлагаю по ходу моего рассказа хоть немного добавить приятного: у нас здесь сауна и мы будем прогревать свои старые кости. Ты б только знал: как мне надоело притворяться таким, каким ты сейчас меня видишь!
– Почему же ты не выбрал себе роль интеллигента врача?
– Она у меня по пятницам и субботам….
– Надо же! Или твою любимую роль журналиста?
– Журналистом я подрабатываю по средам и воскресеньям….
– Во даёт! – я наблюдал, как Алоис ловко сдирает со своего лица наклеенные бороду и усы. – И он ещё говорит, что умирает от скуки и тоски!
– Я бы на тебя посмотрел…, – проворчал он, уже полностью раздетый и открывающий дверь сауны. Оттуда так и дохнуло раскалённым жаром. – Заходи сюда, командир! Сейчас я тебе напомню теплые пески нирванской пустыни!
Тяжело вздохнув, в предчувствии дурных новостей, я поспешил вскочить внутрь и плотно закрыть за собой дверь.
И на меня лавиной обрушился поток информации. Нужной, полезной, срочной, важной, интересной и весьма личного характера. О последней я спросил весьма коротко:
– За прошедшие полтора года принцесса была замечена в каких‑либо интимных связях с мужчинами?
– Утверждать категорически не берусь, – Алоис понимающе улыбнулся, – Но ни малейшего повода для твоей ревности принцесса не дала. Тем более – с мужчинами.
– Не понял?! – только не хватало мне услышать о смене половой ориентации моей возлюбленной.
– Да нет, скорей всего – это не то, что ты подумал. Полгода Патрисия занималась тотальным розыском врагов и предателей, прослеживанием и зачисткой всех твоих контактов, явок и старых друзей. От такой нагрузки кто угодно может сломаться. Но она только больше озлоблялась. А в свободное время чрезмерно увлекалась физическим усовершенствованием. Довела своё тело почти до полного изнеможения. Тогда то и вмешался император, её брат Януш. Он нашёл где‑то для неё учительницу музыки и танцев и просто заставил свою сестру переключиться на музыкальное совершенствование. Да и тело, по его словам не должно напоминать комок мышц и мускулов. Особенно у женщины. Сам понимаешь, такой заботы о Патрисии не ожидала от Януша Второго, в первую очередь, и она сама. Потому то и согласилась. Учительница оказалась на редкость талантливой в плане наставничества и очень много времени стала проводить во дворце. Мне кажется, они даже подружились. И весь последний год характер принцессы претерпел положительные изменения. Она стала женственней, рассудительней и спокойней. Злые языки есть везде и всегда: не преминули пройтись насчёт этой дружбы. Называя учительницу не иначе, как «новая фаворитка». Хоть и говорили это весьма тихо и с оглядкой. Но я уверен: Патрисии занятия музыкой и танцами пошли только на пользу и не стоит даже прислуживаться к досужим сплетням.
– Конечно! – я тяжело вздохнул. – Я верю твоему умению всё проанализировать и предсказать со стопроцентной гарантией. Пусть уж лучше во дворце живёт подруга‑фаворитка, чем какой‑нибудь развратный сердцеед.

Глава пятая
Разработка новых планов

С чего начать? Этот основополагающий вопрос встал на следующее утро. Всю ночь Алоис выдавал мне собранные по крупицам сведения, все детали событий, а под конец свои подкреплённые фактами выводы. У него подобная работа получалась лучше всех в нашем дивизионе. Ещё покойный Серджио говаривал: «Никогда не давайте этому мавру оружие и всегда гоните с поля боя. Не дай бог, его ещё ранят: тогда сразу можно сдаваться!»
Потому то мы его и выгнали под предлогом борьбы с алкоголиками и начинающими наркоманами в своих рядах. Хорошо законспирировали, снабдили всем необходимым и разрешили работать на нас по собственной инициативе. Как бы со стороны. Об этом только я знал, да догадался в своё время Гарольд. И полтора года назад направил работу нашего товарища в нужное русло.
Талант аналитика у Алоиса соседствовал с невероятной наблюдательностью, высочайшим артистизмом перевоплощений и прекрасным знанием человеческой психологии. При желании он мог выделиться так, что являлся гвоздём любого мероприятия. Или наоборот: затеряться в толпе из двух человек. Второй их которых – женщина. По натуре он больше был склонен к сибаритству, но лишения и трудности переносил превосходно. Хоть и с немалым ворчанием. Людей, попадающих под его руководство, он мог использовать с максимальной выгодой для дела. Организовать слежку, наблюдение или грамотное дознание, для него было проще простого. К тому же он имел невероятный нюх на потенциальных предателей. Которые подвергались вербовке без лишней нервотрёпки и шантажа.
Вот и сейчас он имел весьма важного осведомителя из числа служащих имперской канцелярии. Помимо сплетен, слухов и личных наблюдений, тот регулярно поставлял Алоису все данные, которые попадались ему в документах. Наш мавр проверял несколько раз полученные сведения по параллельным каналам и всегда убеждался в отменном качестве полученной информации.
– Да ты его должен знать! – рассказывал мне Алоис уже ранним утром за пятой или десятой кружкой крепкого горячего чая. – Это Эрик Пульмен. Он два года назад работал одним из кураторов хозяйственного обеспечения дворца. Я его ещё тогда подозревал в мелких хищениях и служебном несоответствии. Но трогать не стал: ждал, когда он «созреет» окончательно….
Как я ни напрягал свои извилины, но так и не смог вспомнить: о ком идёт речь:
– Нет, не припомню….
– Если зрительно увидишь – вспомнишь! А сейчас этот субъект умудрился выбиться на место заведующего всем хозяйственным отделом.
– И за что он работает? За деньги:
– Нет, – улыбка у Алоиса получилась как у любящего папаши, который первый раз застал своего сын в кровати с девочкой. – Эрик работает за страх! Мне ведь ничего не стоит издалека проверить все его махинации с имуществом. Да и из прежних его грешков, почти все у меня в реестре. Только и было то делов, что передать ему крабер и неспешно пару часиков побеседовать.
– Не буду повторяться, ты и так наслушался много комплиментов о своём уме!
– Но дело в том, что не только я один такой умный! Эрик Пульмен даёт информацию и другие руки.
– И кто же этот любопытный?
– Не «этот», а «эти»! – многозначительно поправил меня Алоис. – По нашим наблюдениям у него покупают информацию ещё две заинтересованные стороны.
– Покупают? – удивился я. – Ты уверен?
– Обижаешь! Мои ребята долго следили за курьерами, передающими Эрику пакеты, а потом мы подстроили «случайное» ограбление. А там деньги! И немалые! Кто‑то очень щедрый собирает дворцовые тайны. И возможно, что не только через Пульмена! Мои ребята как раз этим сейчас и занимаются: отслеживают цепочку к тем, кто непосредственно платит за музыку.
– Понятно! Увы, шпионов всех мастей на Оилтоне всегда было хоть пруд пруди! – констатировал я. – Кстати, пока мы сюда добирались, нами тоже слишком пытались заинтересоваться…. Да ещё и намекнули мне о том, то я знаком с причиной их интереса. Последними прижизненными словами. Вот я и тебя хочу спросить: что такое Стахокапус?
– Что такое Стахокапус? – переспросил Алоис, обращая свой взгляд куда‑то во внутрь своей черепной коробки.
– Или КТО такой Стахокапус? Кого только не спрашиваю: никто такого слова не слышал. Может это вообще поддаётся обычному переводу? С какого‑то другого языка?
– Не знаю…. По крайней мере вот так, с ходу, вспомнить не могу…..
– Хорошо, тогда я тебе сжато расскажу о наших мытарствах. Самое главное, как на мой взгляд. Может тебе что‑то и пригодится.
Когда я уже почти закончил описывать нашу одиссею, подал сигнал вызова один их краберов Алоиса.
– Это мой второй помощник! Шекун! – пояснил Алоис и включил крабер. – Алло! Что нового? – затем пару минут напряжённо прислушивался. – Понял! Бди дальше! – и уже мне: – Непонятное оживление в императорском дворце. Может и просто, учебная тревога. Принцесса гоняет оба дивизиона, словно молодых бойцов. И такое случается часто. Но проверить не помешает….
Он взял другой крабер, и после соединения заговорил ласковым, добродушным голосом:
– Привет, дружище! Как жизнь молодая? Ты ещё спал? И это при том кавардаке, который у вас творится? Ну, ты силён дрыхнуть! А мне вот не спится, уж очень беспокоит меня эта беготня по дворцу. Ты уж выясни как можно оперативнее причину и мне позвони! Вот и отлично! Жду! – затем положил крабер на стол и кивнул на него подбородком: – Личная связь с Эриком Пульменом. Пройдоха ещё тот! Но сработает быстро. Мне даже кажется, он сам любит иногда просто походить по краю пропасти, рискнуть исключительно ради риска и острых ощущений. Хоть и имеет неразгаданную странность: те деньги, которые он получает, мы никак отследить не можем. И в казино не ходит, и за женщинами не слишком то увивается. То ли копит на старость лет, то ли искусно скрывает свои капиталовложения.
– А ты с ребятами, на какие средства существуешь? – поднятая тема всегда была актуальна для Алоиса. – Перебиваетесь от одного случайного ограбления к другому?
– Можно и так сказать! – погрустнел мавр. – Расходы неимоверные! Я уже даже подумывал о шантаже некоторых денежных мешков. На которых компромат кой‑какой наскрёб….
– Расслабься! Теперь это – уже не твоя забота! – успокоил я товарища.
– Ну, ещё бы! – воскликнул Алоис улыбаясь. – При таком командире мы всегда были сыты, одеты и в тепле!
– Ну, не всегда…, – действительно, иногда нас так швыряло по ступеням судьбы, что на четвереньки встать было трудно.
– На то оно и военное время, что бы стойко перенести все тяготы воинской службы! – с завидным оптимизмом изрёк Алоис.
– Значит, готов и дальше продолжать служить под моим командованием на благо империи? – полушутя спросил я.
– А я и не переставал служить! – на полном серьёзе ответил мой товарищ.
– Ну, тогда скажи, ты ведь наверняка имеешь своё мнение, что же всё‑таки со мной произошло? Хотя бы предварительные выводы?
– А что тут говорить! В тебе я уверен! Тебя же просто убрали из игры, подменив на время самым обыкновенным клоном. Создать твоего двойника, неизвестным пока врагам было вполне под силу. Хоть ты сравнительно и молод, но своё триумфальное восхождение по служебной лестнице начинал чуть ли не с детства. Уже тогда высказывая свои немалые способности. Уже в то время с тебя могли взять сколько угодно твоих клеток и создать к нужному сроку сколько угодно клонов. Похожих на тебя, как две капли воды.
– Но ведь клон вряд ли выдрессирует так своё тело, как я! И никогда не сможет оперировать теми же данными, что в моей памяти!
– Совершенно верно! – Алоис поднял вверх указательный палец. – Но этого и не нужно! Достаточно совершить запланированные убийства и создать идеальный путь для отступления. И самое главное: у твоего клона во дворце был сообщник. Причём не простой уборщик или охранник, а среди особ непосредственно приближённых к императору.
– Ты тоже подозреваешь принцессу?! – спросил я, багровея от гнева.
– Да, и она входит в список подозреваемых. – Ответил Алоис с напускным спокойствием и равнодушием. – Но не забывай и о других!
– О ком конкретно?!
– О‑о! Да их много! – мавр позволил себе снисходительно улыбнуться. – Начиная от министра и кончая начальником дворцовой стражи Серджио.
– Серджио можешь исключить сразу! – я отрицательно замотал головой. – Уж такой человек, так много сделавший для империи…!
– На каждого человека можно найти свои рычаги воздействия….
– Да и, к тому же, они сами пали жертвами вместе с императором! – приходилось напоминать очевидную истину.
– Пали жертвами. Согласен… – закивал головой Алоис. – Но, возможно, уже после того, как сделали своё чёрное дело?
– У тебя есть что‑то конкретное! – резко спросил я.
– Увы! Ничего такого…, – вздохнул Алоис. – Так…. Простые размышления и предположения….
В этот момент запиликал крабер прямой связи с Эриком Пульменом. Выслушав довольно продолжительное сообщение, мавр отключил связь и стал пересказывать мне с задумчивым видом:
– Ранним утром принцесса получили некое важное сообщение. Подняла по тревоге оба подразделения и срочно вызвала к себе Хайнека. Он сейчас командует твоим Дивизионом. Они находятся в данный момент в имперском кабинете связи и оттуда проводят оперативное командование. Половина состава обоих дивизионов уже покинули территорию дворца и на предельных скоростях отбыли в двух направлениях: в космопорт и район главных вокзалов Старого Квартала. Как думаешь: к чему бы это?
– Не знаю. Поспрашиваю ребят!
Я поочерёдно маякнул каждому из ребят своей группы. Они тут же перезвонили и сделали краткие доклады.
У Цой Тана не было никаких проблем. Разрешения на полёты по всей планете он получил и в данную минуту уже находился по пути в город Райкшен. По нашим мнениям там находились самые различные магазины с самыми уникальными товарами. Там он будет должен произвести небольшие покупки и уже вечером следовать в космопорт Старого квартала.
Роберт, со своей малозаметной внешностью, вообще не привлекал к себе лишнего внимания. Неспешно, но равномерно он продвигался к намеченной цели и собирался достичь одной из явочных квартир в столице следующим утром.
А вот Николя был явно обеспокоен:
– Мамуля! Ты не представляешь, как я по тебе соскучился! А женщины тут – настоящие красавицы. Так и манят своими глазками. Даже в моём поезде есть несколько красоток. Постараюсь в пути хоть с одной познакомиться!
Это значило: за ним ведётся плотное наблюдения большой группой. Но он надеется покинуть поезд, где то на середине пути.
– Ты прибываешь в столицу с юго‑восточного направления? – уточнил я. – Как и планировали?
– Конечно, мамуля! Но там так скучно….
– Вот именно! Постарайся добраться до квартиры номер три. А там мы тебя встретим и организуем исчезновение. Если они тебя до сих пор не взяли, значит, хотят пройти по твоему следу. Здесь очень некстати шумиха во дворце поднялась. Не думаю, что это по твоему поводу. Но перестраховаться не помешает. Если что: сразу звони! Удачи!
– А что у тебя на явке номер три? – спросил Алоис. – Если они на него столько людей бросят, то оттуда вряд ли вырвется. Всё оцепят!
– Риск, конечно, есть. И связан он в первую очередь с большим временем консервации явки. Тебе лично придётся идти сейчас туда и все проверить. Там не так сама явка важна, как вход в неё и выход. Я тебе всё рисую, запоминай! Вот здесь люк. Внешне он выглядит как самая обычная часть тротуара. Наблюдая из этого окна, ты его открываешь, Николя прыгает вовнутрь и стартует на тележке. Люк там невиданной прочности: гранатомётом сразу и не провалишь. Николя приостановится под аналогичным люком твоей комнаты, и дальше несётесь вдвоём. На поверхность выходите вот здесь, в соседнем районе. Пусть Ульрих возьмёт машину и отвезёт вас сюда. Здесь тоже явка. Там Николя пусть и заляжет на дно.
– Ух, ты! – Алоис от восхищения зацокал языком. – И не жалко такую красоту сдавать?
– Жалко! Но так будет и тише и без жертв!
– Я и не догадывался о таких явках!
– Ещё со времён путча осталось. Знал только я…. Хотя….. Проверь там всё тщательно! Время у тебя есть. Вот здесь все коды доступа в квартиру и управлению люками.
Я стал вспоминать нужные цифры и рисовать на схеме расположение консолей. Алоис же тем временем внимательно их запоминал, усиленно морща лоб.
– А что если там попробовать сделать отвлекающий манёвр? – предложил он, осенённый какой‑то идеей.
– Рационализатор ты наш! – засмеялся я. – Тебе ведь на месте видней будет, действуй! Тем более что «к Алоису советоваться» тебе ходить не надо!
– Надо же! – заворчал мавр. – Один раз в жизни немного ошибся, а до конца мироздания поминать будут!
Когда в деталях обговорили каждое предполагаемое действие и систему связи друг с другом, мои глаза слипались от усталости. Булька меня не беспокоил даже в тот момент, когда мы были в сауне. А уж в повседневных заботах я о нём забывал полностью. Алоис отнёсся к моей увеличившейся спине с большим удивлением, но с советами лезть не стал. Вполне доверяя моей интуиции. Только и сказал на прощанье, когда уходил проверять явку:
– Если он и тебя заразит такой сонливостью, учти: мы тебя носить не будем! Здоровья не хватит!
– Ага! Ты ещё опять запой старую песню: «Я старый, глухой и слепой негр!» Так и быть: восстановим справедливость, обещаю отправить тебя на пенсию!
– Ложись уже, благодетель! Отдыхай, пока….
– …Больной и старый мавр…, – успел вставить я в его причитания.
– …Сделает за тебя всю работу!
Дверь за ним тихо щёлкнула. Убедившись, что крабер находится в удобной досягаемости, я моментально погрузился в сон. Видимо усталость, а ещё больше – сауна, оказали на меня благотворительное воздействие, так как спал я крепко, без сновидений и вскочил с кровати только вечером. По‑хозяйски расположившись в кухне, я приступил к методическому опорожнению найденного там холодильника. В его объёмных внутренностях оказалось и моё любимое вяленое мясо; и умопомрачительно пахнущая рыба слабого копчения; и целый набор вполне свежих овощей и фруктов. Отсутствием аппетита я никогда не страдал, а тут на меня вообще что‑то накатило. Может от нервного предчувствия неких важных грядущих событий?
Во время моей трапезы попутно вёлся разговор с каждым членом нашей команды поочерёдно. Напоследок Алоис подробно поделился своими наблюдениями, задумками и приготовлениями.
Явка оказалась нетронутой, отлично функционирующей и приличными шансами на своё спасение и дальнейшее существование. Вернее, это наш мавр гениально придумал, как спасти точку от разгрома и пустить преследователей по ложному пути.
Непосредственно сам люк находился в начале небольшого тупика, в районе весьма запутанных переулков старой часть города. Из окна, за которым должен располагаться Алоис, виден был и сам тупик, и просматривалась проходящая поперёк улочка. Если кто и мог помешать задуманному, то только случайный прохожий, который мог стать свидетелем исчезновения человека в открывшейся части тротуара. Но на этот случай можно было придержать Николя на самой улице. Он, разговаривая по краберу, остановится и дождётся благоприятного момента. А как только ему поступит команда, завернёт за угол и «провалится» под землю.
Именно с этого момента начнёт действовать задуманный Алоисом отвлекающий манёвр. Для этого на крыше второй помощник мавра на выдвижной балке установил обычный крюк с кольцом. Подобные используют для подъёма разной мелочевки вручную. Приготовил тонкий трос и весьма искусно создал висящего на его конце человека. Для этого использовались резиновая кукла, набивка из ваты, и точная копия одежды, которую в данный момент имел на себе Николя.
Сбои во всей операции по спасению явки могли произойти лишь по двум причинам: если будут задействованы вертолёты или мухи‑разведчики: или проявят чрезмерную наблюдательность соседи. Пусть не многочисленные, но всё‑таки могущие бросить любопытный взгляд на люк из своих окон. И по закону подлости – в самый неподходящий момент. Но уж такие детали предусмотреть не было возможности.
Николя так и не смог по пути следования поезда изменить свой маршрут. Уж слишком много наблюдателей роилось вокруг него. Мы вполне справедливо предполагали: стоит ему лишь сделать попытку затеряться на одной из промежуточных станций, как его тут же схватят. Поэтому он всеми силами изображал беззаботного малого, довольного жизнью и совершенно не интересующегося окружающими. Так у преследователей поддерживалось желание схватить жертву непосредственно в самой цели путешествия.
С вокзала Николя вышел неспешной походкой, взял огромную порцию мороженного и, не оглядываясь, отправился в заданный район. Старался идти по прямой, в тёмные переулки не сворачивал и за час с небольшим, пройдя весь путь пешком, оказался возле явочной квартиры. В прижатый к уху крабер он молол ничего не значащую ерунду, которая вполне понималась Алоисом. Дойдя до тупика, Николя лениво свернул за угол и прыгнул в люк ногами вперёд. Внизу для его безопасного падения, находилась удобная выемка, обложенная поролоном и усеянная ватой. Люк за ним моментально захлопнулся, а из конца тупика медленно стало подниматься вверх искусственное тело. Подъёмом тоже руководил Алоис. Из окна ему прекрасно было видно, как более пяти агентов с двух сторон ринулись к тупику. Двое из них одновременно туда вскочили с уже приготовленными параллизаторами. Заметавшись взглядами по стенам, они увидели тело своего подопечного, которое уже скрывалось за коньком крыши. Один даже успел прицельно выстрелить. Впоследствии он сильно удивлялся своему непопаданию в цель. Но резиновой кукле от этого было ни жарко, ни холодно. Тем более что через две минуты она прекратила своё существование. Выпотрошенная вата поспешно раскидалась по чердаку, Резина, безжалостно разрезанная на части, оказалась в мусоропроводе верхнего этажа. На следующем этаже туда же отправилась и разорванная поспешно старая одежда. А на первом этаже ввалившиеся в подъезд спецназовцы моего дивизиона, совсем не обратили внимания на щупленького парнишку, который с удивлением на них воззрился, так и не донеся ключ до своего почтового ящика. Хотя, если бы рванувшие на крышу бойцы были внимательнее, то могли узнать в невзрачном индивидууме своего бывшего сослуживца. А так тот беспрепятственно покинул ставшую вдруг неимоверно шумной улочку, прошёл ещё несколько, и уже там выбросил в одно из подвальных окон тонкий трос. Который в скрученном состоянии держал до этого за пазухой.
Как мы потом узнали «погоня по крышам» продолжалась всю ночь. Под горячую руку разгневанных неудачей следопытов попало больше трёхсот подозрительных мужчин просто ночевавших, промышлявших заимствованием чужих вещей или занимавшихся любовью на близ расположенных чердаках и крышах. Вот только Николя они так и не нашли. А спуститься под землю им и в голову не пришло.
Конечно, спасение Николя от явного ареста можно смело засчитывать в свой актив. Но с другой стороны возникал справедливый вопрос: почему за ним была установлена такая плотная опека? С какой стати? И так неожиданно? Наш товарищ благополучно «лёг не дно», но своим появлением разворошил огромную пирамиду с бешеными муравьями. Из‑за многочисленных обысков, облав и проверок стало невозможно передвигаться по улицам не только нам, вновь прибывшим, но также и Алоису со своими помощниками.
Неужели кто‑то узнал о моём присутствии на Оилтоне? Или просто заподозрил подобное? Выходит ли из этого, что мне удалось пробраться в пригороды столицы чисто случайно? Или меня пропустили с определённой целью? Ведь и подобное нельзя было исключать!
В первую очередь я потратил два часа на беседу по краберной связи с самим Николя. Особенно меня интересовали действия следователей в отношении его в последующие недели от того момента, когда совершилось убийство императора. А я уже находился, так сказать, в мире ином. Официально. Да и не официально тоже. Мне Гарольд в своё время успел рассказать в общих чертах, что их всех мурыжили на различных следствиях почти целый месяц. Даже домутил применяли во время допросов. Что хоть и вызывало вполне резонные возмущения, но воспринималось с вынужденным пониманием. Все оказались чисты и не запятнаны даже минимальным подозрением в страшных событиях. Вот только доверие они всё равно потеряли. Из‑за того, что относились ко мне слишком лояльно и открыто не верили в моё предательство. За что и поплатились: всех разжаловали и вышвырнули из дивизиона. Оставив к тому же, без нажитых ранее средств существования. Гарольд, при рассказе мне, ещё с эдакой грустинкой добавил:
– Хорошо хоть так! А ведь могли и ликвидировать без шума и пыли!
Николя тоже предполагал подобную возможность. Но в отличие от Гарольда он сразу стал называть самую вероятную заступницу: принцессу. Только она могла решать окончательно, что с ними делать. И ведь ещё существовал вариант, чуть ли не пожизненного заключения! Ведь могли на всякий случай засадить в одно из казённых учреждений и содержать там сколько угодно. Благо синтетических продуктов не жалко.
По воспоминаниям Николя, после того как их отпустили на все шесть сторон, они собрались вместе и ещё две недели спорили, выдвигали свои версии и решали: чем заняться в дальнейшем. Им, конечно, намекнули, что оставаться в столице нежелательно, но и чрезмерным вниманием не баловали. Хотя слежка велась почти за всеми постоянно. Именно из‑за слежки ребята и решили выбираться с Оилтона. Не захотелось им всю жизнь жить под явным колпаком.
– А когда мы уже деньжат на билеты насобирали в систему Блеска, нас вроде бы вообще в покое оставили. – Николя старался вспомнить каждую подробность. – Только за Гарольдом ещё постоянно вился нескрываемый хвостик. Специально молодняк на нём натаскивали. На нервы ему действовали. А когда мы тебя отыскали в невменяемом состоянии, то первые несколько дней ждали ареста каждую секунду. Как по мне: то нам содействовало просто невероятное везение! Ну а про то чудо, как мы тебя вывезли с планеты, Гарольд тебе уже рассказывал подробно.
– Почему же они тебя так взялись тщательно опекать именно сегодня? Раз уж в своё время не подвергли насильственной депортации?
– Видимо за полтора года мнение о нас здесь сильно изменилось! И явно не в лучшую сторону! Ещё есть вариант: группа внешнего наблюдения случайно меня опознала и забила тревогу. Ведь по их данным я уже давно числюсь на выезде. А тут неожиданно появился! Вот они и заметушились, решили выяснить: к кому это я в гости припёрся!
– М‑да! Что б их ржавчина съела! – воскликнул я в расстройстве. – Да так заметушились, что нам теперь неизвестно, сколько времени придётся сидеть по норам и даже нос не высовывать!
– Нос то высунуть можно! – не согласился Николя. – А через пару дней они устанут и успокоятся!
– Вряд ли…, – уж я то знал Хайка, свой дивизион, а ещё лучше азарт и настойчивость, с которыми Патрисия могла преследовать ускользающую добычу. Прекрасно помнил её одержимость в подобных случаях.
– Слушай, Танти, – после небольшой паузы заговорил Николя. – Эта идея с резиновой куклой удалась просто блестяще! Может, мы пойдём дальше? И проведём операцию «Плохой близнец»?
– Действительно! – обрадовался я. – Но тут уж опять вся надежда на Алоиса! Ну‑ка, дай ему крабер в руки!
Конечно, наивно было предполагать, что у нашего славного мавра найдутся готовые заготовки для проведения такой сложной дезориентировочной акции. Для подобного нужны были и люди, и сведения, и связи, и деньги, и помощь государства. В лучшем случае. Но так как мы себя до сих пор считали защитниками нашего государства, то могли действовать без оглядки на последствия. Да и денег у нас было предостаточно. Люди – имелись наилучшие. Правда – маловато! А связей и сведений у Алоиса хватало.
И уже после часа бурных обсуждений, мы выбрали один из самых приемлемых вариантов. И немедля приступили к его выполнению. Тут уже наш товарищ проявил себя во всём великолепии. Тем более что средств для этого, я не пожалел.
Суть операции «Плохой близнец» заключалась в том, что нужный человек подменялся трупом. И не просто трупом, а желательно точной копией оригинала. И труп в таких случаях брался из среды очень «плохих» людей. Которые и так вполне заслуживали смертной казни. Не все обыватели знакомы с подобными вещами, да оно им не нужно! Для их же спокойствия! Но в силовых структурах такое действо практикуется везде и повсеместно. Тем более, что при этом достигаются сразу две цели: теряется след нужного человека и ликвидируется опасный гнойник на теле цивилизации.
Существует также несколько вариантов развития событий. Всё зависит от того, как должны относиться впоследствии к мнимому покойнику. Если его имя должно остаться в почёте, то его будто бы убивают некие преступные элементы. Скорбь утраты, торжественные похороны и дополнительная чистка среди вышеназванных преступных элементов. Что тоже имеет свои преимущества.
Иногда нужный человек при своей смерти тщательно вымарывается в грязи. «Погибая» чуть ли не сердце криминальной среды. Да ещё и якобы являясь её лидером. При этом тоже появляется масса дополнительных возможностей пройтись карающим мечом по клоачным местам и провести необходимую инвентаризацию в своих рядах. Но в любом случае пострадавшие будут, в первую очередь, винить покинувших безвременно сей мир. А истинные информаторы и «Хороший близнец» продолжат спокойно работать. Сменив внешний облик, место пребывания и образ своей жизни.
Держа за основу последний вариант, мы и решили действовать. Заодно намереваясь ликвидировать одну из подпольных лабораторий по производству наркотиков. Алоис вышел на неё случайно месяца два назад и уже насобирал достаточно компромата на всех её членов. Подумывал уж и о наводке кому надо, да тут и мы вовремя вернулись. Решили использовать лабораторию, как полигон для операции. Оставалось только найти среди уголовной мрази личность, полностью подходящую по нужным параметрам. Ведь вряд ли после нахождения трупа Николя, следователи ограничатся только внешними схожими признаками. И кровь возьмут на анализ, и отпечатки пальцев сверят, и сетчатку глаза. И цвет волос проверят. Попробуй найти такого прототипа! Да ещё не находясь у главного руля управления империей!
Но Алоис умел влезть куда надо. Да и куда не надо – тоже. Базы данных он взламывал намного лучше Малыша. Умудряясь остаться при этом незамеченным для служб контроля и защиты. И информация щедрым потоком полилась в грамотно расставленные нами сети.
Пока ребята этим занимались, я связался с Малышом. И мне повезло: они как раз вышли из Лунманского прыжка и сделали краткую остановку. «Для согласования предстоящих действий». Как, своим чуть ироническим голосом, высказался Малыш. Хотя я и насторожился вначале, внутренне опасаясь услышать, что он в ловушке или застенках. Но с ним всё оказалось в порядке. За это время фрегат миледи времени не терял и почти постоянно полым ходом двигался к Земле. Туда они намеревались прибыть через двое суток. Отношение экипажа к нашему аристократу было вполне сносным. Даже со старпомом он умудрился найти общий язык. Про Синяву Кассиопейскую он высказался кратко, но ясно: «Очень умная и достойная полного доверия девушка!» Мне, конечно, хотелось выпытать подробнее причины такого отношения, но я понимал, что та может находиться рядом и слышать каждое наше слово. И Малыш подтвердил мои подозрения, ответив на мой вопрос о своём здоровье:
– Голова перестала меня беспокоить с самого отлёта. Ни одной таблетки не принял!
Что значило: меня ни на одну минуту не оставляют одного! Мне это показалось немного странным: а как же он тогда спит? Уже и это хотел спросить, но вовремя спохватился. А вдруг он под домашним арестом? И переключился на вопросы об Армате. Его благополучно высадили на Губку, столичную планету весьма скромной империи. И правил там не кто иной, как двоюродный братец нашей пресловутой миледи. Правда разница в возрасте между родственниками переваливала за четверть века. Но сам император выглядел, словно ему ещё и не было сорока.
Армату приняли как национального героя, тут же сделали сложнейшую операцию, а Синяву буквально забросали подарками. Выполняя её малейшую прихоть каприз или ещё невысказанное желание. Но долго они там не задержались. Стартовали сразу же после успешного завершения медицинской операции. И нигде не задерживаясь больше, полетели выручать Гарольда, да и всех жителей Земли. Сделав исключение только для этой остановки. Для намечающихся событий миледи уже сейчас начала принимать предварительные шаги. Стягивая к конечному пункту назначения небольшую флотилию кораблей не то родственников и друзей, не то покровителей и подчинённых. Напоследок Малыш на полном серьёзе заявил, что Синява наверняка прославится на века за свои самоотверженные и бескорыстные действия. После таких слов у меня не осталось сомнений в сопричастности девушки к нашему разговору.
Пожелал им удачи тут же связался с Арматой. Тот не жаловался на назойливых посетителей, видимо его от них ограждали. Но вот про обслуживание он высказался смущённым голосом:
– Та просто не представляешь, как здесь кормят! Такой вкуснотищи я в своей жизни и не припомню! Через месяц подобного питания мои телеса будут свешиваться по бокам кровати!
– Ничего, – в моём голосе сквозь смех звучали нотки успокоения. – Это тебе придаст большей солидности!
– Бросай смеяться! – продолжил рассказ Армата. – Но знай – это не самое удивительное. Я еще не видел местные телепередачи, но вокруг себя наблюдаю лишь победительниц конкурса Мисс Вселенная! И все они простые санитарки или врачи! Ты ведь знаешь, я к слабому полу равнодушен. А тут – у меня глаза вываливаются вместе с челюстью!
– Тоже неплохо! – надо было похвалить товарища. Уж в кои веки он обратил внимание на женщин. – Для пущей солидности и подобное выражения лица поможет! Я, между прочим, лет в тринадцать тоже так на всех девушек пялился! Сплошные красавицы виделись!
– Обидеть хочешь? – засмеялся он. – Намекаешь, что у меня только к тридцати годам глаза открылись? Да я получше тебя в женской красоте ориентируюсь!
– О, святые электроны! – воскликнул я с ужасом. – Так у тебя не только ранение в ногу, но ещё и тяжёлая контузия головы?!
– Ой! Не смеши! У меня всё тело сотрясается…! Больно…!
– Тогда я за тебя рад: у тебя не ярко выраженные психотропные тяжёлые расстройства с кошмарными сновидениями, а лёгкий кретинизм блаженного старческого маразма!
– Хватит! – хохотал Армата где‑то на далёкой Губке. – У меня сейчас крабер заберут! Уже две красавицы ко мне в палату ворвались! – и куда‑то в сторону: – Всё! Всё! Я уже спокоен! Это мне товарищ смешные анекдоты рассказывает! И вы тоже хотите? Хорошо, хорошо! Вот я с ним сейчас закончу! – и опять для меня: – Как вы там? Хоть в двух словах!
– Не так легко, что б нарастить жирок под кожей! Но и не так трудно, что бы лишиться головы! Постараюсь тебе перезвонить завтра. Заодно мне дашь нужную консультацию. Я только уточню некоторые детали.
– Хорошо! Звони в любое время! Всё равно ничем не занят!
– И анекдоты не собираешься рассказывать? – удивился я.
– Ну, это делу не помеха!
– Твоё дело выздороветь, как можно быстрее! Учти, ты мне здесь нужен! И я надеюсь, что Малыш тебя заберёт на обратном пути….
– До хоть сейчас…!
– Но если будешь ещё слаб или врачи не разрешат: будешь ждать следующей оказии!
– Через три дня меня обещали уже покатать на коляске! – похвастался Армата. – Так что я скоро стану транспортабельным!
– Добро! Выздоравливай! – пожелал я ему на прощанье.
После этих разговоров мне стало намного спокойнее на душе: хоть в данном направлении всё нормализовалось. А за Гарольда я и не переживал: уж он то сам уползёт с Хаоса при первой же возможности. Жалко только, что связи с ним не было. Пока. Ничего, через двое суток Малыш что‑то придумает. Если конечно…. Да нет! Такое не случится! Как бы это Спейлоуд не был опасен в будущем, он на данный момент слишком молод. Рано так волноваться по пустякам!
Затем наступила очередь звонков к остальным членам нашей команды. После моих подробных инструкций и описании сложившейся обстановки Роберт ещё больше постарался изменить внешность и соразмерно увеличить бдительность. В предстоящей операции его присутствие было просто необходимо. Так как мне рисковать пока не стоило: мог бы попасться совершенно случайно. Лишь из‑за внешнего сходства. Мы ведь помнили о моём заочном приговоре. А в подобных случаях розыск прекращали лишь через двести лет. Слухи о такой нереальной продолжительности жизни раз за разом облетали Галактику, но я относился к ним скептически. Да и скрываться так долго не намеревался.
Наиболее уверенную позицию среди нас имел Цой Тан. В розыске он не числился, в империи раньше не бывал, одинок, богат. Никаких претензий! Надо только постараться, что бы его прибытие не связали с нашим. Вернее, с Николя. Гораздо лучше подуть на холодное, чем расслабиться преждевременно.
Поздно ночью владелец корабля «Верность» поселился в гостинице средней руки «Рока». И вовсе не потому, что он не хотел показывать всем своё мнимое богатство или постыдную скаредность. А потому, что такое было моё распоряжение. Алоис советовал расположиться в более дорогих апартаментах. Роберт, напротив – в одном из мест весьма скромных и непритязательных. Но главную причину я им не открывал: вряд ли они смогут сопротивляться действию домутила в самом крайнем случае. А я, насколько уже стало понятно, всё‑таки обладаю неким защитным иммунитетом против насильственного вторжения в мою память. Об этом можно было судить хотя бы по сохранившимся торпедам в сердце кометы и тщательно законсервированных явках в самой столице. Значит секретная обработка моих мозгов, которую неоднократно проводил в своё время профессор Сартре, оказалась вполне действенной. Мне только не давала покоя одна маленькая деталь: любой след профессора был утерян моими товарищами в первые же дни после убийства императора. Алоис всё это время тоже пытался отыскать моего персонального опекуна и учителя в сфере гипнотического и непосредственного воздействия на мозг человека. Профессор Сартре также являлся очень близким другом покойных императора и Серджио. Что, вполне естественно, не могло не заинтересовать ни врагов, ни бывших друзей. Вот только куда он пропал, так и являлось моей головной болью. Мне то он щиты поставил, а вот себе? Да и его могли заставить открыть все свои секреты. И в любое время, зная их, опять добраться до моих мозгов. Конечно, при благоприятных для врагов обстоятельствах. А там, в тех самых мозгах, столько всего невероятного напихано!
Гостиница «Рока» находилась очень близко от императорского дворца. Само здание строилось совсем недавно, буквально на моих глазах. И не только на моих глазах, но и с самым моим непосредственным участием. Об этом, в те времена никто не знал. Кроме Серджио. Потому как лично он создавал все необходимые нам путаницы и неразберихи с чертежами, новыми планами и неожиданными переделками. Вполне возможно, что за четыре года, прошедшие с момента строительства гостиницы, кто‑то и раскопал некие странности и пустотелости в скелете здания. Но ведь здание совсем новое! Зачем там кому‑то возиться с капитальными ремонтами? Там даже краска ещё не выгорела, небось, на фасаде!
Цой Тану повезло сразу: нужный мне номер пустовал. Он его и выбрал. Признавшись администратору, что второй этаж для него в самый раз. При пожаре можно спокойно прыгать в окно! Его тут же честно предупредили, что окна выходят во двор. А ведь все гости мечтали поселиться в номере с видом на резиденцию имперской власти. На что наш товарищ ответил:
– Это гораздо лучше: во всех дворцах вечно по ночам балы и шумные салюты! Разве отдохнёшь в такой нервной обстановке?
В общем: сельский лорд с замашками нежданно разбогатевшего аристократа. Именно так о нём и подумал администратор, с любезной улыбкой вручая ключи от номера.
Вообще то заученная Цой Таном легенда имела под собой самые твёрдые основания. Человек, с документами которого мы без боязни оперировали, действительно существовал в природе. И даже являлся наследником одного древнего рода. И титул графа даже имелся. Только вот мало ли подобных отпрысков бездельничает по Галактике? Вырвавшись из‑под опеки престарелых родителей? Да сколько угодно!
Бал правда один интересный нюанс. Ведь не у каждого наследного графа отец догадался не вносить данные своего сына в общую информативную сеть. А когда сын подрос и решил заняться интересным для него делом, пути его и его семьи пересеклись со мною. И отец по составленному в то время контракту всегда мог внести необходимые нам сведения о своём «непутёвом» сыне. О чём я его и попросил: задействовав паролем давнюю договорённость и дав старому графу данные Цой Тана.
Вот таким образом уже второй день наш товарищ постепенно привыкал к обращению «граф» и «Ваше сиятельство!» А ведь ещё несколько недель назад он подвизался бесправным переводчиком в самурайской банде вымогателей. Весьма стремительный взлёт по лестнице человеческих рангов! Да и звучит гораздо благозвучней: граф Шалонер! Вот только умения вести себя подобающим образом ему явно недоставало. Со временем поднатореет, но пока ещё долго будет вызывать скрытые усмешки обслуживающего персонала. Администраторы и простые носильщики сразу могут сказать, кто есть кто. Лучше любого сыщика!
Для большей правдоподобности мы оставили новоиспеченному графу и его прежний род занятий. Увлечение флорой и фауной должно смягчить его явное незнание этикета и малоинтеллигентное поведение в среде себе подобных. Да и нет нужды ему сразу вторгаться в пресловутое высшее общество. Лишь бы не трогали, не приставали и не интересовались. Не мешали ему свободно передвигаться и не надоедали бессмысленным наблюдением.
После того, как граф Шалонер осмотрел свой номер в гостинице, сразу подался в ближайшее казино. По воле судеб повезти может каждому человеку. Даже в азартных играх. Но Цой Тан к таким счастливчикам видимо не принадлежал. Так как довольно быстро просадил оговоренную мной сумму и с чистой совестью пошёл спать. Причём сумму я ему указал в таких словах: «По крупному не играй, не спеши, дальше максимума в две тысячи галактов не зарывайся!» При этом я и не подумал, что он воспримет мои слова, как конкретные указания к действию: проиграл ровно две тысячи!
Ругать его сил у меня уже не оставалось, хоть и было желание. Но только я собрался под утро вздремнуть, как вновь появились уважительные причины для бодрствования.
Проснулся Булька. Или очнулся, после продолжительного процесса выздоровления. Как он сразу предупредил: ещё не до конца завершённого. Зато его мысли врывались в мой мозг с такой силою, что пришлось даже его попросить громко так «не кричать».
«Это у меня некий всплеск эйфории! – высказывался Булька. – В связи с тем, что мне удалось пережить очень опасное кризисное состояние организма! Даже моя наследственная память стала потихоньку возвращаться!»
«Прекрасно! Значит, теперь ты мне сможешь рассказать: что ты умеешь делать и как тебя использовать?»
«Запросто! Я могу защищать твою кожу от мелких порывов, разрезов, резкой смены температур и даже останавливать кровотечение при небольших ранах!»
«Для этого мне будет достаточно носить с собой два, три бинта! – попытался я остудить его деловой энтузиазм. – Они намного легче, чем ты!»
«К тому же я могу прекрасно массажировать твои уставшие участки подкожных мышц и проводить электростимуляцию простуженных областей по всему твоему телу!»
«В таком случае лет через восемьдесят ты мне сильно пригодишься! Раньше, увы, я простуживаться не собираюсь».
«И ещё я могу будить тебя в случае возникновения неблагоприятной среды для твоего организма! Да и в любое время…, по твоему желанию….»
«Для этого мне и будильника не надо! – бодро отвечал я. Но подспудно чувствовал, что Булька немного растерян. – А что ты ещё можешь?»
«Очень много всего! – но последнее утверждение прозвучало как‑то неубедительно. – Только…. Мне надо ещё немного сил поднабрать…. И покушать…. А там опять чего‑то вспомню!»
«Ну, так бы сразу и сказал!» – это уже было что‑то конкретное. Созвонившись с Алоисом, я соорудил для скатавшегося в комок Бульки подкормку из проводов в двенадцать вольт. Минут десять понаблюдал, как серый шар булькает от удовольствия и попыхивает голубыми искорками. И только после этого завалился спать. Хотя при этом у меня появились ощущение некой дисгармонии: словно у меня со спины содрали толстый слой кожи вместе с тёплой и плотной курткой. Неужели за короткое время так привык к подарку электромугов? А что же будет дальше? Или это на то и рассчитано? Может это разумное существо сродни наркотиков? Привыкнешь, а потом таскай всю жизнь? Только такого счастья мне не хватало!

Разбудил меня в обед приход Алоиса. Он долгое время молча разглядывал искрящееся чудо. Помня о молниях, трогать не пытался, хотя несколько раз и протягивал руку. Булька тоже как‑то почувствовал присутствие чужого человека в комнате, и пока я умывался, перестал искрить, затих и стал даже темней цветом. Для уточнения технических деталей мы с Алоисом вышли на кухню и часа три там спорили и решали, рассматривали собранные данные и подбирали самые подходящие варианты. И решили, что операцию «плохой двойник» проведёт лично мавр со своими помощниками. Естественно с самым непосредственным участием Роберта. Который благополучно добрался до выделенной ему явочной квартиры и, на данный момент, отдыхал после длинной дороги.
Больше всего трудностей вызывала у нас нехватка людей. Лаборатория наркоторговцев располагалась в труднодоступном месте и хорошо охранялась. В первую очередь от конкурентов. Если бы туда ворвались силы полиции, то преступники даже бы не сопротивлялись. А так они увидят малочисленность отряда нападения и попытаются дать самый яростный отпор. Плюс ко всему ещё и близнеца надо было подготовить заранее и доставить на место или перед самой операцией, или в момент завершения.
В общем: двух человек не хватало. А где их взять? Если бы я подключился, то заменил бы недостающую пару. Но рисковать не имел права. Оставалось только перебирать в уме все возможные кандидатуры из числа моих бывших сослуживцев. После ухода Алоиса на квартиру Роберта я этим и занялся. Имея на руках полные списки всех, кто мог нам пригодиться и в настоящее время находился рядом. После ещё нескольких часов кропотливой работы на компе, пришлось с сожалением констатировать: ни в одном человеке я не был уверен настолько, что бы доверить знания о наличии моей группы в столице. Если бы ещё не слишком ретивая слежка за Николя, можно было бы и подключить кое‑кого. Надавив на подобранных людей лишь авторитетом того же Роберта, например, и не разъясняя самой сути операции. Представив её как некую частную задумку. Или вообще полностью нанять для этого дела посторонних людей, ведь средств у меня хватало и для этого. Но «плохой близнец» требовал скрупулезного выполнения некоторых секретных действий. О которых даже догадываться непосвящённым было запрещено. А если отправлять только четверых, то риск для каждого возрастал чрезмерно. Не хватало только в такой момент потерять из‑за ранений хотя бы одного бойца. И как тут выкрутиться?
С таким тяжёлыми мыслями я вернулся в свою комнату. Сел на стул и бездумно протянул руку к дремавшему Бульке. Тот сразу встрепенулся и попытался накатиться на мою ладонь всем своим телом. Явно намекая на необходимость нового диалога. Продолжая перебирать в уме варианты готовящейся операции, я приложил серый шар к себе на плечо, и он уже сам прильнул к моей шее:
«Я вспомнил ещё несколько важных вещей! – опять слишком громко раздалось в моих мозгах. – Я умею раздуваться в объеме и менять свою окраску!»
«Хм! Раздуваться? То есть, ты хочешь сказать, что можешь стать воздушным шаром и даже поднять на себе некий груз над поверхностью?»
«Ещё чего! Летать я даже сам не могу! – в мыслях Бульки послышалась толика обиды. – Только увеличивать и менять форму».
«А какие цвета окраски у тебя могут получиться?»
«Любые…. Наверное….»
«Постой, – мне стало интересно. – А как ты видишь окружающий мир?»
«Когда я сам – то с помощью своих сонаров и очень слабого наружного зрения. Когда с тобой – всё вижу твоими глазами и слышу твоими ушами. А слушать получается лучше, когда ты спишь».
«То есть, ночью ты можешь меня охранять?»
«Конечно! И днём я могу услышать больше чем ты».
«Я тебя сейчас положу на стол, и ты мне продемонстрируешь свои цветовые возможности. Хорошо? И насчёт еды: много тебе не повредит?»
«Нисколько! – я уже умею регулировать поступление пищи в свой организм. Да и не наелся ещё. При хорошем питании память моя лучше восстанавливается. Может, ещё чего полезного вспомню».
«Давай, давай! Хоть ты и так уже просто незаменим!» – с этими мыслями я положил Бульку на стол и тот стал творить преобразования своего внешнего вида. Вначале менял цвета: с ярко желтого на красный, синий или насыщенно зелёный. Потом немного увеличился в объёме и превратился в почти правильный куб. Потом пирамиду, потом столбик, параллелепипед и напоследок усечённую призму. И самым последним трюком распластался по столу и слился с ним цветом. Если бы я не знал, то подумал бы, что стол пуст. Ай да Булька! Ай да молодец! Скоро мы с ним представления давать начнём!
Помимо этих весёлых мыслей, ещё какие‑то интуитивные ассоциации пронеслись в моём мозгу, и я попытался на них сосредоточиться. Тут же вспомнил о предстоящей операции, и вновь стал думать только о ней. И для усиления умственной деятельности, отправился на кухню подкрепиться.

Поздней ночью на связь вышел Алоис и сообщил, что найден двойник Николя. С немного странной кличкой «Воробей», он подходил для задуманного по всем параметрам кроме полностью непохожего лица. Но это было даже лучше: легче будет заманить его в столицу. Наш мавр и этот вопрос сразу продумал. Не мотаться же за «плохим близнецом» в другой город за четыреста километров! А так он сам полетит на приманку в Старый Квартал. Приманкой должен был стать не кто иной, как наш новоиспеченный граф Шалонер. Именно на таких богатеньких клиентов охотился нужный нам кандидат в покойники. Между прочим, он не только обманом обирал свои жертвы, но потом ещё и убивал. Очень тщательно при этом заметая свои следы. Преступника пытались поймать с поличным уже давно, но тот всегда выкручивался самым счастливым для него образом. Вот только, как говорится в старой пословице: «Сколь не свети, звезда, всё равно придёт …затухание». Алоис имел ещё со старых времён твёрдую уверенность на сопричастность к преступлениям некоего крупье. И был убеждён, что именно тот давал Воробью наводки на самых денежных, недалёких умом, заезжих издалека и одиноких посетителей казино.
Мне ничего не оставалось делать, как сразу же послать к нужному игровому столу нашего Цой Тана и разрешить ему проиграть ещё три тысячи. То ли крупье нервничал, то ли наш граф играл слишком спокойно и уверенно, но в эту ночь счастье улыбнулось богатому графу. И он умудрился отыграть потерянные накануне две тысячи. Сохраняя плохо разыгранную невозмутимость дилетанта, Цой Тан, уходя, щедро оставил на столе с десяток галактов и пообещал разорить казино в следующую ночь на том же месте.
Крупье оправдал возложенные на него надежды полностью. Так что ехать за Воробьём далеко не пришлось. Уже в обед следующего дня преступник буквально не спускал глаз с графа Шалонера и пытался втереться к нему в доверие. А тот и обрадовался от всей души и попросил нового знакомого вечером прогуляться вместе по городу. Ссылаясь на то, что никого в столице больше не знает. Таким образом, Воробей в нужный час оказался в нужном нам месте.
По этому поводу мне вспомнилась поговорка, которую любила повторять Патрисия в юности: «И на осу паук найдётся!»
А со мной за этот день произошло много интересного. Да и не только со мной. И причиной всему происшедшему, стал не кто иной, как пресловутый подарок электромугов.
Началось всё вполне обычным подпрыгиванием Бульки на столе, лишь только утром я вошёл в комнату для того, что бы поспать несколько часиков. Хорошее питание способствовало его выздоровлению и улучшению памяти. Я так и подумал, когда протянул руку к столу. Но создание откатилось в сторону и без обычных наших контактных «разговоров» сразу же приступило к демонстрации своих проснувшихся возможностей.
Первым делом Булька изобразил собой большую миску. Потом нечто, вроде кастрюли. Несколько моих хлопков он получил за модель плоского листа, скатанного в трубочку. И совсем бурные аплодисменты, и мои крики «браво!» сорвал за попытку превратиться в полуметрового человечка. Амебообразное, словно из мультипликации существо, неумело перебирало смешными ногами и вальяжно раскачиваясь, бродило по столу. При этом на той части, что обозначала голову, торчало что‑то наподобие носа, ушей и выступающей челюсти. Затем человечек остановился и стал менять цвет по частям тела: голова стала розовой, ниже пояса всё окрасилось в тёмный цвет, а верхняя часть туловища приняла зеленоватый оттенок. Конечности, обозначающие руки, тоже окрасились розовым. Точь‑в‑точь, как мои одеяния в данный момент. Вот тут уже я разразился продолжительными овациями.
Видимо Бульке понравилась моя реакция, так как он удивил меня ещё больше. Я уже и хлопать перестал, и рот открыл непроизвольно, и дышать почти перестал. И было от чего: на моих глазах Булька постепенно превращался в… голову! Намного бóльшую, чем моя, но, тем не менее, очень похожую. Конечно, мне сразу бросалась в глаза неестественность образуемой формы. Да и волосы у создания получались слишком толстые. Сразу видно….
И в моих мозгах молниями пронеслись мысли: а ведь и правда! Он ведь только учится! А что если ему как следует потренироваться?! Если он уже сейчас такие чудеса творит, то, что он сможет изображать впоследствии?! И как лучше использовать его уникальные возможности? Можно ли будет его надеть на себя, допустим, как…, как маску?!
Сон улетучился как ветер! Несколько часов мы провели в интенсивных переговорах, обсуждениях, пробах и даже небольшой ругани. Последнее меня окончательно убедило в том, что Булька действительно принадлежит к семейству разумных существ. И не просто мыслящих, а мыслящих хитро, с хорошей логикой и способностью к самоиронии. Причём строптивость видней всего была не в самом желании просто поспорить, а во внутреннем глубоком осознании своей правоты. Если Булька чего‑то не понимал, он тут же в этом признавался и, чаще всего, верил мне просто на слово.
Конечно, нельзя сказать, что наши отношения строились на равноценном партнёрстве. Скорей я относился к нему, как к ребёнку. Очень талантливому, чуть ли не вундеркинду, но всё‑таки ребёнку. Которого надо учить, наставлять, поправлять и опекать каждое его движение. Вот только Булька сразу предупредил: хоть он теперь со мной связан чуть ли не пожизненно, пусть я зарекусь давить на него своим авторитетом или командным положением. Но самое главное – это те существенные результаты, которых мы добились, экспериментируя с внешними изменениями человека. Подопытным экземпляром, которого, я и являлся.
Первым делом мы занялись моим лицом. Булька привычно разместился у меня на плечах и груди в виде эдакого пончо и, удлиняя отростки своего тела, наращивал толщину моей кожи в нужных местах. Трудились мы при самом ярком освещении, да ещё и в окружении четырёх зеркал. Сверяясь с несколькими фотографиями человека, документы которого имелись на запас в картотеке Алоиса и были в совершенном порядке. Вот только рожа на фотографиях вызывала непроизвольную улыбку. Обрюзгшее лицо, губы навыкате, нос, словно горный хребет и уши как у слона. Гротескное лицо, словно топором сделанное, но оно нам подходило именно из‑за своей простоты в деталях. Главное было сохранить сущность типажа, а уж с любимой женщиной, которая знала это лицо лучше своего, я встречаться не собирался. Да и вряд ли имелась такая экстремалка в повседневной жизни.
Получалось у нас довольно‑таки хорошо. Да и диспут не прекращался ни на минуту.
«Смотри внимательней: на подбородке надо добавить ещё одну складку. А на горле надо изобразить кадык».
«У тебя такого нет! А ему он зачем? Улучшает дыхание?»
«Скорей наоборот. Кадык – это некое неправильное развитие организма. Иногда связанное с серьёзным заболеванием. Вот, почти хорошо! Только чуть поострей его сделай…. Есть! Теперь в самый раз! Теперь займёмся подбородком. Булька! Зачем ты его сделал таким круглым? Словно у женщины?»
«Мне кажется – так вид более эстетичный! Ладно, сделаю ещё более квадратным, чем твой подбородок!»
«Между прочим, ты какого пола?»
«Пола? Кажется – никакого….»
«Надо же! А как вы размножаетесь? Ещё немного увеличь ямку на подбородке….»
«Пока не знаю. Вот так что ли?»
«Да, сейчас в самый раз. Может, вы просто делитесь? Или отпочковываетесь?»
«Ни одной мысли нет в моём сознании по этому поводу. Только уверен почему‑то: родителем я стану ой как не скоро!»
«Зачем ты делаешь такие толстые щёки?!»
«По двум причинам. Первая: мне будет удобней рассредоточить слой своего тела на остальные участки твоего лица. И вторая мне надо сосредоточить некий потенциал возле твоих губ. Ведь их придётся поддерживать в ином цветовом режиме, а это пока для меня довольно трудно….»
«А щетина?! – вспомнил я. – Не могу сказать, что она растёт с потрясающей скоростью, но колоть она тебя будет изрядно!»
«Нисколько! Я её просто переварю как нежелательное инородное тело. Ты даже не почувствуешь неудобства!»
«Неплохо! А если мне вдруг понадобится отпустить бороду?»
«Без проблем! Мне даже при этом удобней будет держаться за твою кожу. Пропущу волосы сквозь себя и всех делов!»
«Постой! Зачем губы такие огромные сделал? Смотри на фото, там они большие, но не до таких же размеров!»
«Странно! Если ты от хорошего питания наел себе толстые щёки, то почему бы и губы не могли обрасти салом?»
«Не для всех частей тела процесс пополнения идёт одинаково. У образца губы и так смешные. Зачем же его вообще уродом делать? Как хочешь, но в этом месте надо работать тоньше. Понял?»
«Постараюсь, Танти. Но на естественный цвет тогда не рассчитывай….»
«Эй, дружище! – моё лицо стянуло словно вакуумом. – Не так сильно! Может мне понадобится что‑то говорить, а рта открыть не удастся! Старайся не нарушать моей нервной деятельности и кровообращения. Добро?»
«То тебе толсто! То тебе тонко! – стал ворчать Булька. – Сам то знаешь – чего хочешь? И не забывай: я ведь только учусь!»
«И получается у тебя просто превосходно! На зависть любому визажисту! – подбодрил я его. – Да и спешить нам некуда. Работай!»
Нос нам удался лучше всего, равно как и уши. А вот с надбровными дугами пришлось повозиться. Когда мы их увеличивали по образцу, брови становились маленькие, словно их выщипали. Удлиняли брови – лобная часть не гармонировала с остальным лицом. Но через три часа между зеркал сидел совершенно другой человек. Хоть и губы он имел немного синеватого оттенка, но в душе я ликовал. Подобная удача мне и не снилась. Теперь у меня появился шанс быстрей добраться до гостиницы «Рока». Главное быдло по пути не вызвать подозрения среди агентов безопасности.
Но, оказалось, что Булька исчерпал ещё не все свои возможности. Когда я ему подробно разъяснил суть и смысл отпечатков пальцев, он пообещал устранить и эту проблему. Причём – легко и быстро!
Естественно, ни первого, ни второго сделать не удалось. Но четыре часа проведённые нами возле микроскопа и с увеличительными стёклами – пустяк по сравнению с той проблемой, которую при этом удалось решить. Булька протянул свою плоть по моим рукам и обвил каждый палец новой кожей с заданным рисунком. Для меня подобное было просто чудом. Не меньше.
Единственное, что беспокоило, так это возможность попасться патрулю на специальном автомобиле с мобильным лайзмером.
«А что такое лайзмер?» – тут же спросил Булька.
«О! Это такой очень полезный прибор для всех служб безопасности. Они стоят во всех космопортах и зданиях со специальным пропускным режимом. Они сканируют плоть подушечек пальцев, а если надо, то и лица и сразу подмечают любые хирургические операции. Как бы давно те не проводились. И если лайзмер зафиксировал малейшие, неучтённые в документах изменения, человека сразу посылают на сверку сетчатки глаза. А уж тогда….»
«Я, конечно, не уверен, – стал размышлять Булька. – Но мне кажется, этот ваш лайзмер будет против нас бессилен. Моё тело полностью перестроилось на твой организм. Теперь я могу моментально заменить вышедший из строя кусочек твоей кожи, без малейших шансов неприятия или не приживления. И мне кажется, срастание будет настолько естественным, что никакой прибор не усмотрит там хирургического вмешательства. Проверить мои убеждения тоже не помешает!»
«Как только представится такая возможность! – пообещал я. – Но скажи мне ещё такую вещь: а другого человека ты можешь так же изменить?»
«Не имею для этого ни потенциала, ни времени, ни возможности! Разве только на самом минимальном участке….»
«Например: на пальцах?»
«Я не уверен, что получится…. Надо экспериментировать…, – сомневался Булька. – И для этого мне придётся отторгнуть от себя частичку своего тела и умертвить….»
«А это будет больно?»
«Не пробовал, не знаю…. А что именно ты хочешь сделать?»
«Надо отпечатки пальцев Николя нанести одному плохому дядьке. И чтоб отпечатки не испортились и после смерти этого дядьки».
Булька некоторое время молчал. Видимо копался в своём, ещё не до конца проснувшемся, сознании. А я тем временем с восторгом разглядывал свои подушечки пальцев. На глаз рисунок незаметен, но под микроскопом отпечатки выглядели как на картинке‑образце.
«Для выполнения твоей задачи мне нужно запечатлеть в своей памяти пальцы Николя. И не просто запомнить, а прозондировать основательно. На это уйдёт минут тридцать. Может быть…. Потом мне ту же процедуру надо провести с вашим плохим дядькой. Вот только там уже и часа может не хватить….»
«Тогда немедленно двигаемся на лёжку Николя! – решил я. – Может тебе подкрепиться надо?»
«Могу и без подзарядки, – обрадовал меня Булька, – Но тогда я буду получать питание от тебя. А в этом случае тебе нельзя ущемлять себя в кормёжке. А ещё лучше – старайся потворствовать всем своим гастрономическим склонностям».
«Вот это здорово! Поесть я любил всегда! Вот только, не всегда удавалось…!»
«Теперь тебе диеты не грозят! Да и вообще: со мной не пропадёшь!»
С этими добрыми, напутственными словами я и покинул квартиру Алоиса и отправился к Николя. По дороге предупредив его, что к нему направлен человек. Дабы он открыл на условный стук.
А сам чуть ли не на крыльях летел в многолюдном людском потоке. Естественно, мои глаза автоматически замечали десятки агентов, шныряющих в толпе. Некоторые из них цепкими взглядами застопоривались на моей фигуре, потом, рассмотрев лицо, теряли ко мне всякий интерес. И сотни камер, расставленных в самых удобных местах, тоже изрядно напрягали моё чувство самосохранения. Но они не омрачали моей радости: я просто уверен был в своей неузнаваемости. Оставалось только изо всех сил вести себя непринуждённо, с любопытством разглядывать все окружающее и с аппетитом поглощать по дороге все, что попадалось на лотках у продавцов и предлагалось из окошечек кондитерских, закусочных и небольших кафе. Вел я себя как настоящий владелец среднего капитала: прожорливый, беспардонный и любопытный.
Теперь я мог спокойно поселиться в нужной мне гостинице и без помех обследовать и воспользоваться чуть ли не самой большой из тайн, которые мне достались в наследство от покойных императора и его начальника личной охраны Серджио. Если бы кто‑то из наших врагов, а в особенности Моус, со своими пиклийскими поборниками, узнал об этой тайне – Оилтонская империя оказалась бы на грани своей гибели. И в столице сейчас бы творился ад. А так всё было спокойно. Относительно, конечно.
Но танки на улицах не стояли, войск видно не было, работали все учреждения, магазины и общественный транспорт. А ведь не так давно, здесь стреляли, убивали и сравнивали с землёй целые кварталы. И я принимал в этом самое непосредственное участие. Вместе с принцессой Патрисией. Но тогда был путч, а сейчас устоявшаяся мирная обстановка. Тогда мы прикрывали спину друг другу, а сегодня мне страшно смотреть в её глаза. Даже в кадрах теленовостей.
Отогнав от себя мрачные мысли, я ускорил шаг, и уже через короткое время условным сигналом уведомил Николя о своём прибытии. На явку он меня впустил, но руку из кармана куртки не вынимал, держась от меня на дистанции и с напряжением ожидая моих пояснений.
Я бесцеремонно уселся на диване и выдержал издевательскую паузу. Всем своим видом показывая, что мне спешить некуда. Николя сдался первым:
– Хотелось бы узнать причину вашего визита?
Я молча придвинул стоящий сбоку стул к себе и похлопал по сиденью:
– Плохо ты встречаешь гостей! Присаживайся, поговорим. Подержимся за руки…, – Николя в этот момент стал ко мне приближаться, заворожено разглядывая и прислушиваясь к знакомому голосу. – Или тебя так запугали, что ты уже и от командира шарахаешься?
– Танти?! – выдохнул с облегчением мой товарищ. Затем всё ещё с опаской пожал протянутую ладонь и только тогда рассмеялся: – Ну ты и загримировался! Супер!!!
Не выпуская его правой руки, я взял и левую, усадил его на стул и пояснил:
– А так держаться мы будем не менее получаса!
– Кто такое придумал?!
– Наш новый член команды! Наш новый товарищ! И зовут его Булька!
– Булька?! Ай! – неожиданно воскликнул Николя. – Меня что‑то защекотало по пальцам!
– Это он так с тобой здоровается!
– Ничего себе прогресс! – он присмотрелся к моему носу. – А на твоём лице – тоже он?
– Угадал! И не только там! В общем: ты сиди спокойно, а я тебе всё подробно растолкую.

Когда через полтора часа я подходил к квартире, на которой собрались Алоис со своими помощниками и Роберт, то тоже предупредил по краберу, что скоро к ним прибудет от меня посланец. Вот только войти в эту квартиру я мог и сам. Не ожидая пока мне отроют изнутри. Что я и сделал со всей присущей мне осторожностью. Ориентируясь на звуки и не зажигая свет в смежных помещениях. Все находились в самой большой комнате, сдержанно смеясь над какой‑то историей, рассказываемой Робертом. Дабы совсем не напугать ребят я вошёл туда неслышно, но с поднятыми вверх руками. И правильно сделал! Ибо в тот же момент Алоис нырнул за внушительный комод, на ходу снимая выхваченный пистолет с предохранителя. Его помощники тоже грамотно разбежались в стороны от стола. Поднимая на меня раструбы небольших парализаторов. А Роберт рыбкой нырнул за диван, уже в полёте отведя руку с блеснувшим кинжалом. Причём делал всё зряче: при малейшей угрозе с моей стороны, кинжал бы вонзился в моё бренное тело ещё раньше, чем метатель скрылся за спинкой дивана.
– Ты кто такой?!!! Как сюда вошёл?!!! – заорал Алоис, наступая в мою сторону и напряжённо вглядываясь в темноту за моей спиной.
– Как я сюда вошёл? – спокойно переспросил я. – Так ведь у вас все двери открыты! А кто такой? Так ведь вас предупредили о моём визите!
По мере моих ответов Алоис подошёл ко мне вплотную, секунд десять напряжённо всматривался в мои глаза, а потом вернулся на своё место за столом. И только спрятав пистолет за бортом своей куртки, пробормотал:
– И как не стыдно: доводить старого и больного негра до преждевременного инфаркта!
Роберт уже в это время опять взгромоздился на диван, и с улыбкой стал подбрасывать кинжал за кончик лезвия:
– А я тебя сразу узнал!
– Да ну! – не поверил я, тоже усаживаясь за стол. – И как же тебе это удалось?
– По походке! Такой поступи, как у тебя, нет ни у кого.
– Вот те раз! – протянул я разочаровано. – Придётся походочку менять.
– Проще простого! Но ты лучше признайся, зачем ты себе так личико изуродовал? И во сколько тебе обошлась пластическая операция?
– Для общего дела не жалко! – мой голос стал твердеть. – Тем более что я тоже буду участвовать в операции. Но сию минуту мне нужен Воробей. Чем раньше я с ним войду в контакт, тем это для нас предпочтительней! Где он сейчас?
– Его Сиятельство, – стал отчитываться Алоис, – Уже подводит Воробья к нашему кварталу. Через минут двадцать мы его планировали повязать и наподдать немного дури в его кровь. Для успокоения и послушания. К моменту смерти наркотический дурман рассосётся и не оставит после себя малейших следов.
– Отлично! Тогда выходим к нему навстречу! – скомандовал я. И высокопарно процитировал: – Веди нас в бой, о гордый мавр…!
И был прерван неожиданным смехом:
– Ты бы на себя со стороны посмотрел! – стал оправдываться Роберт. – С твоей внешностью ты можешь смело выступать на подмостках любого театра!
После его слов со мной случилось то, чего я не испытывал уже лет пятнадцать: я смутился….

Глава шестая
В мозгу империи

Моё присутствие на операции помогло ребятам весьма существенно. Правда, Роберт потом бахвалился, что без и моего участие у них бы получилось хоть и дольше, зато намного тише и без проблем. В чём я с полным основанием сомневался. Хотя пошумел я здорово.
Самая большая трудность заключалась в проникновении на объект. На внешнем периметре, во дворе, находилось трое вполне вышколенных охранников, которые постоянно держали друг друга в поле зрения. Но если бы только это. В свою очередь движения всех троих отслеживали несколько видеокамер и передавали информацию на экраны дежурного оператора. У которого под боком в постоянной боевой готовности сидело ещё пять головорезов. Поэтому имелся только один выход: ликвидировать оператора первым. Миновав до того незаметно наружную охрану. В решении этого вопроса мы не мудрствовали лукаво, а просто прорыли ход к самому дальнему и неиспользуемому помещению всей фабрики изготовления наркотиков. Подробные планы всех коммуникаций у Алоиса имелись давно.
Сама фабрика находилась под землёй и состояла из двадцати комнат и залов разного назначения. На поверхности возвышалось лишь небольшое зданьице в полтора этажа и пространным гаражом машин на десять. По периметру всё окружал двухметровый каменный забор, ощетинившийся колючей проволокой и камерами наблюдения. Официально на территории проводили ремонты подержанных автомобилей.
В пределах видимости мощных ворот наша группа покинула машину. Усыплённый и связанный Воробей остался под присмотром Шекуна, второго помощника Алоиса. Шекун имел также и три крабера для постоянной связи с нами. Затем мы спустились в канализационную сеть, и уже через две минуты достигли свежего раскопа в одной из стен тоннеля. Всего лишь двадцать метров и перед нами старая кирпичная стена, в толще которой буровой робот выгрыз огромную дыру. Вполне удобную для проникновения вовнутрь. Оставалась лишь тонкая перемычка в десять сантиметров. Тщательно просканировав пространство за ней на наличие случайных посетителей из числа персонала, мы ещё и камеру просунули в микро дырку. И лишь после визуального осмотра заброшенной кладовки, бесшумно удалили оставшуюся перемычку.
Дальше всё пошло, как и запланировали. Оружие наше имело глушители наивысшего качества, поэтому действовали мы практически бесшумно. По пути в операторскую, нам попалось лишь несколько работников персонала и их трупы мы спрятали в одном из мусорных контейнеров. Оператор получил разрывную пулю в голову, даже не осознав причину своей смерти. Пятеро боевиков тоже покинули этот мир без суеты и ненужного шума.
А вот дальше начались непредвиденные осложнения. Один из наружных охранников неожиданно покинул свой пост и отправился в здание. Приспичило ему, что ли? И там наткнулся на залитые кровью трупы. Повредить наше здоровье он не успел, но вот произвести один выстрел умудрился. Двое оставшихся наружи сразу замерли и насторожились. Попутно наводя на двери своё оружие. Уходили драгоценные мгновенья! И я бросился на дверь, вывалился наружу и попытался срезать обоих охранников очередью из своего автомата. Одному пули разнесли голову, а вот второго временно спас бронежилет. Он метнулся за горку мешков с чем‑то сыпучим и, выставив руку, стал не глядя палить в нашу сторону из пистолета. Вот его то оружие и наделало шума больше всего. Выжимая последние патроны из магазина своего автомата, я заставил его затаиться на пару секунд. Этого вполне хватило для Роберта. Выпрыгнув из окна, он пронёсся по диагонали в сторону и уже оттуда всадил несколько пуль в открывшееся его взору тело.
И не останавливаясь, понёсся открывать ворота. Шекун тут же въехал вовнутрь и ворота спешно закрыли. Уже волоча за собой связанного Воробья, мы все заторопились в здание. Ведь обязательно кто‑то из соседей слышал выстрелы. А значит, минут через пять, а то и раньше, здесь будет первый наряд полиции. Вся моя команда попарно бросилась на зачистку здания. В живых не должно было остаться ни одного работника этой фабрики смерти. А то ещё впоследствии будут удивляться вопросам следователя, кто такой Николя? Плохо было только то, что услыхав выстрелы, они запаниковали и стали прятаться во все щели.
Я же занялся Воробьём. Усадил его в кресло рядом с оператором, развязал и ещё раз подержал его за подушечки пальцев.
«Всё в порядке! – через несколько секунд отозвался Булька. – Кусочки ткани прижились вполне сносно и в точности соответствую отпечаткам пальцев Николя».
«Вот и отлично! Жаль только что ты ещё не умеешь подделывать структуру сетчатки глаза».
После этого я отошёл на пять метров, тщательно прицелился и произвёл выстрел. Разрывная пуля обезобразила череп преступника до неузнаваемости. Хоть было не приятно, но я тщательно осмотрел последствия выстрела и убедился, что сетчатка глаза уничтожена основательно. В противном бы случае пришлось делать дополнительный выстрел. А это потом насторожит следователя. Зачем же мол, добивать явный труп?
Время поджимало, и я бросился вслед за своими товарищами. Скорей всего из‑за спешки я и не заметил висящего на трубах под потолком человека. Хоть он и не был из числа охранников, но оказался крепким орешком. Неожиданно спрыгнув мне на спину, он схватил мою шею в такой жёсткий и мощный захват, что у меня в глазах сразу потемнело. Руки тоже совершили инстинктивную ошибку, выронив автомат и безуспешно пытаясь разорвать захват. Спохватившись, я выхватил из чехла на бедре кинжал, внутренне молясь, что бы мне хватило воздуха. И в тот же момент, душащий меня человек, дико закричал и резко отбросил меня вперёд.
Когда я повернулся к нему лицом, он продолжал истошно орать, зажимая глаза себе ладонями.
«Это я ему сетчатку молнией поджарил!» – похвастался Булька.
«Только не надо становиться садистом!» – с этой нравоучительной мыслью я ударил противника кинжалом в сердце, прекращая его страдания.
«Кто б говорил!» – с ехидным сарказмом прокомментировал мои действия Булька. Я не стал с ним спорить, подхватил автомат и бросился к тому месту, где мы соорудили вход на эту фабрику смерти. А где вход, там и выход. Алоис меня ждал возле кладовки:
– Ребята уже на верху небось! А тебя где носит?!
– Пришлось вашу работу доделывать! Если там ещё много таких недобитков осталось – вся операция может сорваться!
– Одного убрал? Тогда всё играет! А я то переживал, что количество не сходится! Теперь – полный порядок! Уходим!
Наверху мы пересели в другой, заранее припаркованный автомобиль и уже через полчаса праздновали нашу общую, первую победу. Как ни странно, больше всех радовался Булька. Хорошо, что кроме меня, его никто не слышал. А так, он только меня утомлял своими восторгами по поводу первого боевого крещения. Что лишний раз убеждало в мысли: детям нельзя присутствовать на боевых операциях. Вот только и эти мои подспудные соображения мой новый друг улавливал прекрасно. И, с этаким мысленным нажимом, стал возмущаться:
«Я не ребёнок! Я просто перенёс второе рождение! Вот скоро моя память полностью восстановится, и я тогда точно посчитаю, сколько мне лет! Мне кажется, что ты сам можешь оказаться среди детей по сравнительному возрасту!»
«В таком случае знай: старики у нас тоже не воюют! – со смехом возразил я. – А сидят на пенсии! Так что лучше не вспоминай о своём возрасте!»

С самого утра по всем службам безопасности столицы прошла волна беспокойства и довольно быстро докатилась во дворец. Мы выждали нужное время, и Алоис позвонил Эрику Пульмену. Интересуясь слишком большим шумом. Тот уже был в курсе почти всех деталей происходящего и за несколько минут обрисовал создавшуюся ситуацию.
По мнениям полиции одна из банд‑производителей наркотиков подверглась смертельной атаке своих конкурентов или неизвестных врагов. И всё бы ничего, такое и раньше случалось, но среди трупов опознали человека, розыск на которого в приоритетном порядке объявили всего два дня назад. И этим делом заинтересовалась лично принцесса и направила для подробного расследования случившегося лучших имперских специалистов. Если Эрику станут известны дополнительные подробности, то он готов их сообщить при следующим звонке.
После таких известий мне надо было торопиться. Поэтому я напомнил каждому члену своего отряда его задачу и стал собираться. Собрал свою сумку с вещами для путешествия. Приоделся в один из моих деловых костюмов и проверил перед тремя зеркалами свою внешность. Отдохнувший Булька справлялся со своими обязанностями визажиста превосходно. Даже губы уже стали почти естественного, розовато‑красного цвета. Сверили отпечатки: даже Алоис не смог к чему‑нибудь придраться. Хоть и тщательно разглядывал полученные образцы под микроскопом и сравнивал с имеющимися у нас аналогами.
А когда столица проснулась полностью, я неспешной походкой влился в бурлящий людской водоворот. На соседней улице сел в такси. Затем сделал две пересадки. Без всякого подозрения на хвост или систему слежения. Скорей отдавая дань укоренившейся привычке. И уже через час с деловым видом разговаривал с администратором гостиницы «Рока». Долго и капризно выбирал номер, с недовольным выражением лица выслушивая характеристики предлагаемых апартаментов. В конечном итоге «польстился» невысокой ценой одного из номеров, который соседствовал с местом жительства графа Шалонера. И попросив меня не беспокоить до самого ужина, отправился «отсыпаться».
Между нашими номерами существовала двойная дверь, о которой знали почти все, и которая открывалась при поселении очень большой семьи или знатных особ с многочисленной прислугой. Вот только никто кроме администратора и меня не знал, как эту двойную дверь разблокировать и использовать по назначению.
Цой Тан, уже видевший меня накануне в новом обличье, всё равно не смог сдержать своего восхищения при моём появлении:
– Как естественно выглядит кожный покров! – восклицал он, разглядывая моё лицо со всех сторон. Вчера ему это сделать не удалось по причине спешного возвращения в гостиницу. – Если бы не знал, что это Булька – ни за что бы не поверил! Можно потрогать нос?
«Пусть трогает! – великодушно разрешил Булька, и я кивнул головой. – Только пусть не щипается!»
– Не вздумай щипаться! – предупредил я вслух. – А то молнией пощекочет в порыве самосохранения!
– Я аккуратно! Надо же! Ну совсем не отличить! И на ощупь покрытие совершенно идентично мужскому телу! – с восторгом ощупывал меня Цой Тан. – А я сразу верил, что Булька нам пригодится! И сразу знал, что он умный и сообразительный!
«Этот парень мне определённо нравится! – высказался и мой нательный визажист и охранник. – Сразу видно: разбирается в разумных существах!»
– Ладно! – прервал я их взаимное любование. – У меня важное дело, а время уходит! Ты пока посиди в моём номере, а минут через двадцать можешь вернуться и станешь следить за обоими апартаментами. Когда я тебе позвоню по краберу, закажешь хороший обед с несколькими сменами блюд прямо в мой номер. От моего имени. И там меня станешь ждать. Если понадобится что‑то ещё, добавлю при разговоре.
Цой Тан кивнул с пониманием и скрылся за смежной двойной дверью. Пока у меня была такая возможность, я не хотел, что бы о больших тайнах знало много людей. Ведь в любую минуту всё может опять измениться и неизвестно, как придётся действовать в будущем.
На быстрое раздевание и облачение в заранее приготовленный тонкий спортивный костюм, у меня ушла одна минута. Еще две минуты я провозился со скрытыми за кроватью под обоями пружинистыми панелями. Что бы они утопились во внутрь, надо было их нажимать в строгой последовательности, быстро, чуть ли не одновременно. Словно при игре на рояле. А мои огрубевшие пальцы не сразу справились с этой задачей. Но вот один свободный кусок стены вздрогнул и отъехал во внутрь комнаты. За ним виднелась резко уходящая вниз крутая лестница. В углублении на высоте груди лежало два фонаря и запасные аккумуляторы к ним. Хоть за столько лет они и утратили свою мощность, но давали свет вполне приличный.
Задвинув за собой панель, стал осторожно спускаться. Не хотелось ноги поломать в таком месте, да и ширина прохода была в притирку. Мне почему‑то вспомнился Гарольд и появилась уверенность, что он бы здесь не прошёл. Перед последними ступеньками я отключил одну из ловушек. Если бы она сработала, заблудившегося здесь незнайку пронзило бы несколькими арматурами и пришпилило, словно бабочку, к противоположной стене. В такой узкой ловушке труп невозможно убрать, разве только отпилив стальные штыри или искромсав останки на клочья. А после окончания лестницы сделал один шаг и перекрыл готовый вырваться на свободу нервно паралитический газ. Может мы, и перестраховывались, строя эти переходы, но цель, к которой они вели – того стоила. Поэтому ловушек мы здесь понаделали…! Дай электрон вспомнить сколько!
По узкому коридорчику я преодолел чуть ли не километр, а затем он резко свернул в сторону. На повороте, в самом углу лежало несколько комплектов удобных пенопластовых наколенников, налокотников и прочных кожаных перчаток. Нацепив подобное это обмундирования на себя, я не стал идти в прежнем направлении. Хотя выход существовал и там, и вёл в общую канализационную сеть. Я привстал, упёрся руками в потолок, и одновременно ударом ботинка вбил скрытый в стене механизм блокировки. Тут же над моей головой плита отъехала в сторону и открылся четырёхугольный зев нового хода. Вот там уж мне пришлось поднапрячься! Душно, жарко, тесно! И долго! Настоящая мышеловка! Заканчивалась она небольшим помещением, как раз и предназначенном для отдыха. А в случае непредвиденных обстоятельств здесь можно было и пересидеть чуть ли не неделю. Имелся здесь и запас воды, и пищи, и скатанный в рулон отличный спальник.
Приподняв очередную плиту, я оказался в расходящемся в стороны длинном коридоре. Если идти налево, то можно попасть в одно из вспомогательных помещений моего дивизиона. Вернее того дивизиона, которым мне раньше была оказана честь командовать. Но я пошёл направо. Не далеко, метров на пятьдесят. Именно в том месте чуть ниже пояса открывался новый ход. Ведущий уже к самому центру дворца. Фактически весь мой путь состоял из четырёх, как бы независимых и не связанных друг с другом переходов. Если бы случайно и нашли один из них, то установили бы засады на входе и выходе. Но очень трудно отыскать связующие звенья всей системы.
Последний ход тоже был весьма тесным и неудобным. Зато самым желанным. Моя скорость непроизвольно увеличилась, хотя передвижение на четвереньках мне уже порядком надоело. Первую остановку я сделал в нише возле бывшего рабочего кабинета покойного императора. Если повезёт, то здесь можно услышать много интересного. Забравшись в узкую щель, я убрал специальный стопор и стал осторожно вытаскивать тяжелый блок из внутренности стены.
Со стороны кабинета на этом месте располагалось прекрасное мозаичное панно из полудрагоценных камней. И только при ярком свете, наблюдая непосредственно за искомым камнем, можно было заметить, как он проваливается вовнутрь. Уж я то знаю! Лично наблюдал за испытанием. Причём обнаружить щель, в которой я в данный момент находился, тоже вряд ли кому удастся. Ибо находилась она в толстой несущей стене, другой стороной обращённой в зимний дворцовый сад.
Из моего тёмного укрытия открывался хороший вид на стол императора и стоящие возле него кресла. В кабинете стояла полная тишина, освещение проникало только из окна, выходящего в сад. Непонятно было: работает ли здесь нынешний император, или предпочёл другое место? По видимому беспорядку на столе, могло показаться, что работает. Но может, так здесь осталось со времени смерти его отца? Установить здесь подслушивающее устройство не имелось малейшей возможности: раз, а то и два раза в день подобные места обходили специальные, независимые друг от друга бригады с новейшей аппаратурой. Найти для них любую камеру или микрофон не составит малейшего труда. Но вот лично подслушать и подсмотреть через такую дырочку…!
Жаль только некого подслушивать. И проведя двадцать минут в бесцельном ожидании, я вставил блок на место и двинулся к следующей цели своего визита. Уж если я там ничего не узнаю, то придётся отбросить свою гордыню и явиться с повинной….
Пробираясь дальше, я особо внимательно следил за расставленными здесь ловушками и отключал системы оповещения. Хотя от последних толк был лишь в случае, когда знаешь что они обозначают. Кто, например, обратит внимание на испорченный и мигающий плафон перед входом в главный центр связи? Или на звякнувший ни с того, ни с сего колокол на внутреннем дворике императорской резиденции? А я бы сразу сообразил: кто‑то ползёт по тайному ходу! И готовится подслушать важнейшие секреты империи!
Главный центр связи имел высшую степень защиты. По крайней мере, так считалось. По всему периметра центра с наружной стороны проходил широкий коридор, по которому постоянно курсировали гвардейцы из дворцовой охраны. На верхнем этаже располагались покои престолонаследников, а этажом ниже раскинулся тронный зал больших приёмов. То есть приставить лейку к стене и подслушивать было негде. Как казалось….
Но на противоположной от входа стороне, периметр коридора незаметно повышался по уровню пола на десять сантиметров. Именно в толще пола и существовала плоская щель, в которой лежащий человек мог вытянуть блок, аналогичный тому, что был в толщи стены кабинета императора. При этом в центре связи открывалось маленькое окошко. Возле самого пола и за столами с приёмопередающей аппаратурой. Среди подобных плиток из природного мрамора. Появляющуюся дырку тоже можно было заметить, лишь нагнувшись под стол и тщательно присмотревшись. При закрытом состоянии стена не простукивалась, а если бы плитку сколупнули, то под ней оказался бы порядочный слой цемента. Потом ненарушенный для глаза слой сигнальных волокон, а затем толстый блок толщиной в два кирпича. Закреплённый в свою очередь весьма мощным упором. Вот только лежать в той щели приходилось в страшно неудобной позиции: на животе, приподняв верхнюю часть туловища вверх и вставив голову в дырку. Это если смотреть в обзорное окошко постоянно. Но так как в центре никого не было, мне это быстро надоело. Я просунул вовнутрь щуп с видеокамерой, одел наушники, просмотровые очки и преспокойно улёгся на спину. Резонно рассуждая, что если вдруг нагрянут специалисты со сканерами против шпионского арсенала, я вполне успею отключить и втащить камеру к себе. И блок установить на место.
Вход в главный центр связи разрешался только узкому кругу лиц. Который определялся лично императором. При существующем ныне правлении, мне и задумываться не стоило над вопросом: кто здесь распоряжается в данное время. Только принцесса выбирала проверенных людей по своему усмотрению, и никто больше. Вот только интересно было: кого она выбрала в свои поверенные?
Первым в центре появился маркиз Винселио Грок. Заменивший покойного Серджио на должности начальника дворцовой стражи. Пока он неспешной походкой подходил к столам с аппаратурой, я успел его слегка рассмотреть. Похоже, за время, которое мы с ним не виделись, он так и не изменился. Старый, прошедший все невзгоды ветеран старался держать спину прямо, а подбородок высоко. Ему уже было далеко за семьдесят: в своей молодости он обучал покойного императора боевым искусствам. Человека верней его трудно было отыскать, пожалуй, во всей империи. Вот только с фантазией у него наблюдались нестыковки. И современные технические средства он всегда опасался применять. И совесть не позволяла ему действовать в обход некоторых законов и правил. Потому‑то маркиз и находился в неофициальной отставке при жизни императора. При этом пользуясь всеми привилегиями, обедая с самим императором и пересказывая на светских раутах последние дворцовые сплетни и анекдоты.
Маркиз переходил от стола к столу, просматривая пришедшие сводки, донесения и новости. При этом он громко хмыкал, возмущённо посвистывал и бормотал под нос что‑то невнятное. Жаль, что я при этом не видел его лица: оно всегда прекрасно отражало мысли своего владельца. А через пять минут в центр стремительно вошла принцесса. Она кивнула головой в сторону маркиза и сразу начала разговор. По ходу, которого уселась в одно из кресел чуть правее моего наблюдательного пункта.
– Хорошо, маркиз, что вы уже здесь!
– Ваше Высочество?
– Просмотрели сообщения? Ничего срочного?
– Ничего…. Так, по текущим мелочам….
– Сейчас сюда придёт Хайнек. И доложит по поводу ночных событий. Мне даже не верится, что такие кровавые разборки происходят чуть ли не возле самого дворца!
На моё лицо наползла глупая, непроизвольная улыбка: голос у Патрисии не изменился! Такой же чувственной, приятной тональности и такой … родной! А вот металла добавилось основательно! И ещё чего‑то…, непонятного…. Нервозности, что ли?
– Нельзя объять необъятное, Ваше Высочество! – зафилософствовал Винселио Грок. – На вашем месте я бы не расстраивался по таким пустякам: это дело уголовной полиции. Я думаю, они сами прекрасно справятся с расследованием.
– Да они и справились! Только вот тело одно там обнаружили. А его отпечатки в нашем розыске! Вот потому и пришлось Хайнека с лучшими людьми послать на место преступления.
– И кто же этот человек?
– Николя! Да, да! Вы так удивлены, словно услышали о собственном сыне!
– Но позвольте: это тот самый Николя, что ушёл от нас два дня назад?
– Именно! Если судить по протоколу уголовной полиции….
– Очень печально, в таком случае…. Такой парень, уникальный стратег, я его лично знал, и опустился до самого дна! О время! О нравы! О….
– Патетикой нравы не исправишь! – перебила принцесса начальника дворцовой стражи. – Как по мне, то я начинаю жалеть, что не упекла всю эту подозрительную команду за решётку! Сейчас они расползлись по всему миру и неизвестно чем занимаются!
– Если он ударился в наркобизнес, – осторожно заметил маркиз, – То особого вреда империи не причинил….
– Если только не использовал бандитов как прикрытие или способ для заработка крупных сумм денег! А вот конкретно деньги, тёмные личности могли использовать только во вред Оилтонской империи. И причём вред страшный и непоправимый!
– Сомневаюсь в причинах вашего опасения! За последнее время наши силовые структуры восстановили контроль почти во всех важных сферах жизни нашего государства….
– Вот именно: «почти»! Тут у нас, под носом такое творится! А что ж тогда происходит на периферии?! На других планетах?! …Ну вот! Наконец‑то и командир нашего дивизиона появился! Докладывай!
Вошедший Хайнек кратко поздоровался со старым ветераном, которого, по‑видимому, сегодня ещё не видел, и ушёл в сторону, из пределов обзора моей камеры. Но зато голос его я слышал просто великолепно. Да и бравировать своим басом мой бывший подчинённый любил чрезмерно.
– Ваше Высочество! Без всякого сомнения, тело принадлежит Николя. Совпадают физические данные, группа крови. Идентичность также подтвердили с помощью отпечатков пальцев. Лайзмер отверг хирургическое наложение ложного рисунка кожи.
«Какой я молодец!» – от громко раздавшейся в моей голове мысли, я даже вздрогнул. И ответил с такой же силой:
«Потом похвалим друг друга! А сейчас слушай внимательно!»
В дальнейшем Булька молчал как рыба и не пугал меня своими беззвучными вскриками. А тем временем Хайнек продолжал:
– Нам неизвестно в какой последовательности велись убийства, но скорей всего внутри находилось несколько предателей. Уж слишком легко нападающие расправились со всеми бандитами. Труп Николя найден в операторской, куда сходились все нити управления подпольной фабрикой наркотиков. Череп разворочен разрывной пулей. Вероятно, именно он и оператор погибли первыми от руки предателей.
– Постой, постой…, – перебила его принцесса. – Значит, проверку на сетчатку глаза вы не провели?
– Нет такой возможности: сплошное кровавое месиво. Но раз совпали отпечатки пальцев….
– Анализ ДНК проводили?!
– А у нас его не с чем сравнивать! Я давал запрос в базу данных: файлы с анализами таинственно исчезли месяца через три после смерти императора….
– Как исчезли?!! – воскликнула принцесса и вскочила со своего кресла. – А мы разве не делали повторных анализов во время следствия?!
– Нет, конечно. Зачем повторять, если все подозреваемые находились в наших руках. И в последующее время мы об анализах не вспоминали за ненадобностью. А по поводу исчезновения файлов я возбудил внутренне расследование. Постараемся отыскать причину или чью‑то халатность….
«Так вы и отыщите! – порадовался я. – Мы в своё время и о таком подумали! Стоило мне или Серджио не убрать раз в квартал троянского коня из системы, как вырвавшийся вирус поедал помеченные заранее файлы, стирая с них всю информацию! Так что не найдёте вы данных анализа! И моих, естественно….»
– Значит…, – в голосе Патрисии звучало отчаяние, – Значит, и ДНК Тантоитана Парадорского у нас тоже нет?
– Похоже…. Возможно, расследование найдёт кое‑что….
– Всё ясно! – принцесса в раздражении стала прохаживаться вдоль столов. – А Вы, маркиз, ещё смеете утверждать, что наши силовики всё держат под контролем! Как я могу в такой обстановке быть спокойной за жизнь своего брата?! Да и своей собственной?! Столько времени прошло, а каждый день нам преподносит неприятные сюрпризы! И мы до сих пор не можем выяснить: какие же силы, и какого конкретно противника, нам противостоят! Позор! Полный позор! Перевелись мужчины в империи! Некому остановить врагов! Некому!!!
– Ваше Высочество! – маркиз, похоже, стал заводиться. – Да мы за вас и империю жизни своей не пожалеем!!! И никогда не жалели! И прятаться за чужими спинами не привыкли!!! И любого врага голыми руками разорвём!!
– Маркиз! – воскликнула Патрисия, словно опомнившись. Кажется, она даже подошла к старику и обняла за плечи. Так мне показалось по положению их ног. – Извините меня! Я совсем не имела в виду здесь присутствующих! И не принимайте мои слова лично против вас! Хорошо? Вы ведь лучше всех знаете мой склочный характер….
– Да я понимаю, Ваше Высочество! – голос Винселио Грока задрожал от переполнявших его чувств. – И нисколько на вас не обижаюсь….
Наступила неловкая пауза, которую, прокашлявшись, прервал Хайнек:
– Мне кажется надо снять усиленное наружное наблюдение. Раз Николя мёртв, ни к чему продолжать его поиски.
– Хорошо, – согласилась принцесса, опять усаживаясь в кресло. – И подключите освободившихся людей к расследованию ночной резни. Пусть проверят все связи, знакомства покойных; их родственников. Не может быть такого, что бы никто не знал о нападавших бандитах. Кто‑нибудь да подскажет вам виновников. А по поводу Николя…. Кто у него есть из родственников?
– Я уже тоже думал о сравнении его анализов ДНК с анализами ДНК близких родственников. Но он сирота, лишился родителей в четырёхлетнем возрасте. Брата и сестры не имел.
– Где находятся останки родителей?
– Родители погибли под гигантским горным обвалом….
– Где именно?
– На планете Чари. Помните такую? Она очень малонаселённа из‑за непомерной силы тяжести: три «ж»!
– А, помню, помню…. Так выходит он был очень сильным? Раз родился на такой планете?
– Ещё бы! – фыркнул Хайнек. – Он единственный, который мог побороться на равных с Гарольдом и даже с Тантоитаном.
– Значит, его опорнодвигательная система должна иметь определённые отличия! – воскликнула принцесса торжествующим голосом. – Проведите обследования тела по этому вопросу! И ещё: срочно отправьте запрос на Чари! За тридцать один год там вполне могли разобрать завал и отыскать останки его родителей. Если такое произошло, пусть немедленно проведут анализ ДНК!
«Ах ты …! – я даже мысленно не находил слов, что бы выразить своё отношение в данную минуту к принцессе. – Это ж надо до такого додуматься!!!» Мне было страшно обидно, что сами не смогли предвидеть подобное и все наши старания скорей всего пропадут втуне. Столько работы, и всё насмарку!!! Но с другой стороны в моём сердце разгорелась приятная гордость за Патрисию. За пару минут она смогла решить такой сложный вопрос и найти прекрасный выход из создавшегося положения. Молодец!
Хайнек быстро передал нужные распоряжения по системам связи.
– Готово! Через пол часа будем знать о положении дел на Чари. А ещё через час патологоанатомы дадут обоснованное и полное заключение по характеристике тела Николя.
– Если придёт подтверждение, – задумчиво промолвила принцесса, – То мне будет намного спокойнее…. Хотя с другой стороны и очень неприятно. И вы, маркиз, останетесь правы: нравы падают!
– Не обращайте внимания, Ваше Высочество, на моё старческое ворчание. Во все времена подобные восклицания звучали с не меньшей патетикой и горечью.
– Попробуй тут не обратить внимания, если с каждым днём всё больше разочаровываешься в людях!
– Ваше Высочество! Большинство людей – вполне нормальны, добры и миролюбивы! – мягко возразил её маркиз. – Это вы просто по роду своей деятельности вынуждены сталкиваться лишь с отбросами общества и прочими уголовными элементами.
– Да уж! По роду моей деятельности…. Раз я родилась принцессой, то буду вынуждена до конца своей жизни копаться в дерьме! Даже личная жизнь мне теперь принадлежать не будет….
– Вы всё‑таки решились на этот шаг? – с непонятным сочувствием спросил маркиз.
– Я просто вынуждена это сделать! И ради империи, и ради себя. Если бы хоть брат не был так непреклонен…. Между прочим, где он будет через час?
– Так…, сейчас…, – видимо маркиз сверялся с записной книжкой. – Через сорок минут император спустится из своей лаборатории в кабинет для подписи официальных бумаг.
– Тогда предупредите его о моём визите. Мне надо с ним утвердить форму официального приглашения для претендентов.
– Слушаюсь, Ваше Высочество! Я могу идти?
– Конечно! И распорядитесь о снятии тайных постов вокруг дворца. Пусть лучше люди отдохнут или займутся совершенствованием своей профессиональной подготовки.
– Как скажете, Ваше Высочество! – после этого маркиз покинул центр связи. Собралась уходить и Патрисия, но остановилась возле самой двери после вопроса Хайнека:
– Ваше Высочество! А претендентом будет считаться лишь получивший официальное приглашение?
Я сделал приближение, и мне прекрасно стало видно лицо повернувшейся принцессы. Губы её тронула скорбная, всё понимающая улыбка, а в глазах отразилась грусть с вселенской печалью. Она долго смотрела в сторону командира Дивизиона. А затем произнесла совсем непонятную для меня фразу:
– Да! При всём уважении и благодарности к некоторым людям, среди претендентов не может находиться человек из числа его старых знакомых. Это моё основное условие. Ещё есть вопросы?!
– Нет, Ваше Высочество!
– Тогда буду ждать сообщений по делу Николя. Найдите меня сразу же, как только что‑то выяснится! – и она вышла.
– Слушаюсь, Ваше Высочество! – но в последних словах Хайка звучало явное разочарование. Даже его знаменитый бас сорвался на захрипший и сиплый голос.
«О чём это они?! Что за претенденты?! Новая должность?! А нам ничего неизвестно!!! Надо спешить к дырочке в кабинет императора!» – эти мысли теснились в моей голове, пока я спешно вставлял блок на место и, с покряхтыванием разминая затёкшее тело, вылезал из узкой щели. Отойдя чуть подальше, на удобное место, где можно было встать во весь рост, я немедленно связался по краберу с Алоисом:
– Срочно продумай наши действия на случай распознания подставного трупа. И самое главное: в ближайшие часы Николя должен быть в номере у нашего графа. Именно столько времени у нас ещё есть до момента повторного объявления о розыске Стратега. Загримируй его под кого хочешь: хоть под деда, хоть под бабку. А ещё лучше: под рассыльного. Но сделай так, что бы на видеозаписях видно было, как он покидает гостиницу. Затем созвонись с Эриком Пульменом и дай задание срочно выяснить две вещи: в какое время обычно проводят проверку на наличие «жучков» в самых секретных местах и помещениях дворца. И что за приглашения собираются рассылать неким претендентам. Похоже, намереваются ввести какую‑то новую и очень важную должность. Твой прохиндей наверняка об этом наслышан. И согласуй доставку Николя с Цой Таном. Не хватало нам ещё и в гостинице проколоться! Действуй!
– Уже действую! – успокоил меня Алоис.
А я, со всей возможной поспешностью в этих крысиных переходах, отправился к кабинету императора. И успел туда, даже немного раньше времени. Ничего там ещё не происходило. Молодой император листал за своим столом какие‑то бумаги, кое‑что читал, расписывался, ставил резолюции и раскладывал по стопкам. На освещённом настольной лампой лице читалась безграничная скука и неприкрытое отвращение к суетным делам императорской канцелярии. Но как человек обязательный и уже взявшийся за какое‑то дело, император Януш Второй относился к своим обязанностям с удивительной добросовестностью. Зная его характер и нескрываемое отвращение к политическим и государственным делам прежде, можно было только восторгаться его самоотдачей сейчас.
Минут десять тишину нарушал лишь шелест бумаг да редкое потрескивание тлеющих в камине поленьев. Пожалуй, лишь камин нравился новому императору в его кабинете, и всегда перед его присутствием дрова разжигали расторопные слуги. Но вот громко хлопнула дверь и вошла принцесса. Обменявшись с императором коротким поцелуем в щёки, она встала у него за спиной и стала пробегать глазами по бумагам.
– Всё работаешь?
– Ага: насилуя своё сознание. Могла бы ты этой рутиной заниматься!
– Имей совесть, я бы тогда совсем рехнулась!
– Тоже много работы? – улыбнулся император.
– Просто кошмар! – пожаловалась Патрисия и, обойдя стол, уселась в кресло напротив. – Я просто не выдерживаю иногда. Именно это и является второй причиной, по которой я хочу часть своих забот переложить на другие плечи.
– Я тебя понимаю…. Но вот способ….
– Вот, кстати, – принцессы подвинула один из красочно оформленных листов, – Бланк приглашения для претендентов. Подпиши.
Некоторое время император читал и рассматривал бумагу со всех сторон, а потом спросил:
– А нельзя это как‑то отсрочить?
– Можно! В том случае, если ты отсрочишь срок своего отречения!
– Ещё чего?! Ты тоже имей совесть, сестричка! – в словах императора слышалось плохо скрытое раздражение. – Я все свои обещания выполняю! Которые ты, между прочим, вырвала у меня возле гроба отца! Я и так свернул свои некоторые работы! А время только наращивает необратимые искажения!
– Хорошо, я тебя поняла. Успокойся. В таком случае у меня просто нет другого выхода.
– Но почему таким способом? Почему ты не выберешь подходящего человека из числа проверенных людей? Из знати столицы? Нашей планеты, наконец?
– Потому, что это должны быть совершенно незнакомые мне люди! – твёрдо сказало Патрисия.
– Но не странно ли это, что ты хочешь выбрать из числа претендентов именно похожего на него?
– Может и странно, но я выберу самого достойного!
– И как к этому отнесётся общественность? Подобного не происходило столетия! Это же смешно! Архаично! Так поступали отсталые люди древности и герои сказок! Неужели ты скатилась до их уровня?
– Януш! – прикрикнула Патрисия на старшего брата. – А ты на себя посмотри! Чем ты занимаешься?! Безрезультатными опытами, ненужным выведением теорий, просаживанием денег на сомнительные эксперименты! И зачем? Вместо того, что бы заниматься государственными делами и спасать империю! Которую нам завещали наши родители! За которую мы несём ответственность!!!
– Ой, ой! Ну чего ты раскричалась? – император явно смутился. – Я имею полное право на определение своей судьбы!
– Тогда и я имею право варьировать своим окружением! И выбирать способ, с помощью которого на трон рядом со мной сядет человек, полностью отвечающий моим требованиям!
«Вот это да!!! Да она никак замуж собирается?!!!» – моё возмущение так всколыхнуло мои мысли, что Булька недовольно отозвался:
«Ну и чего орать, в таком случае? Сам же просил не мешать слушать!»
Я только раздражённо мотнул головой на его мысленную реплику и с напряжением ловил каждое слово.
– Трудное решение…, – император покивал головой и снова стал перечитывать бланк приглашения. – И отбор ты хочешь вести очень жёсткий…. Но ведь всё равно – приедут тысячи! Ты себе хоть представляешь то количество высокородной знати, которое существует в нашей империи?
– Представляю! Но после первого же моего просмотра большинство отсеется. А после первого тура останутся сотни. И количество их будет уменьшаться с каждым испытанием.
– А если никто из них не дотянет до требуемого тобой уровня?
– Тогда я выберу максимально приближенного по всем характеристикам!
– Но тогда он не будем похож на него! – не сдавался император.
– Это мне не важно. Главное его отношение к империи, честность, справедливость, мужество, отвага, сила и умение меня защитить при любых обстоятельствах! – всё это Патрисия выпалила с горящим взглядом и высоко поднятым подбородком.
– Да…, трудная задача им предстоит…. Только Танти и мог справиться с твоими испытаниями. Жаль, что он погиб….
– Не заставляй меня плохо говорить о покойнике! – вскипела принцесса. – И я тебя просила не напоминать мне этого имени!
– Ладно, молчу. – Януш Второй с тяжёлым вздохом подписал бумагу и, недоумённо качая головой, посмотрел вслед выскочившей из его кабинета сестре. А мне показалось, что на её глазах мелькнули слёзы. Хотя…. В царящем в остальной части кабинета полумраке, я мог и ошибиться.
«Святые электроны! Что ж это творится?! Булька, ты всё слышал?»
«Даже лучше тебя! – тут же отозвался мой нательный товарищ. – Только вот не пойму: чего ты так занервничал?»
«Патрисия – это мой самый любимый человек во Вселенной! – стал пояснять я. – По крайней мере, ещё до недавнего времени. И вполне естественно, что мне неприятна сама мысль о том, что ею будет обладать кто‑то другой!»
«Ерунда! За это время она могла вступать в сношение со многими самцами вашего вида. И это её полное право! Любое разумное существо….»
«Да ты что несёшь?! – перебил я его с гневом. – Как ты можешь рассуждать о том, о чём не имеешь даже малейшего понятия?!!»
«Сужу по твоим мыслям! Ты ведь сам считаешь, что смена партнёров вещь вполне нормальная!»
«Только в том случае, когда дело не касается любви! – при этом я чуть не закричал вслух. – А в любви все доводы рассудка бессильны!!!»
«И чего кричать? – при этом мне представилась скривленная в капризной улыбке рожица. – Всё равно не понимаю».
«Тогда близкий для тебя пример! – нашёлся я. – Я возвращаюсь на планету электромугов и меняю тебя на другое существо, подобное тебе. Оно ко мне приспособится?»
«Постой!!! – от Бульки донеслась такая волна испуга, что я поёжился. – Ты хочешь меня бросить?!!!»
«Я просто привожу это в виде примера!» – напомнил я ему.
«Пример?!! Да как ты посмел так кощунствовать?! – если бы кто‑то в этот момент приложил своё ухо к моему, то явно бы услышал крики моего товарища. – Разве можно сравнивать наши отношения с чем‑то другим?!! Я же к тебе привык не только структурой своего тела, но и мыслями, характером, самим смыслом существования!!! Мы словно неразделимое целое!! Наши сознания гармонично сплелись своими фантазиями, стремлениями и желаниями!!! Как ты мог предположить нашу разлуку?!! Пусть даже гипотетически?!!»
«А как я ещё могу объяснить тебе: что я чувствую при виде Патрисии?!! Ты ведь только смеялся надо мной и не верил тем любовным связям, которые возникают между людьми! А я к тому же, с Патрисией знаком с юности! И мы такие испытания прошли вместе, что только это роднит нас до самой смерти!»
«Ладно, пример я твой осознал. – Булька пытался оправдаться. – И смеяться над тобой у меня и в мыслях не было. Но раз вы так близки: почему ты к ней не выйдешь и всё не выяснишь?»
«О!!! Вначале ещё столько дел надо распутать! Выяснить, что со мной случилось, кто меня подставил, и кто сейчас ставит империи палки в колёса. А когда у меня на руках будут неопровержимые доказательства о моей полной невиновности, вот тогда я и предстану пред её ясные очи! Не раньше! А то меня сгоряча отправят на Треунтор и тапки! Возможно, потом и будут слёзы лить! Но мне то уже не помогут!»
«А что такое Треунтор?»
Я стал мысленно прокручивать видеозапись самой жестокой казни во Вселенной. Но Булька не выдержал и минуты:
«Всё!!! Прошу тебя, прекращай!!! От подобных нервных напряжений у меня эластичность теряется! И никогда не показывай мне подобных гадостей! Я тебе лучше на слово поверю».
«Так бы и сразу!»
В этот момент в дверь осторожно постучали. Но напрягался я зря: неслышной тенью в кабинет скользнул личный секретарь императора. Забрал готовые бумаги и оставил на столе ещё несколько листков. И также бесшумно удалился.
«Слушай, Булька! Когда мы начнём пробовать изменить мои данные по сетчатке глаза?»
«Да когда угодно! Только я даже не имею малейшего представления: что это такое?»
«Да в принципе ничего сверх сложного: специальным прибором делают фотографию открытого глаза и сличают с оригиналом. У каждого человека пересечение капилляров уникально и на несколько порядков сложнее, чем отпечатки пальцев. Даже хирургическим путём невозможно сменить сетчатку. А если произвести пересадку глаза целиком, то обычный лайзмер моментально заметит подмену. Да и капилляры при этом некоторые отмирают, меняя при операции сам рисунок».
«Значит внутреннего, вернее глубинного сканирования не производят?»
«Да оно, вроде, и не к чему!»
«А раз так, – стал рассуждать Булька. – То нам надо будет только изменить вид, который зафиксирует бесстрастная фотокамера. Правильно?»
«Как раз это – самое сложное! Фактически – ещё никому не удавалось подделать чужую сетчатку глаза».
«Но ведь ещё ни у кого не было такого друга, как есть у тебя! – похвастался Булька. – И чего мы теряем время? Мне стало интересно: получится у нас или нет. Только для этого нам понадобится и лайзмер, и прибор для фотографирования сетчатки, и много времени. Естественно!»
«Приборы будет очень трудно достать. Но мы как всегда загрузим этой проблемой нашего добряка мавра. Если у него не получится, то даже не знаю, кому поручать. А свободным временем нас должен обеспечить Николя. Ему всё равно нельзя будет теперь появляться на улицах, так пусть посидит в этих тесных переходах вместо меня. И подслушивает информацию».
С этими мыслями я предупредил Цой Тана и двинулся в обратный путь. Вряд ли я услышу в последующие часы что‑либо интересное. А вот аппетит я нагулял зверский. Не иначе это Булька у меня все соки высасывает. Подслушав мои последние умозаключения, он сразу возмутился:
«Я ведь тебя предупреждал: в еде себе не отказывай! Так что – сам виноват!»
Вернувшись в номер, я постучал в смежную дверь и оттуда выскочил спешащий Цой Тан.
– С минуту на минуту начнут прибывать посыльные! – деловито стал он рассказывать. – Алоис потребовал, что бы я заказал всякой мелочи в ближайших магазинах с доставкой сюда. И предупредил портье об этом. Ужин в твой номер должен прибыть с минуты на минуту. Я и себе заказал кое‑что из ресторана, бара и отдельного магазина‑кондитерской в вестибюле. Словно ожидаю к вечеру некую даму. Не забыл и о цветах. Видишь: их принесли сразу же. В общем, создаю самое интенсивное движение. К тому же постоянно выскакиваю в коридор и уже оттуда прокатываюсь вниз на лифте, или сбегаю по лестнице. Алоис мне посоветовал не останавливаться ни на минуту.
– Тогда беги! – разрешил я ему, переходя в свой номер и плотно закрывая смежные двери. Тут же и сам вышел в коридор и чуть не столкнулся с официантом в белоснежной форме. Тот катил перед собой внушительный стол на три полки с огромным количеством посудниц, ваз и фарфоровых судков. Лишь только он ввёз всё это великолепие в мой номер и стал сервировать стол, как я тоже решил внести свою лепту в общую неразбериху.
– Любезный, а где же грибной соус с оливками? Я всегда сразу улавливаю его божественный запах!
– Извините, господин, – лицо официанта слилось по цвету с его одеждами, – Но вы не заказывали…..
– Ещё чего?! Немедленно за ним!
– Разрешите мне позвонить в ресторан: так будет намного быстрей….
– Даже слушать не хочу! Я просил соус, и ты мне его принесёшь немедленно! Понял? Тогда: бегом!
Того словно ветром сдуло. Я тут же поднял крышку одного из блюд и чуть не задохнулся от аромата хорошо прожаренной утки с яблоками. Чудом не захлёбываясь слюной, я оторвал руками всю заднюю часть и принялся насыщаться. Когда через восемь минут вернулся запыхавшийся официант, от утки осталось только огрызки яблок да самые крупные кости. Он с отвисшей челюстью поставил соус на стол, сервировал всё остальное и вопросительно посмотрел на опустошённое мной блюдо. В ответ я великодушно махнул рукой:
– Пустую посуду можешь убрать! И передай шеф повару мои благодарности: утка получилась отменная.
– Благодарствую, господин! – на лице официанта появилась улыбка облегчения. – Не желаете вот этого салата?
– Нет, любезный, я сам себя обслужу. А ты бы мне лучше принёс бутылочку хорошего белого вина. Какое у вас самое лучшее?
– Осмелюсь предложить Вам «Огюст‑500». Прекрасное вино и отлично сочетается с любимым Вашим грибным соусом с оливками.
– Чудесно! Только давай так: пока я доем этот салат, вино должно быть у меня в бокале. Идёт?
– Сей момент, господин! – и официант умчался с ещё большей скоростью, чем в первый раз. Потом я заставил его выпить вместе со мной. Как он не ссылался на невозможность подобного, но допил полный бокал до дна. Затем он ещё три раза мотался на кухню, выполняя мои прихоти и капризы. А когда напоследок доставил мне ещё и бутылку дорогущего бренди, то уже наверняка имел устное разрешение метрдотеля на выполнение любой блажи такого выгодного клиента. Поэтому отказывался со мной выпить лишь для приличия. Расстались мы с ним лучшими друзьями и порядком навеселе. Хотя я больше притворялся. Зато наелся – как никогда. И с чувством полного удовлетворения наградил официанта ещё и приличными чаевыми. Ведь не даром он создавал сквозняки в коридорах своим мельтешением?!
В соседнем номере меня давно ждал Николя. Он сидел за столом и без зазрения совести уничтожал припасённый ужин «для дамы». Почти одновременно со мной вернулся и Цой Тан. В вестибюле он разыграл из себя обиженного и наорал на свою даму по телефону. Сказав, что уже в пути и его в гостинице не будет до самого утра.
– Слушай, «посыльный»! – он устало шлёпнулся на стул и стал торопливо насыщаться остатками пищи. – Тебе не кажется, что не хорошо объедать господина графа?
– Я бы и хорошо объесть не отказался, но с моей диетой это не приведёт ни к чему хорошему! – скаламбурил Николя и, откинувшись на спинку стула, запил свой ужин бокалом вина. – Ух! Хорошо! А то на явке мне приходилось жевать галеты и разогревать сублимированные продукты.
– Раньше ты так харчами не перебирал! – заметил я, тоже усаживаясь.
– Года видно уже не те. Наслушался я от Алоиса: какой он старый и немощный и сам вспомнил: я ведь среди вас самый долгожитель! А в таком возрасте уже пора начинать питался лучше, спать больше, дышать свежим воздухом….
– После восстановления справедливости Алоису обещана пенсия. По старшинству ты имеешь на это первоочередное право! – при этих словах я постарался выглядеть серьёзным.
– Прекрасно! – тут же оживился Николя. – Предлагаю справедливость восстановить сегодня же! А завтра….
– А до завтра, тебе ещё надо дожить! – напомнил я ему. – Поэтому уже сейчас я тебя опять проведу в такое место, где разносолами не пахнет. Зато безопасно, как у мамы за пазухой. И работа – не бей лежачего! Вот только переговорю с Алоисом.
Николя мне поверил сразу. И сразу погрустнел. Затем тяжело вздохнул и забегал глазами по тарелкам. Намереваясь перехватить хоть ещё один лакомый кусочек. Цой Тан тут же прекратил ужинать и великодушно предоставил товарищу свою порцию мяса с гарниром. И десерт, в придачу.
– Мне легче, – пошутил он, – Графа голодным не оставят!
При разговоре с Алоисом выяснилось, что шум опять поднялся порядочный. Вновь все перекрёстки заполонили агенты в штатском, а в многолюдных местах припарковались автомобили со сканерам и лайзмерами. Опять мы весь муравейник растревожили!
По поводу «жучков», то информация от Эрика поступила расплывчатая. Специальные группы работают с приборами по первому приказу принцессы, Хайнека или маркиза Винселио Грок. И какого‑то строгого графика не имеют. Весьма неудобная для нас тактика.
Новый пост – ни больше, ни меньше – как место кронпринца при правящей женщине‑императоре! Я то об этом уже знал, но Алоис сообщил мне несколько подробностей, о которых я не ведал.
Оказывается, если нынешний император отречется от престола, то императором станет принцесса Патрисия. Но только в том случае, если выйдет замуж за представителя дворянского рода. В связи с этим она собралась срочно разослать во все уголки империи пригласительные для желающих принять участие в турнире за её руку и сердце. Вот такой политический кульбит!
Эрик подробно зачитал и суть бланка, который печатались в имперской типографии многотысячным тиражом. Алоис отправил ко мне Ульриха под видом очередного посыльного с этим самым текстом. Обещая, что ждать мне придётся не долго.
Планы в моей голове уже роились один грандиознее другого, но все они упирались в одно: где достать лайзмер и прибор для регистрации сетчатки глаза. Узнав о моих заказах, Алоис не стал кричать и ругаться, а тихо и смиренно спросил:
– Когда они тебе нужны?
– Можно и сейчас! Но если ты очень занят – я готов подождать до утра.
– Нет проблем: через неделю, две, ранним утром приборы будут в твоём распоряжении….
– Завтрашнего утра!
– Слушай, командир! – я даже по голосу увидел, как Алоис сгорбился, пытаясь вызвать к себе жалость. – Ты когда‑нибудь видел черных джинов?
– В сказках ещё и не такие встречаются!
– Ха! Так то ж в сказках! А мы живём в тридцать шестом веке! И у нас, порой, даже большие деньги бессильны что‑либо ускорить.
– Больши́е, может, и нет! – согласился я. – А вот очень большие – запросто.
– Ладно, спорить с тобой бесполезно! Но знай: сна ты меня лишил надолго! А я и так придремал сегодня только часик….
– Только не надо опять заводить пластинку про старого и больного негра! Получил приказ – выполняй!
– Понял! До связи!
Я прекрасно понимал Алоиса. Каждый прибор был на строжайшем учёте и числился только в ведомственных государственных структурах. Их даже пользователям вскрывать или ремонтировать не разрешалось. А если ещё и принять во внимание последние меры безопасности, предпринятые полицией и Дивизионом для розыска Николя, то я нашему славному мавру не завидую.
Обведя взглядом притихших за столом товарищей, я добавил в голос бодрости и оптимизма:
– Скоро мы вылечим свои ссохшиеся желудки и утолим жажду удовольствий. Но, как говорится, любишь саночки возить, люби и снег лопатой кидать!
– И если я откажусь от саночек, ты меня не станешь премировать лопатой? – тут же нашёлся Николя.
– Увы! Лопата тебе положена по штату! Так что сливай эти все напитки в полиэтиленовый кулёк и бери с собой. На лёжке у тебя будет только вода.
– И почему у людей нет горба, как у верблюда? – расстраивался Николя.
– У меня вот имеется! – хлопнул я себя по плечу. – Так мне из‑за него тройную нагрузку желудку давать приходится. Так что не жалей: без горба тоже жить можно.
Затем я попросил нашего графа подежурить в моём номере, а сам быстро провёл Николя по тайному проходу. То ли я уже привык, то ли не тратил время на отключение ловушек, но в тайную комнату со спальным мешком и запасам и пищи мы добрались намного быстрей. Оставили там напитки и кусок помятого десерта и пошли дальше, поочерёдно заглядывая в кабинет императора и центр связи. По ходу дела я давал Николя самые подробные инструкции на все, как мне казалось, случаи жизни.
– Вообще то здесь здорово! – выразил Николя своё восхищение. – И я теперь буду заглядывать в такие места, где мне ещё и бывать не доводилось!
– Станешь командиром Дивизиона, будешь ходить везде! – пообещал я ему всё сразу.
– Дивизиона? Я? – засмеялся товарищ с недоверием.
– По старшинству тебе первому в генералы пробиваться.
– Нет уж, командир! Раз обещал на пенсию, держи слово!
– Да ну? Так тебя и потянет на спокойную жизнь? Откажешься от такой кипучей деятельности как наша? – уж я то точно отказывался верить в подобное.
– Ты знаешь, Танти, в последнее время мне как‑то захотелось покоя. И самое главное: постоянно перед глазами стоит Зарина. Гоню от себя плохие мысли, но очень за ней скучаю, переживаю. Когда всё закончится, дождусь её с задания и уговорю уйти в отставку.
– Ну…, если так…, – своим откровением Николя меня просто ошарашил. О его любви к жене я знал прекрасно, но всегда пропускал мимо своего сознания частую отрешённость, с которой Николя в последнее время о чём‑то задумывался. А оно вот что оказалось! – Само собой, дружище! – я похлопал его по плечу. – Мне самому уже надоели все встряски и катаклизмы. Украл бы принцессу и….
– …И построил бы новую империю! – подхватил за меня Николя. – А там новые встряски и катаклизмы!
– Может быть…. Но там посмотрим! А сейчас ты у нас становишься самым главным центром связи. Трёх краберов тебе для этого вполне хватит. Общайся со всеми, постоянно. Даже с Малышом и Арматой. Мне только маячь в особо важных случаях. Я тебе буду сам звонить при первой же возможности. Вернее давать сигнал о желании пообщаться. Мне скорей всего придётся отлучиться на неделю. Цой Тана тоже несколько дней не будет. Но номер он оплатит на две недели вперёд и скоро вернётся. Постараемся до отъезда тебе подкинуть ещё чего помягче, повкуснее, поярче и поинтересней!
– А что ты всё‑таки задумал? – Николя пожал плечами и развёл ладонями. – Ты знаешь, я ведь не любопытный, но хотелось бы просчитать время своего здесь пребывания.
– Твоего? Может неделя, может месяц! Я и сам ещё не знаю, что у меня получится. Да и самое важное не от меня зависит. Так что просчитывать я бы тебе не советовал. Сразу лучше настройся на работу в глубоком подполье.
– Да уж! Глубже некуда! – согласился мой товарищ, и мы ударили по рукам. – Если будешь рядом – заходи! Всегда рад гостям!
– Обязательно!
И, нацепив наколенники, я пополз по тёмному зеву тесного тоннеля.

Вернувшись в номер, я дал задание Цой Тану пойти в казино и сдержанно порезвиться. Ограничив сумму возможного проигрыша всего пятью сотнями галактов. В остальном ему предстояло немного изменить смысл своих развлечений. Завязать как можно больше знакомств и создать о себе репутацию вполне компанейского и весёлого парня.
Когда граф Шалонер удалился в весьма импозантном и дорогом костюме, я прошёл в свой номер и принялся вчитываться в написанное рукой Алоиса официальное приглашение. Оно действительно заслуживало отдельного внимания.
Приглашались лишь потомки старых и почтенных родов, которые могут доказать своё аристократическое положение до десятого колена. Не меньше. А уже дальше выдвигались требования, предъявляемые непосредственно к кандидатам.
С первых строк в приглашении жестко указывалось на политические пристрастия претендента. Верность Оилтонской империи ставилась превыше всего. И не только на словах, но и на деле. И не только на деле, но и в мыслях, которые проверялись в обязательном порядке. Вплоть до применения детектором лжи и домутила. Если возникали малейшие сомнения в благонадёжности.
Далее вменялось всем претендентам досконально знать историю империи, ориентироваться в хитросплетениях внешней политики и быть в курсе всех важных событий происходящих внутри собственного государства. То есть, быть готовым всегда принять единственно правильное и ответственное решение.
Само собой не допускались ко дворцу люди вульгарные, невоспитанные, безграмотные (историю выучить не сможешь!) и не придерживающиеся основных принципов мирного сосуществования.
Отдельным пунктом выдвигались требования к физической подготовке. Предпочтение отдавалось самой уникальной и разносторонней. Приветствовалось знание всех видов оружия и современных систем обороны и нападения. Плюс выносливость, умение переносить голод, холод и любые неудобства при любых испытаниях.
И в самом конце вводились некоторые ограничения внешнего вида. Они заключались только в возрасте: от двадцати до тридцати лет. И в росте. Который колебался между: метр восемьдесят и метр девяносто. Включительно.
Вот такие требования! Претендент, в общем, должен уметь всё! И всегда, везде быть лучшим. Большим и сильным! Именно такого возжелала принцесса для того, что бы возложить на его крепкие плечи большинство своих государственных забот. Да и не только заботы….
Но больше всего меня почему‑то задело её желание получить в мужья двадцатилетнего. Не слишком ли?! Самой то уже двадцать восемь исполнилось, а всё о юности вспоминает! Неприятная ревность заползла в сердце: уж не завела ли Патрисия себе молоденького фаворита? С её страстью, горячностью и любви к сексу, смогла ли она отказать себе в плотских удовольствиях? А новую фаворитку она могла выставить перед собой лишь для прикрытия своего основного увлечения? Но, рассудив здраво, я откинул эти мысли. Ей бы тогда ни к чему было устраивать эти громкие, если не сказать скандальные смотрины претендентов на пост кронпринца. Никогда она не отличалась излишней деликатностью в подобных вопросах. Если человек ей нравился, то она плевала на всех и на вся. Добиваясь поставленной в отношении данного человека цели.
Значит, она действительно хотела выбрать самого лучшего в империи мужчину, который бы идеально вписался в её представление об избраннике.
Ещё раз, просмотрев все требования, я вполне отчётливо понял, что в борьбе за её руку я могу иметь все шансы. Когда я подслушивал её беседу с Яношем Вторым, уже тогда у меня мелькнула идея: как с помощью конкурсного отбора приблизиться к принцессе официально. Если не как претендент, то, как его доверенное лицо. Только как это всё сделать? Ведь гораздо легче придумать идею, чем воплотить её в жизнь. Тем более что при реализации любого из вариантов возникало столько непредвиденных трудностей, что впору было напиться до беспамятства и забыть хоть временно о своём бессилии.
Вот только настойчивость упоминалась, как обязательная черта характера. А уж ею то я обладал в полной мере. К утру на столе лежало два огромных листа бумаги с графиками последовательности, хронологией событий и списками предполагаемых кандидатур. Большинство их них я зачеркивал, сверяясь с данными в ноутбуке. На который Алоис мне постоянно скидывал искомые файлы с информацией. И когда в соседний номер ввалился господин граф, явно навеселе, в моём длинном списке осталось всего пять имён. Лишь пять человек оптимально могли подойти на предполагаемые роли. И лишь этих пятерых я мог попытаться заменить при благоприятных обстоятельствах. А эти самые обстоятельства зависели в первую очередь от Бульки. Но ещё раньше от Алоиса и того, сможет ли он в ближайшие часы достать требуемую мной аппаратуру.
Ещё через десять минут я осторожно заглянул в номер Цой Тана, но тот уже спал мертвецким сном. А вокруг него разносился такой перегар от спиртного, что моё сердце кольнуло неподдельное сочувствие: так жестоко обращаться со своим организмом – это поистине титаническое самопожертвование! Не иначе! Но мне тут же захотелось принять точно такое же положение и отключиться от всех забот.
Может, я просто хотел оправдать своё последующее бездействие? Может и так. Так как по связи попросил Николя предупредить всех о моём предстоящем сне и завалился спать без зазрения совести.

Глава седьмая
Горгона

Я бы и обед проспал, но Булька слишком проголодался и стал приятно щекотать мою спину чем‑то похожим на покалывание. И когда в моей голове зароились первые осознанные мысли, он сразу в них вмешался:
«Вспомнил ещё одну вещь: я отношусь к древней расе разумных существ, которые называются риптоны. Почти все представители нашей расы обладают привязанностью к одной личности и проводят свою жизнь с избранным носителем другого разума».
«Почти все? Значит ли это, что среди вас существуют всё‑таки особи, которые именуют себя правительством? Или советом старейшин, или просто вождями?»
«Мне кажется – это информация на подходе. Мне почему‑то хочется, что бы среди нас тоже существовал император…. А пока у нас только межличностные отношения».
«Значит, получается, что я твой личный человек, а ты мой личный риптон?» – уточнил я. Но вместо ответа представитель новой разумной расы задал прозаический вопрос:
«А не пора ли нам подкрепиться?»
Голод действительно давал о себе знать, поэтому пришлось вскочить и заказать срочный обед в номер. Пока повара в ресторане метались, укладывая на столик заказанные блюда, мы приняли душ. Именно – мы. Так как в моей голове появились новые пояснения.
«Желательно проводить подобные омовения, – инструктировал меня риптон, – Два, а то и три раза в сутки. Мне кажется таким способом мне намного легче вымывать из моего тела отходы организма. Они со временем накапливаются во мне и мешают нормальной жизнедеятельности».
«А можно во время процедур нам разделяться?» – спросил я с небольшим содроганием.
«Можно! – подтвердил Булька. – Но потом на повторное гримирование уйдёт масса времени. Впоследствии, может быть, я научусь изменять твой облик мгновенно, по памяти. А пока….»
«…А пока всё‑таки, следи за моей внешностью! – приблизился к зеркалу и потрогал губы. – Смотри, какие они стали зелёные!»
«Ерунда! Это у меня от недоедания. Ферменты заканчиваются».
«Может тебя немного электричеством покормить? Прилажу проводки и зажму их пальцами».
«Стоит попытаться. Увеличу толщину своего тела у тебя на руках и поэкспериментируем. А вот проникать в твой организм на клеточном уровне, мне кажется, не удастся. Что‑то запрещает мне это делать. Даже попробовать боюсь».
«Значит, и не пробуй! – успокоил я его. – Мы и так много чего достигли».
Затянувшийся обед прервал своим звонком Алоис. С заслуженной гордостью сообщивший, что заказанные мной приборы уже сегодня, поздней ночью будут готовы к работе. О доставке их в гостиницу «Рока» нечего было и думать, поэтому я дал ему один из новых адресов, ещё не задействованных нами. Точка находилась совсем недалеко, и мне представлялось весьма удобным пользоваться ею в свободное время. Проверить «замороженную» квартиру тоже не мешало предварительно, но мавр сослался на катастрофическую нехватку времени и мы стали выбирать: кому пойти. Цой Тан отпал сразу по причине принадлежности к голубым кровям. Против моей кандидатуры сразу выступил Алоис, весьма красноречиво расписав страшные проверки, проводимые в столице где попало. То же самое касалось и Роберта, слишком уж многие из Дивизиона знали его в лицо. Маленький Шекун, второй помощник нашего мавра, готовился к сопровождению купленных нами приборов. Вернее уже отправился за ними в соседствующий со столицей маленький городок.
Поэтому на проверку пошёл Ульрих. Я ему дал подробную инструкцию по всем параметрам расположения и мерам безопасности. Коды доступа он повторил мне без запинки два раза. Потому как я помнил о его частой рассеянности и расхлябанности. Нельзя сказать, что Ульрих плохо владел приёмами борьбы, или пасовал перед сложным вооружением. Наоборот, тут он лидировал в своей подготовке и профессионализме. И память имел просто превосходную. Но иногда он уносился в своих мечтах куда‑то в другие миры и не сразу возвращался. Как по мне ему больше пристало ещё в молодости пойти по стопам отважных путешественников, стать разведчиком новых миров и героически покорять дикие просторы.
Ульрих вставил крабер в нагрудной карман и, держа постоянную связь со мной, отправился обследовать замороженную явку. Я же отключил звук со своей стороны и мог прекрасно слышать все его безобидные замечания и скрытые комментарии. При этом я ещё и переговаривался с Николя, который отчитывался о проделанной работе.
Судя по рассказу нашего самого глубоко законспирированного подпольщика, мне вчера невероятно повезло: я подсмотрел и подслушал беседу первых лиц в империи. Да ещё и не оду! Да ещё и очень важные! Потому как Николя лишь увидел вошедшего в центральный пост имперской связи маркиза Винселио Грока, да услышал его восклицания и междометия. А после перехода на новую позицию два часа наблюдал за молчащим императором. Который со стоическим выражением лица подписывал очередные бумаги, вердикты и распоряжения.
То есть: Николя уже жаловался на невероятную скуку и полную свою бесполезность для общего дела. Оставалось лишь напомнить ему о скором выходе на пенсию и позавидовать спокойной обстановке, которая его окружала. Что я и сделал. А потом полностью переключился на прослушивание крабера, в который Ульрих напевал нечто фривольное и беззаботное.
Скорей всего именно рассеянность и невероятное стечение обстоятельств спасли Ульриха от пленения. Он задумался о чём‑то постороннем и прошёл нужный номер двери. Квартира располагалась в довольно таки элитном районе и представляла собой узкое строение на трёх уровнях. На первом этаже располагалась гостиная, на втором две спальни и на третьем рабочий кабинет. Да ещё внизу находился довольно глубокий подвал. Жилище ничем особо не выделялось в длинном, сплошном здании, которое протянулось во всю длину улицы. Обычная фиберглассовая дверь со стальной сердцевиной и окно с двойными стёклами, закрытое снаружи прочными ставнями.
Ульрих даже не заметил, как прошёл нужный ему тридцать восьмой номер и спохватился в районе шестидесятого. Рассеянно скользнул взглядом по табличкам и резко остановился с восклицанием:
– Куда это я так разогнался?! – затем повернулся и только собрался идти назад, как его глазам предстала странная сценка. Как раз в тот момент к тридцать восьмому номеру приблизился какой‑то мужчина с газетой в руках. То ли он просто остановился и глянул на номер, пытаясь выяснить, где находится. То ли искал что‑то по объявлениям в газете. То ли оказался точно таким же рассеянным как наш товарищ. Но вот ему явно не повезло! В ту же секунду как он поднял глаза на номер, из стоящего у тротуара лёгкого флайера выскочило два парня и в мгновение ока затолкали мужчину в моментально распахнувшуюся дверь. Тот даже пикнуть не успел. Дверь тут же закрылась, упрятав за собой всех участников сценки.
– Ох, ничего себе! – снова воскликнул Ульрих. – Да что ж это такое творится?! Схватили человека и затолкали в квартиру! Странно!!!
Я уже хотел включить свой крабер на передачу и скомандовать срочный отход, как услышал со стороны Ульриха женский голос:
– Действительно! Даже страшно ходить по улицам! А вы здесь живёте?
– О нет, мадам! – чуть ли не заикаясь, ответил наш товарищ. Потом он клялся, что так и не понял, откуда взялась незнакомка. Скорей всего тоже сидела в одном из многочисленных флайеров. – Я просто проходил по улице и вдруг смотрю….
– Чего только не творится в нашей столице! У меня тоже чуть сердце от страха не остановилось! Вы уж меня не оставляйте, будьте добры! Хоть до главной улицы доведите. Там я себя буду чувствовать в безопасности. Вижу, вы настоящий джентльмен и никогда не бросите даму в трудном положении. Разрешите, я возьму вас под руку? О! Ваша рука словно сделана из стали! Я просто обожаю, когда мужчина следит за своим телом и поддерживает его в превосходной форме….
Женский голос продолжал нести всякую околесицу, а я сидел с открытым ртом и с упоением слушал такой прекрасный, милый, страстный и желанный голос! Если даже через динамик крабера на меня звуковые модуляции произвели такое впечатление, то, что тогда говорить об Ульрихе. Он сразу же превратился в полного барана. А мне, как ни странно, помогли сконцентрироваться мои же коленки. Они стали трястись он приятных воспоминаний и… от страха! Сконцентрировав всю свою волю, я прямо‑таки закипел от злости и ненависти. И тут же связался с Алоисом.
– Я и сама не знаю, как попала на эту улицу! – продолжала говорить женщина без малейшей остановки. – Мы с мамой ходили по магазинам, и я, в какой‑то момент, задумалась и потерялась. Со мной это очень часто случается: я такая рассеянная! Сейчас я узнаю, где она находится. Так, звоним….. Мамуля?! Ты где? Я тебя потеряла! Нет, мамуля, я не одна! Меня охраняет очень приятный и воспитанный молодой человек! Он просто душка! Где мы встретимся? Значит, тебе вполне хватит двадцати минут? Тогда я подожду тебя на углу, в кафе. Не волнуйся, мы только выпьем по чашечке кофе! Ты ведь знаешь, что я вполне воспитана! Жду тебя, мамуля!
Внутри я просто бушевал от злости. Значит, они там устроили засаду! А Ульриха эта стерва решила придержать на всякий случай, до полного выяснения обстоятельств. Наверняка невинному прохожему уже вкатили порцию домутила и теперь выжимают из него информацию. Как раз двадцати минут им вполне хватит для первичной проверки и они устремятся в кафе. Ульрих хоть и насторожен замеченной засадой, но полностью парализован волшебным голосом! Только бы успеть! С Алоисом я говорил, уже выскакивая из фойе гостиницы.
– Срочно! Лети на явку, куда пошёл Ульрих. Он в кафе, на ближайшем углу! Его загипнотизировала та самая стерва, что и меня на Датарге! На явке засада! Они ошиблись и схватили случайного прохожего! У нас всего двадцать минут! Уже на одну меньше. Если не успеешь мне на помощь, двигайся мне навстречу по улице Дюка Славье и подберёшь меня или нас. Постараюсь её ликвидировать. Слишком опасна! И смотри в оба! Скорей всего именно эти люди доставили нам на Датарге большие неприятности! Торопись!
Отключив связь с Алоисом, я продолжал двигаться по улице походкой весьма разгневанного и сердитого мужчины. Прохожие шарахались в стороны, издалека уступая мне дорогу. Самое положительное в этой ситуации было близкое расположение моей цели. За десять минут я вполне успевал в нужное мне кафе. Спохватившись, я заорал мысленным голосом:
«Булька! Ты спишь?!»
«Как же я могу уснуть, если тебя всего трясёт от эмоций?!»
«Срочно приготовь на моём лице что‑либо кардинальное! Любое сильное изменение подойдёт! Главное, что бы сиюминутное ты потом смог восстановить. Время у тебя будет. Но по моей команде, ты изменишь меня как хочешь! Хоть маскарадную маску изобрази на моей мордочке. Сможешь?!»
«Смогу, наверное…. Но я не ручаюсь за то, что новое личико тебе понравится….»
«Плевать! Оно мне нужно временно, что бы сбить преследователей и свидетелей с толку! Можешь даже пару бородавок добавить для омерзения….»
«Это я могу! Запросто! Хоть с десяток!»
«Не стоит маслить масло маслом! Сразу поймут, что макияж! И ещё: молнию выпустить можешь в момент удара моего кулака по телу противника? Да ещё такую, что б он потерял сознание?!
«Вроде смогу…. Но тренироваться надо было раньше! – Булька рассердился: – Действия наши надо согласовывать и проводить синхронно. Хоть за секунду, но предупреди меня о своих намерениях….»
«Обязательно предупрежу! Но ты ведь и так почти все мои мысли читаешь и намерения видишь, так что действуй самостоятельно, по обстановке!»
«Попытаюсь…, командир! – съехидничал Булька. – А звание воинское я получу?»
«Обязательно получишь! Если… убежать не сможешь! Всё подходим! Готов сменить мне лицо? Тогда сразу же на этом повороте, на счёт три. Раз, два, три…!»
Тут же моё лицо стянуло вакуумными присосками, а верхняя часть головы заметно потяжелела. Метров через десять я взглянул в проплывающую мимо витрину магазина и чуть не споткнулся от неожиданности. Оттуда на меня глянул странный тип и выпирающим вперёд подбородком, сплюснутым носом и совершенно лысый. Причём его голова смотрелась словно у персонажа из фильмов ужасов: сильно выпуклая на затылке и несуразно огромная.
«Ну молодец! Такого запоминающегося типа сотворил!»
«Старался! Только помни: губы у тебя синие! Кажется….!
«Сойдёт и так!» – я уже подходил к столикам кафе, расположившегося на одной из сторон широкого тротуара. Посетителей присутствовало немного, всего шесть человек. В их число входил Ульрих, с раскрытыми от восхищения глазами, и его милая, постоянно щебечущая собеседница. Она держала его руку и смотрела в глаза собеседника так, словно этот день самый счастливый в её жизни. Тщательно осмотрев окрестности, я принял решение изобразить сцену жуткой ревности. И, остановившись у столика со сладкой парочкой, завопил на всю улицу:
– Ах ты, шлюха!!! Так вот с кем ты мне изменяешь?!!! – и мысленно скомандовав: «Молнию!» влепил замершей от непонимания женщине демонстративную и лёгкую пощёчину. Почувствовав при этом лёгкое онемение в пальцах руки. Голова женщины тут же бессильно откинулась назад, и она стало сползать со стула. Весьма грубо я остановил её падение и продолжил кричать:
– Опять притворяешься и падаешь картинно в обморок?! Мерзкая бессердечная шлюха!!! А ты чего уставился?!!! – рявкнул я на вскочившего Ульриха. Он обалдело хлопал глазами, но голос мой вроде узнал. – А ну вали отсюда, пока я тебе рожу не начистил!!! Тоже мне ещё красавчик выискался!!! Ещё раз увижу с моей женой – все зубы выбью!!! И потом жалуйся хоть самому императору!!! Скотина ты безмозглая!!!
Кажется, Ульрих осознал всё случившееся. Он неловко опрокинул свой стул и бросился от меня в противоположную сторону. На ходу выкрикивая нелепые оправдания. Я же снова переключился на свою «неверную жену»:
– Долго ты притворяться будешь?! Опять тебя на руках нести, словно кусок дерьма?! Мне уже перед детьми и соседями стыдно за эти твои притворства и похождения!!! Ну, вот погоди! Приволоку сейчас домой, и ты опять от своей матери получишь! И учти: на этот раз я тебя защищать и не подумаю! Хватит! Сколько можно терпеть!!!
С этими словами я нацепил на локоть небольшую сумочку, взял на руки её безвольное тело и с гордым видом отправился к ближайшему углу. Как раз за ним начиналась улица Дюка Славье. Почти все оставшиеся посетители и несколько прохожих с понимающимися улыбками уставились нам вслед. При этом женщины качали головами осуждающе, а мужчины с пониманием. Но главное: никто за мной не бросился следом, и даже не пытались по телефону вызвать полицию. Кажется…. Так как оглядываться мне вроде не пристало. Не украл ведь – своё несу!
Вот только Алоиса долго нет! А другие прохожие, незнакомые с предыдущей сценой, уже стали оборачиваться на нас. Порываясь оказать помощь, а то и задать неприятные вопросы. Порой начинаешь жалеть, что вокруг тебя много сердобольных и сочувствующих людей.
Вдруг возле меня опустился флайер‑такси и сквозь лобовой пластик я узнал нашего пронырливого мавра. Он мне и дверь заднюю открыл с ловкостью истинного короля дорог и ветра. Как он только умудрился меня узнать в новом обличье?! Неужели тоже по походке?
– Садитесь, господин Ранверс! – закричал Алоис. – Что с вашей женой произошло?!
– Как обычно! – отвечал я нарочито громко: – Любит заснуть в самый неподходящий момент!
Бережно усадив женщину на сиденье, я уселся рядом, и мы рванули вверх со всей возможной скоростью. Заклеив рот своей жертвы липкой лентой и связав ей руки, я стал производить тщательный обыск. Крабер из её сумочки я тут же выбросил на крышу какого‑то проплывающего под нами здания. Остальная мелочь вовсе не заслуживала внимания и отправилась за борт вместе с сумочкой. По ходу обыска приходилось обмениваться с Алоисом короткими фразами:
– Вот ведь чудо: голосом убить может!
– Но как они здесь оказались?
– Вот у неё и выясним! Просто повезло – живой взял!
– Никто не страховал её?
– Вроде нет! Слишком увлеклись случайной жертвой!
– А Ульрих? – я тут же включил с тем связь:
– Ты как?
– Уже в порядке! Лечу на флайере к бабушке!
– Там и сиди, никуда не высовываясь! И хвост не приведи! Отбой! – и снова Алоису: – Ульрих благополучно смылся!
– Опять он что‑то напутал? Его вина?
– Да нет: скорей его счастье! Давай‑ка на улицу Лунмана! Там есть, где отсидеться и поговорить с этой дамочкой. Там же и спрятать её на время сможем.
– Я тебе завидую: никогда не останешься без крыши над головой!
– Я тебе тоже: и такси у тебя имеется и любые приборы!
– Так ведь по должности положено! – ухмыльнулся Алоис.
– И мне положено! – в тон товарищу ответил я, продолжая в то же время тщательно прощупывать одежду нашей попутчицы. – Не нравятся мне эти вставки! Очень странные! Сорвал бы одежду и выкинул сейчас, но как её в дом внести голую?
– Внутри сразу и разденешь! А я тут же отвезу её шмотки куда подальше и брошу в утилизатор.
– Добро! Кажись на месте?
– Да! Какой номер?
– Восьмой! Садись прямо во дворике.
– А если и тут засада?
– Вдвоём справимся. Так! Отлично! Держи руки на штурвале: я зайду внутрь, проверю! Если что: тарань окна!
Я выскочил из такси и внимательно осмотрелся. А затем набрал номер кода на консоли двери. Та тут же открылась, и я шагнул в почти полную темноту. На мгновение замер. Ни звука! Тут же прыгнул в сторону и включил хорошо мне знакомый выключатель. Гостиная озарилась мягким светов, и робот уборщик проворковал радостным голосом:
– Добро пожаловать к родному очагу!
Робот тоже имел важные свойства при охране этого огромного и хорошо укомплектованного гнёздышка. Поэтому я полностью успокоился; посторонние сюда не входили. Занеся женщину вовнутрь, я уложил её на диван и как заправский Дон Жуан в мгновение ока лишил её одежды полностью. Отдал всё до последней мелочи Алоису и тот через десять секунд взмыл на машине в воздух и пропал за крышами ближайших домиков.
Пока пленница не пришла в сознание, я уже более тщательно осмотрел внутренности комнат и поговорил кратко с ребятами. Непредвиденных осложнений у них не предвиделось, и поэтому я спокойно мог заняться таинственной незнакомкой. Хоть я с ней и провёл бурную ночь в своё время, но так до сих пор и не знал её имени. Так что – предстояло очень важное знакомство. И очень длинная и содержательная беседа.
Но хотелось запротоколировать все детали. Да и оставаться с подобной не то стервой, не то колдуньей я опасался. С такими как она, надо бороться группой. А для этого надо дождаться возвращения и содействия нашего мавра. Пока он не появился с требуемыми для допроса материалами, я тщательно наблюдал за пленницей. В сознание она так и не приходила, и, кажется, не притворялась. На щеке, в том месте, где я нанёс пощечину, красовалось тёмное пятно, размером с монету. Словно синяк трехдневной давности. Немного обеспокоенный таким долгим беспамятством, я решил поговорить с Булькой. Но тот на мои вопросы молчал как рыба. И лишь после усиленных криков мне удалось растормошить своего товарища риптона. Да и то он выдавил из себя лишь обессиленное ворчание:
«Мне плохо…. Потратил все силы на молнию…. Очень много энергии ушло…. Надо восстановиться…. Много спать….. А ты – много есть….»
В общем – переработался! И силёнки поиссякли…. Хоть совсем недавно мы славно пообедали, и я до сих пор чувствовал в своём желудке приятную тяжесть. Но тратить появившееся время даром? Убедившись в надёжности узлов на верёвках, которыми загадочная женщина прочно крепилась к дивану, я отправился на кухню. О свежих продуктах на глубоко и надолго законспирированной квартире нечего было и думать, но я ведь не из переборчивых. Две минуты – и ловко вскрытая ножом килограммовая банка порадовала своим приятно пахнущим содержимым: кубики куриной грудинки в красно‑буром, густом соусе. На кухне я есть не стал. Воткнул в банку столовую ложку, захватил пакет с чудесными сухариками и отправился к своей пленнице. И правильно сделал: она оказалась в полном сознании и прилагала все усилия для своего освобождения. Сомневаюсь, что бы ей это удалось. Скорей она бы даже задохнулась в затянувшейся на шее петле. Но бились в конвульсиях она отчаянно. А когда наши взгляды встретились, то я понял: что она действительно скорей согласится умереть, чем оставаться в плену.
– Мадам! Вы уже собрались уходить?! – воскликнул я, картинно заламывая руки. – А я опять останусь в тоскливом одиночестве?!
Отвечать мне она не могла не только из‑за липкой ленты на её ротике, но и петля уже затянулась так основательно, что останься я кушать на кухне с пяток минут дольше – предполагаемая ценная информация могла и не дойти до моего сведения. Петлю пришлось срочно распустить, а вместо неё соорудить две растяжки. В них пленница не сможет нанести себе ощутимого вреда, но вот излишние дёрганья доставят ей весьма болезненные ощущения.
Что она и проверяла, минут пять. А когда поняла что обездвижена окончательно, затихла и уставилась на меня ненавидящим взглядом. Я же с удовольствием поглощал куриные деликатесы и громко заедал их хрустящими сухариками. Но в то же время замечал, что женщина не сдалась окончательно и со всем усердием работала кончиком языка. Облизывая собственные губы и, тем самым, постепенно освобождаясь от наклеенного на рот скотча. Дело длительное, кропотливое, но не безнадёжное. При наличии слюны и сильных губных мышц через час она бы могла выдуть те приклеенные остатки, до которых язык не достаёт. И как только это случится, она наверняка пустить в ход своё главное оружие: свой голос.
И я вздрогнул, вспомнив какое влияние он оказывает на меня. Причем: даже через микрофон. Всё‑таки дело здесь не в газе или каких‑либо других сопутствующих лакмусов. Видимо эта женщина имеет такие звуковые модуляции, от которых у мужчин наступает умственный паралич. Если ещё чего не хуже. Так что следить надо за ней внимательно, пусть говорит только под воздействием домутила.
Пленница тем временем опустила голову, как бы в отчаянии, но продолжала освобождаться от скотча с ещё большими усилиями. Это сразу бросалось в глаза по дрожащей от напряжения макушке. Дабы не искушать судьбу, я отложил пустую банку в сторону, подошёл к женщине и поднял её голову за подбородок.
– Как вы себя чувствуете? Ой! Да вы никак сказать что‑то хотите?! Весьма сожалею, но шеф приказал вас даже не слушать.
С этими словами я быстро наклеил ей на лицо ещё две полоски скотча, крест‑накрест, перекрывая первую. Как вскинулась пленница! Как замычала и дёрнулась всем телом! Пытаясь хоть одной из связанных конечностей достать меня в бессильной злобе. Но верёвки выдержали, а возникшая при резких движениях боль заставила её успокоиться.
А тут и мой крабер подал сигнал. Алоис к моему восторгу, действовал как всегда быстро и эффективно.
– Танти! У меня всё с собой. Через пять минут прибываю к твоему домику. Два раза пройдусь, если вернусь в третий – значит всё спокойно, и сразу же открывай калитку.
– Добро! Жду! И начинаю наблюдение из окна.
Через договорённоё время на улице перед домиком показался наш мавр. Двигался он прогулочным шагом туриста, разглядывающего достопримечательности. Да и внушительный рюкзак за плечами подтверждал подобные ассоциации. Спустя несколько минут он вернулся, но уже более деловой и целеустремлённой походкой. В третий раз он направился прямиков к калитке. Которую я тут же открыл, а затем и входную дверь дома.
– Ну, как наша гостья? – стал спрашивать Алоис с порога. – Не замёрзла нагишом?
– Скорей наоборот: от её ярости чуть диван под ней не воспламенился!
– Допросим сначала без домутила?
– Ещё чего?! – испугался я. – Да она нас за минуту в безвольных баранов превратит! Я боюсь, что даже под домутилом она на нас негативно влиять будет, а уж при сознании….
– У каждого человека – разная сила воли! – самодовольно улыбнулся мавр. – А меня никто и никогда не мог загипнотизировать!
– Это – совсем другое! Уж поверь мне! Да ты сам вначале послушай, а потом хвастайся. Так, доставай всё…..
Мы разложили принесённое в рюкзаке хозяйство на столе и принялись устанавливать аппаратуру по задуманному мною плану. На пленницу направили камеру и два динамика. К камере присоединили считывающее устройство, которое выводило разговор на бумагу в виде обычных печатных знаков. Само устройство поставили в другой комнате. Там же установили и экран приёма изображения. Отключив предварительно звук. В результате получилась дублирующая система. Сидящий в другой комнате напарник мог с уверенность следить за сутью разговора, наблюдать за происходящим и отдавать команды голосом через динамики. На тот случай, если тот, кто будет допрашивать пленницу, попадёт под влияние её голоса и лишится собственной воли.
Увидя в руках Алоиса готовую к применению ампулу с домутилом, женщина сделала последнюю попытку вырваться, а затем глазами стала показывать, что желает говорить. Нас то она видела в первый раз, и поэтому надеялась провести своей умильно‑жалостливой мимикой. Зря старалась: мне достаточно было вспомнить тяжело раненного Армату и трясущегося от холода Роберта, как последние сомнении покинули моё сердце. Кивнул головой и Алоис всадил ей иглу в плечо и ввел средство в кровь. Тут же глаза пленницы стали заволакиваться туманом, а напряженные плечи поникли и расслабились. Положенные пять минут ожидания, мы тоже провели с толком. Проведя рентгеноскопическим аппаратом по каждой клеточке обнажённого тела. Не хватало ещё, что бы у неё внутри какой‑то маячок оказался, и на его сигнал сюда нагрянут ненужные товарищи. На нашей памяти подобные случаи часто имели место. Особенно с очень важными и ценными сотрудниками. А схваченная мной женщина по всем показателям подходила к этой категории.
Допрос мы проводили поочерёдно и менялись каждые десять, пятнадцать минут. И не потому, что уставали или переставали соображать, а потому что откуда‑то изнутри появлялось желание просто сидеть и слушать этот манящий и самый прекрасный голос в мире. Постепенно наши вопросы уходили от темы, теряли повелительную настойчивость, сбивались на отвлечённые понятия и переходили на ничего не значащий треп. И вот только тогда Алоис по достоинству оценил мои предосторожности. В перерывах, когда приходилось вводить антидот, мы просматривали все записи и тщательно продумывали варианты последующих вопросов. Ведь только таким образом мы могли получить правильные ответы. А ответы…. Нас просто повергли в невероятное изумление. Подобного мы не ожидали! И мечтать не могли! Потому как к нам случайно попала настолько важная шишка, что с ней на руках и с её показаниями я мог бы в случае повторного суда добиться для себя оправдательного приговора.
Вот только как этого повторного суда добиться?
Женщина оказалась легендарной, чуть ли не мифической личностью, одной из самых таинственных и знаменитых шпионок всей Галактики. Проходящей, чаще всего, в кодовых сообщениях под кличкой Горгона. Ей приписывалось несколько кровавых ликвидаций самых дорогих и хорошо законспирированных резидентов. При её предполагаемом содействии уничтожено три сети агентов в разных системах. В том числе и наша разведсеть на планете Пиклия – главной базе Моуса, столице главного врага Оилтонской империи.
Таинственная Горгона действовала всегда удачно и никогда не оставляла после себя следов. А уж о внешнем виде её даже не догадывались. Считалось только почему‑то, что она страшная, и один взгляд огненных глаз может убить любого противника. На деле оказалось, что не взгляд, а голос. Неудивительно, что ни одного свидетеля не оставалось в живых после того, как его обработают таким ангельским голоском. А затем затащат в место для допросов. Где люди весьма другого свойства и склада характера вытягивали из жертв последние сведения.
Помимо всего прочего женщина оказалась замужней. А её супругом оказался не кто иной, как господин Де Ло Кле!!! Шеф всей моусовской разведки! За голову которого на Оилтоне любому охотнику обещана целая планета. Вот только не нашлось ещё такого счастливого охотника, который бы подобрался к Де Ло Кле на расстояние выстрела. А уж тем более на расстояние удара мечом. И сведений о нём почти не было. Фотография существовала лишь одна: где он случайно попал в кадр в пятнадцатилетнем возрасте. Только и знали о нём, что он женат и свою жену боготворит. Ещё бы! Попробовал бы он ослушаться такого голоса!
Звали нашу пленницу Галина Стоурми, и происходила она из простой пиклийской семьи, ничем особым не выделявшейся ни в прошлом, ни в настоящем. А голосом своим удивляла ещё в раннем детстве. Даже выступила с несколькими концертами в сопровождении детского хора. Успех выступлений превзошёл все ожидания и Галине вполне светила роль величайшей звезды эстрады. К сожалению, на одном из концертов, она попалась на глаза своему будущему мужу и тот сразу сообразил, как можно использовать девчушку в целях разведки. Тогда ещё молодой, но амбициозный Де Ло Кле делал карьеру чуть ли по трупам своих сослуживцев и для него не составило труда подстроить катастрофу в которой якобы и погибла восходящая звезда эстрады. На самом деле её тайно перевезли в специальный интернат закрытого типа, где и превратили в коварное, страшное и безжалостное орудие для целей разведки. Между прочим, Де Ло Кле ещё в ранней юности изнасиловал Галину, а впоследствии просто заставил выйти за себя замуж. Более того, в первые годы после женитьбы он без зазрения совести использовал молодую супругу и целях продвижения по служебной лестнице. Заставляя спать с вышестоящими начальниками и проводить на них голосовые атаки с гипнотическим убеждением. А с годами и сама Галина вошла во вкус приключений, погонь, обмана и авантюризма и даже прониклась некоторыми чувствами к своему мужу‑чудовищу, составляя с ним один из самых опасных тендемов среди всех нам известных врагов.
К сожалению, не все враги нам были известны до сего дня. Оказывается все мои личные неприятности, смерть императора и создавшееся положение дел спровоцированы новым, таинственным, а от этого ещё более страшным врагом. В среде высших моусовских разведчиков его называли странным и непонятным словом Шпон. Некие силы, или некая личность, скрывающаяся за этой кличкой, вложила огромные деньги как непосредственно в клику Моуса, так и во все его секретные службы. Оплачивая большинство текущих расходов, оказывая закулисную помощь, давая нужные материалы и сведения необычайной секретности. Но за это требуя от Моуса только одного: достичь единственной и приоритетной цели. Найти место, где в Оилтонской империи проводятся сверхсекретные работы со стахокапусами.
Горгона, при всей своей осведомлённости, так и не смогла объяснить: что же могут собой представлять эти странные стахокапусы. Не то растение, не то животное, не то биоробот над созданием которого работали в одной из автономных и супер засекреченных лабораторий нашей империи. Вся информация на эту тему от тысяч агентов поступала непосредственно Де Ло Кле и лично самому Моусу. Оставалось только предполагать насколько важные сведения пытались раздобыть моусовские шпионы, раз на них тратились такие немыслимые средства и применялись такие неадекватные меры, как убийство императора, покушение на принцессу и уничтожение Всегалактического блока памяти. И как эти сведения о стахокапусах, у нас в столице, умудрялись сохранить в такой глубокой тайне, что даже мне ничего о них не было известно.
Хотя…. В моих мозгах что‑то щёлкнуло и в памяти всплыла фраза, предназначенная мне покойным ныне императором:
– Здесь нечто, что может нас обогатить так же, как и Доставку.
А вот когда и при каких обстоятельствах я услышал эту фразу, никак не мог вспомнить. И где это – «здесь»? На других планетах, или непосредственно в столице? При всём уважении к строителям, лабораторию не спрячешь в подземельях дворца. Тем более на полном сомообеспечении. Хоть бы выяснить в каком направлении науки велись работы, тогда можно проверить всех учёных из этой отрасли, выяснить, кто из них пропал и когда в последний раз появлялся. Ведь не могут великие дела решаться неизвестными студентами или тайным гением‑самоучкой. Много людей наверняка трудилось и трудится над этой проблемой. И не за всех можно поручиться со стопроцентной гарантией. Раз об этом узнал могущественный и страшный враг, значит, утечка всё же произошла.
Хотя возможен и ещё один вариант: просто дезинформация с нашей стороны. Агентура врага тратит все силы и средства на достижение недостижимого, а мы их спокойно обезвреживаем. Но уж слишком крупная игра тогда получается. Многое не стыкуется в таком случае. Откуда на политической арене возник Шпон? И я тут при чём?
Галина Стоурми всего не знала. Неосознанность всех целей – это прерогатива многих разведчиков: в случае провала мало что расскажет. Но по поводу захвата моей личности более чем полтора года назад, кое‑что прояснила. Оказывается, меня должны были просто уничтожить, как самое крепкое и верное звено императорской власти. Но что‑то у них не заладилось. Местонахождение лаборатории выяснить не удалось, и враги резонно посчитали, что мне о ней хоть что‑то известно. На одной из явок меня долго истязали самыми современными методами воздействия, в сравнении с которыми домутил – чуть ли не самое гуманное средство. Но больше двух месяцев адских усилий пропали втуне. Мне каким‑то чудом удалось сбежать, уничтожив всю охрану, следователей и медиков. По предположениям Де Ло Кле, побегу содействовала явная помощь извне. Но кто помогал, как и для чего, так и не удалось выяснить. Мне же пока оставалось либо самонадеянно думать о своем всесилии, пусть и в невменяемом состоянии, либо мучиться загадкой по поводу странных друзей‑освободителей.
О событиях в системе Датарга наша пленница предоставила очень подробную информацию. И после нужных ответов на правильно поставленные вопросы, нам представилась такая картина. Галина Стоурми со своими личными телохранителями находилась в Столице больше года. Жила на широкую ногу и совсем не считалась с расходами. Ей вменялось выполнить только одну задачу: схватить того человека, который придёт в определённый банк и начнёт оперировать суммами денег находящихся на определённом счету. О человеке должен был ей сообщить тот самый банкир, который небеспочвенно вызвал у меня серьёзные подозрения. Что он и сделал, лишь только мы занялись операциями с имперскими вкладами.
Между прочим, утечка сведений о таком секретном счёте, тоже могла вывести на конкретного предателя. Ведь его создавал лично император и собирался использовать только в самых крайних случаях. Даже вначале не планируя ставить меня в известность про коды и пароли. Хорошо, что никто не подозревал, что я лично явлюсь на Датарг.
И только когда Галина увидела меня загримированным в отеле, она с большим трудом, но узнала таки пропавшего Тантоитана Парадорского. На такой поворот событий она явно не рассчитывала, и сразу схватить меня не смогла. Тем более что я действовал не в одиночку. Де Ло Кле тогда дал ей строжайшее приказание задержать меня всеми доступными средствами до прибытия специального отряда. Что ей почти удалось сделать своим волшебным голосом. Досадный сбой произошёл лишь из‑за её двухминутной отлучки в ванную. А на выходе из отеля, она побоялась затевать стрельбу и потасовку, надеясь на спешащих к отелю супербоевиков, которые подчинялись непосредственно таинственному покровителю Моуса. Шпон как раз находился где‑то поблизости от системы и молниеносно бросил своих лучших воинов на нашу поимку. После чего мы просто вынужденно вступили в бой за спасение Роберта. Как именно просочилась секретная информация о местонахождении счёта на Датарге, знал только покровитель. Он же скорей всего и подкупил банкира.
После провала операции по моему захвату на Датарге, Горгону срочно перебросили руководить сетью агентов на Оилтоне. Указание устроить засаду на квартире, где чуть не «погорел» Ульрих, опять таки поступило откуда‑то сверху. Даже Де Ло Кле сомневался в правдивости этой информации. Потому‑то и не держали весь район в постоянном оцеплении. На наше, и особенно моё, счастье. Со временем я вполне могу высчитать всех людей, которые могли знать об этой квартире, а их будет не так уж и много. Весьма перспективная ниточка, что бы по ней добраться до нашего главного врага. Но это я сделаю потом, если вопрос останется актуальным.
Ещё от одной из своих головных болей, я так и не смог избавиться. Да и Горгона не являлась панацеей при всей своей ценности и не могла всего знать. А высказываемые в безвольном состоянии предположения, не подходят. И вообще на допросах с помощью домутила отвечают только на правильно поставленные вопросы. А жаль…. Так как меня очень интересовало: кто же из крупных фигур в нашей империи помогал или помогает сейчас моусовской разведке?! Или, что более вероятно, их весьма богатому покровителю? Кто прекрасно знал расположение дворца, мои привычки, расписание императора и массу других не менее важных секретов? Кто эта сволочь, что так глубоко и коварно влезла в сердце Оилтонской империи?
Пленная, увы, этого не знала. К большому нашему огорчению…. Конкретный виновник сразу бы упростил положение и разрядил ситуацию. А так…. Предателем мог быть кто угодно…. Вплоть до меня и… Патрисии. Хотя уже то, что на неё не указывалось ни прямо, ни косвенно, внушало определённые благие мысли. И подспудную уверенность в завтрашнем дне.
Закончили допрос мы поздней ночью. Хоть желание продолжать интересный диалог не пропало. Но воздействие домутила после десяти часов непрерывного применения, начинает вести к необратимым последствиям в умственном расстройстве. И, по правилам, подследственным полагается отдых не менее сорока восьми часов. Но и так информации хватало с головой. Её мы обрабатывали до самого утра, отвлёкшись лишь на короткое время для разгрузки пилотируемого Шекуном флайера, на котором тот доставил купленные у тёмных личностей приборы. При коротком совещании мы решили не искать нового места для нашей базы, а обосноваться здесь же. Тем более что пленница нуждалась в постоянном уходе и бдительном присмотре. Хоть для неё и существовал прекрасно оборудованный для подобных целей второй подвал, но с её голосом надо было что‑то решать. Ведь не будешь её кормить со скотчем на губах?! А попробуешь освободить прелестный ротик, даже пожалеть не сообразишь… себя!
Перед рассветом я вновь переговорил со всеми, дал новые инструкции и позволил себе и Алоису отдых в несколько часов. Именно столько времени потребовал разбуженный мною Булька на подзарядку электроэнергией. Я бы конечно и сон отложил, ради экспериментов над сетчаткой глаза, но мой личный риптон сетовал на слабость не восстановившегося организма. Пришлось нам расстаться на это время. Я пристроил Бульку на столе с оголёнными проводками: продублировал, как Алоис устроил нашу пленницу в более глубоком, самом нижнем подвальном уровне; и только тогда блаженно вытянулся на кровати. Чувствуя как гудят от усталости ноги, а в голове образуется вакуум среди хаоса голосов, лиц, мельтешения света и мыслей, противоречивых планов, мечтаний и размышлений. Проваливаясь в сон, я с мысленной улыбкой отогнал от себя мысль о том, что и ко мне подкрадывается старость. И хорошо бы тоже уйти на пенсию…. Путешествовать…. Отдыхать…. И спать, спать….

Проснулся я от громкого бульканья. Мой товарищ риптон с неистовой энергией подпрыгивал на столе, словно мяч под рукой баскетболиста. Только делал это тяжеловато, как и положено для его пятнадцатикилограммового веса. Присмотревшись, некоторое время к его прыжкам, я так и не понял: то ли он радуется, то ли злится, то ли опять на него какая хворь напала. Но всё оказалось намного прозаичнее. Лишь только я положил руку на стол, как Булька ловко по ней прокатился, осел в районе моих плеч и шеи и выдал причину своего поведения:
«Мне захотелось размяться! Энергии теперь вполне хватает, и мне кажется, я смогу допрыгнуть со стола прямо к тебе в кровать!»
«Не стоит этого делать! Я ведь и… испугаться могу!»
«Ну да! Скажи лучше: порвать на кусочки! Я тебя изучил порядочно: спросонья ты полагаешься только на инстинкты самосохранения! А они у тебя как у дикого животного….»
«Спасибо! Можешь считать, что ты мне польстил…, и порадовал своей бодростью и оптимизмом. Теперь то мы можем заняться приборами? Ты просто не представляешь, в каком временном цейтноте мы находимся!»
«Да? А мне показалось, что это твой обычный режим жизни. И вечно что‑то не успевать: нормальное явление».
«Слушай, Булька! – направляясь в соседнюю комнату, я вспомнил наш недавний разговор. – А давай я тебя и вправду оформлю на воинскую службу? Знаешь, как это здорово будет?!»
«Не понял! К чему бы это?»
«И звание сержанта тебе сразу присвою! Имею полное на то право».
«Танти! Это ж я ради шутки сказал. Оно мне надо? И поспорить я люблю! Попадётся какой‑нибудь командир самодур и будет постоянно строить по стойке смирно! А то и отжиматься заставит! А я ж инвалид: ни ручек…, ни ножек…!»
В моей голове после этого раздалось какое‑то странное хлюпанье, и я догадался, что Булька так смеётся. Глупая улыбка, признаться, и на моём лице появилась. Лишь только я представил как фигурка несуразного человечка, когда‑то изображаемая риптоном, неуклюже делает отжимания. Но постарался оставить последнее слово за собой:
«Действительно! Ты прав! В военные идут только существа решительные, с крепкой волей и со стальным характером. А вот и наши приборы! Смотри: здесь образцы сетчаток глаз. Самых разных, и не только человеческих. Как ты намерен действовать?»
«А ты как думаешь? – мне показалось, что Булька продолжает смеяться. – Буду действовать со всей решительностью, волевым усердием и несгибаемым характером. Что, кстати, весьма мне присуще! И прошу учесть: тебе будет больно, скучно, неудобно, неприятно, а то и противно. Но, как ты недавно высказывался пословицей: назвался груздем, значит, тебе отрежут и ноги и голову….»
«Да нет! Там говорится: полезай в кошёлку!»
«А какая разница? Итог то от этого не меняется! Груздю – гайка!»
Булька оказался прав. Потому как я ни за что не поверю, что он издевался надо мной специально. И не только надо мной, но и над Алоисом. Но котором производились сравнительные эксперименты. И не только над Алоисом, но и над собой, в том числе. Потому как за сутки риптон два раза заряжался электричеством по полчаса. И сам страдал от сильной усталости.
Мы начали с более лёгкого: с лайзмера. И прибор вселил в наши души изрядную порцию оптимизма: ни отпечатки, ни наращенные и изменённые части тела не вызывали малейших сомнений в плане хирургического вмешательства. Всё новое на моём теле смотрелось так, словно оно там и выросло в далёком детстве. Или превратилось в стратегические запасы в более зрелом и предусмотрительном возрасте.
А вот совладать с подделкой сложной сетчатки, нам долго не удавалась. И тут мне досталось по полной программе: глаза пекло, жгло, давило и ослепляло. Как я только зрения не лишился? Поспать не удалось и десяти минут. Всё тело, а в особенности шея, болели от постоянно напряжения и сидения в неудобных позах. Во рту горчило, в носу щипало, слёзы проложили на моих щеках глубокие впадины, а лоб прорезало несколько новых старческих складок.
Во время коротких перерывов у меня не хватало сообразительности, что бы понять: о чём рассказывают ребята в краберных переговорах, чем занять их свободное время, и что спланировать не ближайшее будущее.
И на следующее утро, когда моё терпение фактически иссякло, и я уже готовился дать отбой на большой отдых, Алоис резко выкрикнул:
– Есть! Полная идентичность! – мавр оторвался от просмотрового экрана и протянул мне снимок. Тяжесть на моей голове немного сместилась назад, глаза мои с трудом обозрели свет, но присмотреться не удалось: всё плыло пятнами и кругами. Видя, что я не могу сфокусировать взгляд, Алоис добавил: – Из последней серии, пятый номер!
«Здорово! – без энтузиазма воскликнул в моих мозгах Булька. – Именно в пятом номере мы применили тройное наложение растянутой плёнки.
– Но ведь я при этом почти ничего не видел! – попытался возражать я. – Только тени и световые пятна!
Когда я говорил с риптоном вслух, Алоису было легче следить за происходящим. Вот и сейчас он сообразил быстрее всех:
– А зачем тебе видеть в момент фотографирования? Ведь Булька утверждает, что за пару дней тренировок он сможет «ставить» запрограммированную в его памяти сетчатку за несколько секунд! Приложился лицом к прибору, моргнул пару раз, и уже всё настроено. Провели фиксацию – опять моргнул и готово: смотри да любуйся окружающими тебя идиотами.
– Конечно, не тебе ведь моргать! А со стороны всё кажется проще. Вон, и Булька говорит: тренироваться ему до одурения! Дня два, не меньше. А сейчас он хочет проверить своё умение. Давай два новых образца, с которыми мы ещё не работали. Если получится – буду ходатайствовать о присвоении ему звания лейтенанта.
– Так он согласен поступить на службу? – удивился Алоис.
– Как же…! – я на мгновение прислушался к возражениям риптона. – Говорит: только через мой труп!
– Его труп или твой?
– Конечно, мой! Если бы его, то ему бы присвоили офицерское звание посмертно…. О, святые электроны! Опять он мне глаза выжигает! Фотографируй быстрей!
Последние мытарства мне показались особенно неприятными. Но зато полностью подтвердили способности Бульки создавать наложением нескольких слоёв своей плоти на моё глазное яблоко ложной сетчатки глаза.
– Ура! – воскликнул Алоис после этого. – Теперь ты можешь заменить любого человека в Галактике!
– Вряд ли я смогу заменить тебя или Роберта! – остудил я его радость.
– А теперь спать? – с надеждой в голосе, но как можно небрежнее спросил мавр.
– Нет! Теперь я отбываю вместе с графом Шалонером в небольшое космическое путешествие. Сегодня. Вернее: уже сейчас. Но не мечтайте, что за время моего отсутствия вам удастся выспаться и наесть брюхо….
– Конечно! – горестно воскликнул Алоис. – Ты только и думаешь, как вытянуть последние жизненные соки из старого и больного негра!
– Да на тебе пахать надо! – засмеялся я. А затем, с болью сфокусировав на нём блуждающий взгляд, похлопал по чёрному плечу. – К тому же все соки у тебя в мозгах. И мне кажется: чем больше вокруг тебя трудностей, тем ты больше умнеешь! А значит: становишься сочней!
– Ну вот, уже мою голову сравнивают с арбузом! – тяжело вздохнул мавр и осторожно дотронулся до моего плеча. – А вот от такого помощника и друга я бы тоже не отказался….
– Устроим! – пообещал я. – Слетаем на планету электромугов, я тебя научу правильно бороться и…!
– …И мои сочные мозги лопнут от борцовского захвата! Танти, ты ведь знаешь: я не по тем делам!
– Тогда организуем турнир по шахматам. Булька, есть там нечто подобное?
«Вроде есть, – засыпающее пролепетал риптон, – Только играют электромуги на дне водоёмов, сцепившись наростами и передавая очередной ход мысленно. Ни доски им не надо, ни фигур…»
– Повезло тебе, Алоис! Будешь всё‑таки бороться! Кстати, можешь при этом надевать любые доспехи. Хоть с бронтозавра! Ну, не хмурься…. Шутка, шутка! Что‑то у тебя с юмором плохо стало…. Пленницу корми только через пенал. Когда очнётся, можешь поблагодарить за предоставленные сведения и пожелать в дальнейшем успешной карьеры среди лучших певиц. А то она дамочка решительная, запросто может с собой что‑нибудь сотворить. Получив напоминание и надежду, хоть задумается предварительно. Послезавтра усыпишь и опять проведёшь полный курс допроса: наверняка мы многое пропустили. А на третий допрос приготовь скрупулёзный план и график самых сокровенных вопросов. Погоняй её конкретно по явкам, паролям и выяви всех вражеских агентов.
– Не волнуйся! Шекун тоже когда‑то специализировался на следственной работе. Вдвоём мы из неё всё вытянем!
– И ещё одно безотлагательное дело. Переключи на его решение все внутренние, наружные и побочные резервы. Надо найти профессора Сартре.
– Мы уже сколько времени на это потратили, и всё безрезультатно.
– Теперь утройте усилия. К тому же я вспомнил одну нашу старую систему связи на крайний случай. Ею так никогда и не пользовались, но профессор должен о ней помнить. А вдруг, да и откликнется? – я стал писать на бумажке: – Вот текст рекламного объявления. Купишь новый крабер и дашь его номер. На этот вопрос, надо ответить таким образом. Если последует дальше вот это предложение, отправишь звонящего ко мне и дашь мой номер. Если это будет Сартре, то мы с ним договоримся.
– Выпущу рекламку в течении получаса! – пообещал Алоис.
– Вот и отлично…, – я помотал головой, – Булька!!! Кончай спать! Проектируй на меня внешность фабриканта, и немедленно возвращаемся в гостиницу! И не ворчи: как только окажемся на «Верности», дам тебе увольнительную на сутки! Чего…? Ты мне дашь навсегда? Кхе, кхе! Ладно, там посмотрим!
Приняв освежающий душ, что добавило нам обоим и настроения и бодрости, мы попрощались с Алоисом и двинулись в гостиницу. По дороге я только зашёл в один из продуктовых магазинов и накупил различных деликатесов в банках, внушительное количество сухофруктов и пяток больших плиток шоколада с орехами. Уж я то прекрасно знал о вкусах Николя и его привычке что‑либо погрызть, томясь бездельем.
Проблем по дороге у нас не возникло. Хотя я всем своим существом чувствовал чрезмерное напряжение в окружающем пространстве. Словно перед грозой, а то и перед бурей. А личностей подозрительных вокруг роилось, просто уйма! В конце концов, мне надоело замечать на себе оценивающие взгляды, и я напустил на лицо брезгливое, и в тоже время, отталкивающее выражение. Потренировавшись немного возле огромного зеркала кафе, где я утолял жажду большой кружкой пива. Не знаю, помогло ли это стать мне более не заметным, но своё мнение о любопытных я, таким образом, высказал от всей души.
Граф Шалонер, естественно, ещё изволили почивать, наполняя при этом свой номер низменным запахом перегара и смешным, прерывистым похрапыванием. Вот уж кому отличная роль досталась!
Разбуженный он перешёл в мой номер заказывать обильный завтрак как от моего, так и от своего имени. А я впустил в номер томившегося в узком коридорчике за стенкой Николя. Который сразу же стал отчитываться о своих прослушиваниях. За прошедшие сутки ему только и удалось, что перехватить гневное восклицание маркиза в имперском центре связи. Винселио Грок как всегда собирал сообщения, и одно его явно удивило. Он даже высказался вслух:
– Вот нахалы! Ноту протеста прислали! Её Высочество от смеха лопнет!
Кто, и по следам какого события прислал ноту, мы могли только предполагать. Но это событие не привнесло в жизнь Николя большого разнообразия. Хоть и сдержанно, но возмущение так и рвалось из него наружу:
– Я в тех дырах с ума сойду! Меня уже клаустрофобия одолевать начинает. Ночью сон приснился, что меня завалило стенами….
– Не завалит – они там все из бетона! И гордость должен испытывать: не каждому дано ежедневно самого императора лицезреть! А вот тебе и гостинцы обещанные. Захватишь для увеселения рациона. Пошли в мой номер, пока примешь душ, уже и завтрак подадут. Потом ещё и завтрак Цой Тана с собой заберёшь. Мы уже на корабле поедим. Если что со мной случится, действуй сам, по обстановке. Где найти Алоиса, ты уже знаешь.
И уже через час с небольшим, мы грузились в графский челнок. Беззаботно болтая, словно старые знакомые и награждая носильщика щедрыми чаевыми. Процедура отлёта из Оилтонской империи всегда удивляла даже меня своей простотой и демократичностью. Проходящих к своим кораблям владельцев с попутчиками осматривали лишь внешне, да и то: издалека. А потом только и надо было сообщить диспетчеру о том, что ты улетаешь. И получив коридор и время, ввести данные в консоль управления и надавить кнопку «старт».
Добравшись до «Верности», мы вывели её на положенное расстояние, рассчитали маршрут и совершили лунманский прыжок. И только после этого приступили к обжорству, плавно переходящему в затяжной сон. Обещанные сутки отдыха не нужны были лишь Цой Тану. Да и голодом он не страдал. Зато с каким восторгом он рассказывал о новых знакомствах. Даже я удивился его везучести и неожиданной популярности. Или действительно: на дармовую выпивку некоторые аристократы слетаются с такой лёгкостью? Словно уродливые самцы на свет красного фонаря?
Так или иначе, но некоторые знатные вельможи запросто подружились со щедрым графом Шалонером. Хотя кое‑кто из них не возжелал со мной и выпить в своё время. Даже когда я прочно обосновался в императорском дворце на первых ролях. Может, ко мне они относились с предубеждением? Подозревая в корыстных мотивах знакомства с Её Высочеством? А в лице графа, совершенно постороннего человека, они нашли некую отдушину для своих откровений?
Что ж, будем использовать любые возможности, для составления более целостной картины о том, что происходит на всех уровнях жизни в моей родной империи.
Сутки Булька отдыхал на столе с оголёнными проводами, а я на широкой и удобной постели. Изредка вставая для короткого променада и поглощения попавшейся под руку пищи. Глаза перестали болеть и слезиться, а, проснувшись окончательно, я даже пожалел, что вновь предстоят мытарства с тренировочным топтанием Бульки по моим глазным яблокам.
Хорошо хоть мои саамы худшие опасение не оправдались. То ли Булька хорошо отдохнул, то ли стал действовать более деликатно, но болевые ощущения уменьшились. Неприятной рези тоже не чувствовалось, а когда с моих глаз убиралась тройная плёнка, зрение возвращалось ко мне с каждым разом быстрей. Дабы как‑то разнообразить наши тренировки, мы много времени уделяли трансформированию лица в требуемые параметры. Вплоть до создания чуть увеличенной копии лица самого Цой Тана. Он то, между прочим, и восторгался больше всех каждому нашему успеху. Да так живо и непосредственно, что риптон проникся к нему ещё большей симпатией.
«У этого человека, – посылал он мне свои мысли и рассуждения, – Прекрасно сформированы аналитические и исследовательские способности. Я нисколько не удивлюсь, если он в скором времени займёт достойное место в среде лучших учёных, ведущих свои работы в области флоры и фауны. И с таким человеком приятно сотрудничать, интересно проводить совместные опыты, исследования, разрабатывать новые гипотезы и перспективные направления….»
«Булька! – прервал я его размышления с неприятной ревностью – Ты ведь мечтал сделать карьеру военного?! Опять что‑то с твоей памятью не в порядке?»
«Как раз наоборот: она проясняется и у меня появляется твёрдая уверенность в том, что я всегда мечтал заниматься наукой. Только в ней, – высокопарно продолжал риптон, – Я смогу реализовать в полной мере свой потенциал! А благодаря мне, и ты прославишься в научном мире!»
«Хотелось бы напомнить, уважаемому дезертиру, – в свои мысли я постарался вложить больше язвительности, – Что на данном этапе у нас стоит одна только задача: спасти свои шкуры, а соответственно и жизни, в тяжёлой борьбе за торжество справедливости. А уж потом мы будем исследовать червей в банках и взбалтывать грязь в пробирках! Возможно….»
«Эх, Танти! Нет в тебе романтики! И того томящего духа авантюризма, который выделяет истинно разумное существо из серой, безликой массы себе подобных».
– Ты мне напоминаешь великого философа Боендаля, – засмеялся я вслух, – И моего старого товарища Малыша. Ты с ним так и не успел познакомиться на яхте миледи Кассиопейской. Вот с ним можно вести подобные беседы сколько угодно. Но со мной тоже не соскучишься: авантюры так и сыпятся на мою голову. Даже искать не приходится. Но разговор разговором, а тренироваться надо! Давай теперь, для разнообразия, отрепетируем наш одновременный удар. Я ладонью, а ты молнией! У нас тогда здорово получилось!
«Так ведь я сразу ослабну!» – возмутился Булька.
– А я буду в этот момент держаться за оголённые провода. И ты сразу тяни энергию на восстановление своих сил. Начинаем!
«Да! – мысленно вздохнул риптон. – С таким носителем наукой не займёшься!»
– То ли ещё будет! – надо же подбодрить своего товарища?!

Ещё через трое суток, которые мы провели в постоянных интенсивных тренировках, мы достигли нашей цели путешествия. Был ли я уверен в том, что здесь меня ожидает безоблачное существование? И в том, что никто не устроит мне здесь ловушку? И в том, что предателей стало больше, а надеяться больше не на кого?
Не знаю. Я откидывал мрачные сомнения и убеждал себя, что нельзя полностью предаваться паранойи преследования. Особым аутотренингом убеждал себя, что всё будет просто отлично. Но огромное чувство ответственности за всю империю не давало мне расслабиться и пренебречь мерами безопасности. Поэтому предварительный звонок я сделал очень осторожный, завуалированный и почти ничего не значащий. Только и передал просьбу о встрече и назвал условный пароль. Которым меня, якобы очень давно, снабдил Тантоитан Парадорский для личного контакта.
Приглашения я получил тот час и, приняв все меры по изменению своей броской внешности, отправился на рандеву с человеком, который властвовал и вершил свой суд на четырёх малонаселённых, но весьма богатых планетах. С человеком, от которого теперь зависело очень многое. Если не сказать всё. Потому как склонить его на свою сторону будет весьма проблематично. А уж обманывать – не стоит и пытаться.
Когда я вошёл в официальный зал приёмов, то удивился почти полной пустоте и тишине, которые обитали под высокими дворцовыми сводами. Лишь в глубине тускло отсвечивал шикарный трон, вырезанный из ствола редкого красного дерева, да сидящий на нём мужчина игрался легкомысленным комплектом из ракетки и шарика на резинке. Но когда я прошёл половину зала, за моей спиной раздался громкий голос. Голос женский и мне хорошо знакомый:
– Тантоитан Парадорский! Я так и знала, что ты обязательно здесь объявишься!

Глава восьмая
Подмена

Не обращая внешне внимания на раздавшийся сзади голос, я продолжил приближаться к сидящему на троне барону Зелу Аристронгу. Тот прекратил своё легкомысленное занятие и с загадочной ухмылкой наблюдал за развитием событий. Я уже собрался остановиться и произнести положенные при таком случае приветствия, как чуть сбоку, с лёгким ветром и почти беззвучно, пронеслась женщина со стройной фигурой и встала между мной и бароном. А в мою грудь угрожающе смотрел раструб мощного парализатора.
– Стоять! И ни шагу дальше! – стальные нотки в её голосе весьма потешили моё тщеславие, но я ответил с полным спокойствием:
– Стою. Но хотелось бы поздороваться с бароном, а ты его загораживаешь.
– Зачем ты здесь, Танти? Или ты забыл, что Аристронг находится под моей защитой?
– Если бы Тантоитан захотел доставить вред барону, то и ты бы его не остановила. Откуда такая самоуверенность?
– Не выкручивайся!!! – телохранительница сделала шаг назад, и указательный палец чуть сжался на кнопке пуска парализатора. – Я тебя сразу узнала по походке! А теперь и по голосу!
«Вот это да! – не выдержал таки Булька и высказал свою мысль. – Походку твою надо изменить кардинально!»
– Но ведь отпечатки пальцев и сетчатка у него совершенно другая! – подал хозяйский и властный голос барон. – В космопорту его проверили….
– Меня при проверке не было! – возразила женщина, ни на миллиметр не сдвинувшись с моего пути. – А такой человек, как Тантоитан, может подкупить или обмануть любую службу безопасности!
– Ха‑ха! Кажется у вас такое невозможно, здесь вообще тройная перестраховка: одни службы следят за другими и наоборот! – засмеялся я, в то же время невольно любуясь стоящей на пути телохранительницей. Вернее – начальником личной охраны барона Аристронга. И по существу чуть ли не вторым человеком в здешней иерархии власти. Крепко сбитая, и в то же время изящная фигурка женщины превосходно смотрелась в тёмно‑синем комбинезоне наивысшей защиты. Именно в таком же мне удалось благополучно сдаться совсем недавно в борьбе с электромугом. Видимо у барона тоже деньжата завелись немалые, раз он такие вещи приобретает. Да и оружием она просто бравировала: гелемат на боку, в специальном креплении, требовал к себе особого уважения. А уж многочисленные прочие, незначительные на первый взгляд мелочи, убеждали меня, что телохранительница вполне могла сравниться с ходячим арсеналом. Её волевой и жёсткий взгляд так и норовил просветить насквозь ничуть не хуже, чем рентгеновские лучи. Общий вид лишь немного портила слишком уж короткая причёска, как на мой взгляд. Но в остальном, я за неё гордился. И сдерживал себя изо всех сил, что бы не броситься к ней и заключить в дружеские объятия.
Но в данный момент, я собрался поговорить с бароном наедине. И только потом решать: вовлекать ли его начальника охраны в суть предстоящих мероприятий. Поэтому я добавил в свой голос обвинительной твёрдости и обратился непосредственно к человеку сидящему на троне:
– Где же обещанная встреча с глазу на глаз?! И хочу заметить: ощущается катастрофическая нехватка времени! А после нашей беседы вы, Ваша Светлость, окончательно решите наши дальнейшие действия. Или меня так и будут держать от вас на расстоянии?
Аристронг изобразил на лице нечто, напоминающее фатальную улыбку заядлого скептика, и обратился к своей телохранительнице:
– Зарина! Дай нам всё‑таки поговорить немного. Я ведь обещал этому человеку….
– Но вы и мне обещали! – женщина говорила отрывисто, и не меняя положения тела. – Обещали во всём повиноваться именно мне, когда дело касается вашей безопасности!
– Ну хватит, хватит! Ты ведь находилась рядом, когда я давал обещание этому человеку….
– Тогда я не знала, что этот человек – Тантоитан!
– Даже если это и он – неважно! Наоборот: с удовольствием с ним пообщался бы.
– Так ведь он убил императора! – в ярости воскликнула Зарина и парализатор в её руке дрогнул от выплеснувшихся эмоций.
– Ты иногда сама себе противоречишь! – воскликнул с досадой барон. – Мы ведь много раз обговаривали это дело, и ты всем сердцем сочувствовала несправедливо обвинённому Тантоитану.
– Это только душевные ощущения! А факты говорят совсем другое….
– Зарина! Оставь нас, пожалуйста! – похоже, барон не всегда мог справиться со своим начальником личной охраны. И это притом, что являлся он человеком жёлчным, безапелляционным и во многих кругах слыл самодуром и беспричинно злобствующим тираном. И подобное вежливое обращения ему совсем не шло. Особенно по моим воспоминаниям. А раз он так сдерживается, значит, действительно признаёт немалые заслуги Зарины в сфере безопасности, как своей семьи, так и самого себя. Интересно, что новый начальник охраны успел здесь наворочать за полтора года моего «отсутствия» среди нормальных людей?
А властности, сколько появилось в её взгляде! А уверенности в движениях! А осознания своей силы и правоты! Хм! Уж не сблизилась ли она с бароном не только по делу своей службы? Уж больно она тверда в своих суждениях! Да ещё с таким человеком!
Словно прочитав эти пикантные мысли, Зарина криво усмехнулась и стала обходить меня по большой дуге. Не оглядываясь на сидящего в кресле правителя.
– Можете говорить! Но ответственность с себя я снимаю! Само собой разумеется: отсюда, Тантоитан, ты живым не выйдешь! Если только с бароном что‑нибудь случится! Понял?!
Я растерянно оглянулся себе за спину и недоумённо пожал плечами:
– К кому это ты обращаешься?
– К моему «бывшему» наставнику и учителю! – женщина особо подчеркнула прошедшее время. Затем чуть ли не попкой открыла дверь, скрылась за ней, но таки не сдержала своего раздражения: закрывающаяся дверь грохнула, словно при выстреле тяжёлого орудия.
Покачивая осудительно головой, я протянул руку барону для приветствия. Тот мгновение замешкался, глядя на неё с подозрением, но потом всё‑таки крепко пожал. Глядя при этом мне прямо в зрачки.
– Что…? Неужели ты и вправду…? Да нет! Совсем не тот тип лица! Тогда кто ты?
– Вот об этом мы и поговорим, уважаемый Зел Аристронг. Только вначале хочу передать привет ещё и вашему сыну Артуру! Как его самочувствие?
– Превосходное! – после моего вопроса лицо собеседника словно окаменело, и слова из себя он выдавливал через силу. – А от кого привет?
– От его лучшего друга и защитника! – я повёл глазами по сторонам, подыскивая другой стул. – И как всегда подданные приветствуют своего владыку стоя? Может, пригласишь в свой «свежатник»?
Так называлось небольшое помещение, примыкающее к тронному залу. В его прохладном, рассчитанной влажности воздухе вылёживались в многочисленных дубовых бочонках коньяки изумительного вкуса. И знало об этом месте буквально несколько человек. Может уже и чуть больше, если приплюсовать Зарину. Но побывать там, а уж тем более удостоиться угощения, всегда считалось высшей привилегией и несравнимым удовольствием. После моего вопроса Аристронг немного расслабился, встал со своего деревянного трона и похлопал меня по плечу:
– Что ж, таинственный всезнайка, проверим тебя ещё и на роль дегустатора! Если ты и там себя покажешь: то я буду несказанно удивлён….
– О‑о! – я пристроился возле него сбоку, и мы отправились к потайной двери. – После предстоящего рассказа, ты удивишься ещё больше!
Войдя в «свежатник» и разместившись за столом внушительного размера, я уже более тщательно присмотрелся к внешности Аристронга. Судя по тому, как он ловко расставлял на столе хрустальные графины с коньяками, изумительной красоты бокалы и лёгкую закуску в вазочках: сноровки и врождённой поворотливости он не потерял. Хотя в коротких курчавых волосах наметились проблески седины, а выступающий животик слегка портил впечатление от внешнего вида. Да и на щеках появились некоторые утолщения, что наводило на мысли о более спокойной жизни в здешнем баронстве. То ли некогда не в меру ретивый хозяин забросил постоянные физические упражнения, то ли слишком налегает на выпивку и сопутствующую ей перенасыщенность пищей? Или может годы сказываются?
Хотя, какие там годы! Ведь барону только тридцать восемь лет, а в таком возрасте не стоит и вспоминать о прожитых годах. Жизнь, правда, его не баловала и доставила массу неприятностей и испытаний. Женился Аристронг тоже слишком рано, хоть и не по своей воле. Но его отец в те времена руководствовался лишь политическими соображениями, присоединяя под свой герб ещё две планеты, и мнение сына его не волновало. Тем не менее, первый ребёнок у Аристронга появился, когда ему было лишь четырнадцать лет. А матери ребенка лишь на год больше. Как ни странно подобное событие не испугало молодую пару, а только наоборот усилило их взаимное любовное влечение. Результатом этого влечения стало ещё двое прекрасных деток явившихся на свет в течении последующих трёх лет. Так что ещё до момента своего совершеннолетия молодой наследник стал многодетным отцом.
И как раз с того времени и начались крупные неприятности. Трагические события буквально уничтожили царящее в баронстве мир и благоденствие. Наёмные убийцы получили заказ от неизвестных личностей на полное устранение, как самого барона, так и всех его наследников и родственников. Первой от рук преступников погибла жена Аристронга и младший ребёнок. Потом отец и средний сын. Затем его младший брат, мать и совсем ещё маленькая сестренка. И всё это за период чуть больше двух лет.
Именно после этих событий барон и превратился в настоящего зверя. И сам стал пачками уничтожать ломящихся к нему многочисленных охотников. Старшего своего сына он спрятал на дикой и малообитаемой из‑за неимоверных холодов планете Нирвана. А сам окружил себя массой телохранителей и попытался добраться до своих таинственных врагов. Но сколько он не вылавливал наёмных убийц и не подвергал их самым изощрённым допросам, но так и не смог выяснить имён людей, финансирующих уничтожение его семьи. Те всегда действовали через цепочку подставных лиц и посредников, и умело скрывали свои чёрные личности от справедливого возмездия.
Зато со временем выяснилась причина, по которой планировался захват власти во владениях барона. На двух планетах ему принадлежащих, обнаружили залежи редкого химического соединения: нейтрино‑селта. Соединение использовали как добавку к топливу в работе современных реакторов последнего поколения. Добыча являлась делом слишком сложным, дорогостоящим, особенно на первых порах, но с огромной перспективой на будущее.
В своё время именно через сына барона Аристронга, я и попал в водоворот местных разборок. А когда меня отозвали в Оилтонскую империю, пришлось срочно отправить замену на моё место. Покойный император предоставил мне в этом вопросе полную свободу, заранее одобрив выбранную мною кандидатуру. И на то время лучшим решением мы посчитали отправить к барону для личной охраны именно Зарину. Она как раз превосходно справилась с последним заданием, была в прекрасной форме и нигде не засветилась на международном уровне. Она исчезла из моего Дивизиона так же неожиданно, как и появилась. Даже её законный супруг, Николя, не знал цели её задания и место его выполнения. По договорённости ей предстояло провести у барона от трёх, до пяти лет и по времени этот срок как раз приближался к завершению. А если мне удастся одним выстрелом убить двух зайцев, то в скором времени у Николя появится прекрасная возможность предаться спокойной и размеренной семейной жизни. О чём он и высказывался неоднозначно совсем недавно. Но предварительно надо будет выяснить у барона его личные взаимоотношения с Зариной. Не хватало мне потом ещё из‑за этого вляпаться в ненужные разборки. Вот только как это сделать?! Или отложить нескромные расспросы на потом? Когда я стану более проинформированным?
Хозяин же «свежатника» тем временем накрыл стол с истинно царским размахом, уселся напротив и разлил коньяк из первого хрустального графина.
– Пробуй! – предложил он. – И попытайся идентифицировать – что это такое.
Когда я стал принюхиваться к аромату, Булька тоже высказал свою заинтересованность:
«Весьма специфический запах! Вы именно по нему определяете качества данного напитка?»
«Не только! – ответил я. Усиленно принюхиваясь и пытаясь вспомнить, что именно мне предложили. – Большое значение имеют ещё и вкусовые ощущения…»
«Ты, надеюсь, не забыл, что мои рецепторы в несколько раз более развиты, чем твои? – спросил риптон с хвастливыми интонациями. – Я даже могу запах разложить на массу элементов его составляющих!»
«Ну тогда скажи: сколько лет этот напиток проходил выдержку в дубовых бочках?»
«Не ехидничай! У меня ведь нет сравнительных данных. Вернее: вообще никаких!»
«Ладно! – покатав жидкость во рту, я сделал несколько маленьких глотков и кратко обрисовал своему товарищу сам процесс приготовления божественного напитка. – А уж ты сделай анализ на своём уровне».
Внимательно наблюдавший за мной барон, уже опустошил свой бокал и закусывал огромными красно‑бурыми маслинами.
– Ну как? Вспомнил сорт и название?
– Хм…, – то ли у меня вкус испортился, то ли наличествовал какой‑то обман, но ничего подобного я раньше не пивал. Булька тоже не мог сказать о напитке что‑то конкретное, поэтому я высказался откровенно: – Не могу понять: есть знакомые ассоциации, но конкретно вспомнить не могу.
– Тогда попробуем вот этот! – обрадовался Аристронг и налил из второго графина. После дегустации я заявил со всей уверенностью:
– Этот коньяк «Елена – 3» – самый любимый напиток местного правителя! Сорок…, вернее сорок четыре года выдержки.
Только что упомянутый самодержец поощрительно хмыкнул и налил из третьего графина. И после третьей порции на моё лицо наползла блаженная улыбка:
– А это очаровательное питьё, двадцатилетнего насыщения, весьма уважал близкий друг того самого местного правителя. Некий Тантоитан Парадорский.
– Странная и непредсказуемая, между прочим, личность! – хихикнул барон как‑то по‑детски непосредственно и радостно. – А вот почему он тебе не рассказал подробно о названии первого конька?
И тут же налил повторные порции того, что я не смог определить. После некоторых раздумий, прерываемых поглощением изысканных закусок, Булька подсказал мне правильный ответ:
«Если сравнивать неизвестный тебе коньяк с остальными, то он имеет весьма насыщенный вкус. Даже купажирование его не перебило. И если провести сравнительный анализ, то в нём наличествует коньячный спирт шестидесятилетней выдержки».
«Спасибо дружище! – мысленно воскликнул я. – Ты подтвердил моё личное мнение!» И высказал его вслух:
– Если бы Танти был здесь, то весьма бы обиделся. Оказывается, его ни разу не угостили самым старым и лучшим коньяком. А ведь он такой славный малый….
– Особенно когда выпьет литра два из моих неприкасаемых запасов! – засмеялся барон. – И начинает показывать отработанные приёмы борьбы с элементами прыжков и перекатыванием с головы на ноги! Но пусть не обижается: этот сорт мне достался совсем недавно. Видимо признали всё‑таки, как законного правителя и удовлетворены моим строгим, но справедливым правлением. Один виноторговец раскопал старый погреб своего отца и обрадовал моё тщеславие двумя бочонками этой редкостной выпивки. И тебе повезло первому, кто кроме меня попробовал этой божественной амброзии.
– А‑а‑а! – протянул я многозначительно. – Меня предупреждали о возможных проверках подобного толка….
– Значит, считай тест пройденным! А если ещё и признаешься мне: кто ты на самом деле, то все условности будут отброшены. Итак…?
Вместо ответа я с задумчивым видом сделал несколько глотков коньяка и так же не спеша, заел их крупными виноградинами. И лишь после этого спросил сам:
– А как твоя Светлость относится к Тантоитану? Ведь его даже после смерти приговорили повторно к новой, ещё более страшной казни.
– Скажу коротко: я в него верю! – в тоне барона не было ни капли сомнений или колебаний. – Кто‑то умудрился его здорово подставить. Да и не только его. Так что он смело может просить у меня политического убежища. Укрою не хуже чем родного сына. Ну, и…, с баронского стола ему всегда что‑то перепадёт! Пусть не переживает….
Аристронг гостеприимным жестом обвёл стол, за которым мы сидели, и простецки подмигнул. Вызвав у меня ответную улыбку и облегчённый вздох.
– Тогда…, – я протянул к нему руку, – Хочу поздороваться с тобой, Зел, уже от своего имени!
– Значит, это всё‑таки ты?! – барон с удвоенной тщательностью стал присматриваться к моему лицу. Даже ущипнул меня за скулу и легонько сжал мой нос двумя пальцами. – Невероятно! Но как тебе удалось так изменить внешность?!
– Длинная история. Поэтому о ней чуть позже, когда решим не терпящие отлагательства вопросы….
– За тобой гонятся? – деловито спросил барон.
– Ещё чего?! Хотя…. Если узнают что я жив и здесь: нехорошие ребята так и попрут сюда косяками!
– Мне не привыкать! Раз обещал – значит спрячу!
– А вот прятаться я как раз и не хочу! Наоборот: намереваюсь лично отправиться на Оилтон и встретиться с Патрисией.
– В этом виде? Тогда зачем тебе я? – барон как всегда соображал очень быстро. – Или ты нуждаешься в помощи другого рода?
– Вот именно! – воскликнул я. – Мне только и надо от тебя верительные грамоты и разрешение на путешествие твоего сына в Оилтонскую империю.
Барон на минуту замер и лишь потом выдавил из себя:
– Не понял…?!
– И вот тут‑то и кроется самое главное! Ты ещё не забыл моего обещания помочь тебе с охраной и выявлением со временем главных твоих врагов?
– Не забыл! Охрану ты обеспечил, а вот…
– …А вот остальное, – перебил я Аристронга, – Не успел по весьма уважительным причинам. Зато сейчас самое благоприятное для этого стечение обстоятельств.
– Но сына я никогда не отпущу! – решительно произнёс барон.
– И не надо! Вместо него в столицу полетит его точная копия!
– Зачем?
– Будет участвовать в конкурсном отборе на должность будущего мужа принцессы.
– И…?
– И таким образом мы убиваем сразу двух зайцев. Я получаю возможность под личиной твоего сына прорваться в сиятельное окружение Патрисии, а ты, отправив по моим следам своих лучших ищеек, докопаться и выловить своих заклятых врагов. Ведь они сейчас притихли и пытаются отыскать убежище твоего наследника. А когда он выйдет в свет, то станет прекрасной наживкой. И ловец не замедлит показаться на сцене. Тут то мы его и накроем! И как?! Хорош мой план?!
Барон молча наблюдал, как я отпил очередной глоток коньяка и блаженно прикрыл веки. А затем неожиданно спросил с немалой долей подозрительности в голосе:
– Когда Тантоитан был здесь в последний раз, он выдал одну сентенцию по поводу его любви к коньяку. Я ещё потом долго смеялся…. Ты случайно не помнишь дословно?
Снисходительно усмехнувшись на очередную попытку проверки, я процитировал:
– Моя любовь к коньяку не уменьшится, даже если я его буду запивать пивом!
– Хм! – Аристронг удовлетворённо кивнул, тоже отпил из своего бокала и стал рассуждать: – Но ты хоть представляешь, сколько камней полетит в твою сторону?
– Мне ведь тоже не привыкать!
– И ты будешь открыт для всех! На виду у сотен и тысяч чужих, непроверенных людей. Как ты обезопасишься от удара в спину?
– Не забывай: меня будут охранять! И как охранять! Самые лучшие люди: и твои, и мои. Помимо того меня будет охранять спецслужба империи. Ведь не позволят они так просто уничтожить одного из претендентов. И чем большую шумиху ты вокруг моего, то бишь визита своего сына, поднимешь, тем больше нам это будет на руку. Ты поймаешь в мутной воде крупную рыбку, а мне на первых порах повышенный ажиотаж создаст хорошую рекламу и выделит из многотысячного списка соискателей.
– Вообще то…, может и сработать! Приглашение я вчера получил…. И только посмеялся…. Но кто бы мог подумать, что так повернутся события?
– Поэтому срочно дай официальное подтверждение, зарезервируй один очень хороший отель в Старом Квартале и поднимай всю службу безопасности на ноги.
Барон ухмыльнулся:
– Они у меня и так мало спят! А номера в отеле надо резервировать строго определённые?
– Конечно! Разве я когда‑то отказался от добавочной перестраховки?
– Ты? Да сотни раз!
– Да ладно! Когда это было…? С годами люди умнеют….
– Особенно когда их так пару раз подставят! И они после этого невероятным чудом останутся в живых! – беззлобно засмеялся барон и деловито встал из‑за стола. – Но я то поумнел точно, и Зарина дала мне для этого нужное время. Как будем её ставить в известность?
– Раз ты согласен в основном вопросе, то насколько вводить её в курс дела – решай сам. Только в таком случае желательно, что бы она осталась здесь. До конца всей операции.
– Естественно! Ведь на самом деле объёкты охраны останутся на тех же местах.
– Хотя это будет немного странно, – напомнил я. – Ведь всё‑таки твой сын, якобы, направляется на Оилтон…..
– Выдумаем причину достойную, никто и не заподозрит. А уж как она будет рада предстоящему делу! У нас уже с пол года затишье.
– Заметно было, – хмыкнул я, – Как она на меня с парализатором налетела!
– И ведь сразу узнала! – восхитился барон. – А я вот никогда особо на походку и голос внимания не обращаю. Ладно, бегу. А потом уже вместе с Зариной будем разрабатывать детали. Подождёшь меня здесь? Или….
– Зачем мне мелькать возле тебя? Здесь намного вкусней пахнет. Да и уютнее, прохладнее….
– Только не упейся до моего возвращения! Тебе ещё много надо мне рассказывать!
– Разве я хоть раз напивался? – в моём голосе прозвучала прямо таки детская непогрешимость. На что барон обернулся уже в дверях и показал мне кулак.
– У меня до сих пор сердце кровью обливается, когда я вспоминаю развороченный тобой бочонок с десятью литрами коньяка. Который, кстати, перед его бессмысленной кончиной мы так и не попробовали!
Мои уши отчаянно покраснели, но слова оправдания всё‑таки вырвались:
– Чистая случайность! К тому же мы его долго нюхали…, – я пошевелил ноздрями: – До сих пор его аромат висит в воздухе! Ощущаешь?
Аристронг махнул безнадёжно рукой и вышел. Но до меня явственно донеслось одно слово:
– Демагог!
Что бы скрасить своё ожидание, я не постеснялся сам себе налить чуть ли не все остатки из первого графина, и приступил к планомерному их поглощению. Попутно закусывая деликатесами и обсуждая с Булькой проблемы связанные с изменением походки, а в лучшем варианте ещё и голоса. Первую проблему мой товарищ обещал решить весьма просто. Нарастив, к примеру, на мои стопы нужное количество своей плоти, вызывая тем самым или косолапие или плоскостопие. Вдобавок имелась возможность наложить эластичные стяжки на коленные суставы и сделать из меня кривоногого кавалериста. Разошедшийся Булька даже выдвинул идею согнуть меня в пояснице, но от такого предложения я сразу отказался. Не хватало мне выглядеть пострадавшим от удара бревном или походить на ревматика скрученного подагрой.
Вот по поводу голоса, возникло много сомнений. Риптон совершенно не знал строение гортани, лорингофонных связок и самой сути возникновения звуков в горле человека. К своему стыду я тоже не смог основательно просветить его в этом вопросе. Поэтому мы решили отложить вопрос с изменением голоса на ближайшее будущее. Ведь после тщательного изучения анатомии интересующей нас части тела, а то и после консультации со специалистами, нам будет гораздо легче настроить мои голосовые связки определённым образом.
А что б даром не терять времени, мы тут же принялись экспериментировать с моей походкой. Единственно, чего нам не доставало, так это большого зеркала. Но и без него я чувствовал большие изменения. То я ковылял, как старикашка, то ходил на цыпочках как балерина, а то хромал как инвалид всех войн и сражений. Что естественно привело меня к мысли: а смогу ли я, в таком виде, пользоваться прежним арсеналом приёмов в полной мере? Ведь порой не так поставленная стопа запросто может привести к травме! А в поединке это иногда однозначно смерти.
Булька тут же меня стал убеждать в моей полной работоспособности. Обещая, в крайнем случае, убрать моментально все свои наслоения и стяжки по первой же моей команде. Подобные заверения меня вполне устроили, но и поэкспериментировать я никогда не отказывался. А уж поддерживать себя в надлежащей форме я никогда не ленился. Поэтому принялся проверять свою прыгучесть с разными конфигурациями стопы и различными стяжками на коленных суставах.
В итоге, через полтора часа, вернувшийся вместе с Зариной барон Аристронг, застал меня синхронно штурмующим отрезок каменной стены между двумя самыми большими бочками с коньяком. И, даже не удосужившись закрыть за собой дверь, заорал с самого порога:
– Перестань немедленно!!! – а после того, как дверные замки защёлкнулись, продолжил более спокойным голосом: – А ведь просил! Как человека! Так ведь нет: обязательно надо проявить свою обезьянью натуру!
– Не бойся: всё цело! – не замедлил я с ответом. – И нечего принюхиваться, это запахи из наших бокалов!
Мы снова уселись за стол, и барон возмущённо хмыкнул, видя два пустых графина. Но из третьего всё‑таки налил. Мне и себе.
– А начальника охраны, почему обижаешь? – подколол я.
Зарина уселась от меня на противоположном конце стола, в самом уголке, и не спускала с меня напряжённого взгляда. Оглянувшись на неё, барон улыбнулся:
– Бросила пить!
– И давно?
– Тебе лучше знать! Или забыл?
– Да не забыл. Встретил я её в довольно нетрезвом виде…. А вот с тех пор она и не пьет спиртного….
Ледяной взгляд Зарины немного потеплел, но голос строгости не утратил:
– Может ты ещё вспомнишь свои первые слова, ко мне обращённые?
Я замер, мысленно возвращаясь в те давние годы. Святые электроны! Как давно это было! Вечность! Но память моя и тут не подвела. Усмехнувшись, я придал своему голосу игривые интонации и спросил:
– Девушка! Вы не подскажете: где здесь можно достать патроны?
Лицо начальника охраны расслабилось, а из груди вырвался непроизвольный вздох. Тут же её острый язычок облизал пересохшие губы. Понимая, что она не остановится на одной проверке, я предложил:
– Зарина, я тебе чуть позже покажу свою настоящую внешность и дам тебе время на любые вопросы. А сейчас прими мои изменения как должное и займёмся решением первостепенных задач.
– Естественно! – поддакнул Зел Аристронг и пододвинул к женщине тарелку с копченой рыбой и лесными орешками. – По ходу разговора можешь перекусить. А то мечешься с самого утра, словно взъерошенный воробей, и поесть, как всегда не успела.
Зарина пренебрежительно дёрнула плечиком, но к рыбе приложилась с удовольствием. Что навеяло мне новые воспоминания:
– Не помню ни одного случая, когда бы она отказалась от такой рыбы! Однажды и есть уже не могла, так стала за пазуху прятать. А спать через несколько часов пришлось в одной палатке. И вода у нас лишь во флягах была для питья. Вот тогда то я и понял, что это значит: поспать в хижине рыбака.
После моего рассказа Зарина впервые улыбнулась, и без всякого смущения спросила:
– Почему же ты терпел и не выгнал меня из палатки?
– Так ведь между нами лежала Патрисия, отключившаяся от усталости. Поэтому я боялся даже пошевелиться. Не хотел её беспокоить….
– Ну всё! – воскликнул барон. – Теперь пойдут слюнявые воспоминания! Потом объятия, потом слёзы! Или мы таки займёмся делами?!
– А чем мы, по‑твоему, занимаемся? – возмутился я, одновременно подмаргивая. – Итак! Мне необходимо обработать два направления в подготовке моего тела и новой личности. Вначале предоставьте все данные по физическим параметрам Артура. Самые подробные! Важные и неважные, видимые и невидимые, внутренние и наружные. Само собой: со всеми необходимыми и утверждёнными документами.
– Но ведь мой сын намного тебя моложе, гораздо худей и, кажется, чуть выше! – напомнил Зел Аристронг.
– По этим параметрам он мне вполне подходит. К тому же: он мог поправиться за несколько лет в своём схроне? Запросто! Три сантиметра роста для меня тоже не проблема! Как и придание коже более молодого вида. Об устранении старых и нанесении новых шрамов, которых у Артура вполне достаточно, тоже не стоит волноваться.
– Не знаю, что у тебя на глазах сейчас, – засомневалась Зарина, – Но как ты обманешь лайзмеры на Оилтоне?
– Этот фокус я вам продемонстрирую чуть позже. Теперь о втором направлении. Несколько дней мне надо будет провести с Артуром бок о бок. Для того, что бы достичь полной схожести в жестах, походке. Манере поведения, стиле речи и даже настройки голосовых модуляций.
– Ты же не смог скрыть свой настоящий голос! – напомнил мне барон.
– То, что вы на мне видите, всё ещё находится в процессе совершенствования и настройки. Многие возможности ещё не раскрыты и требуют дальнейших пробных испытаний. Кстати, мне нужны будут полные сведения и консультации с проверенным специалистом по вопросам голосовых связок.
– Эти проблемы уладим, – пообещала Зарина. – А вот лишний раз светить дорожку к наследному барону, мне бы очень не хотелось. Ты себе не представляешь, насколько он огорожен от незапланированных контактов с посторонними….
– Представляю! Поверь мне! Раз уж ты взялась за это дело. Кроме тебя лишь Алоис мог лучше спрятаться и положить вещь там, где её никто искать не додумается. А в последние годы ты могла и его перегнать в этом умении.
– Или он меня….
– Неважно! – перебил я готовые посыпаться вопросы. – К тому же мне надо подробно пройтись по всем жизненным событиям, о которых помнит Артур. Не хватало мне мизерного несхождения в какой‑то детали его детства. Уж если мне удастся приблизиться к Патрисии, то она проявит такое усердие в попытке меня разоблачить….
– Ой! – скептически воскликнула Зарина. – Да мне кажется, она тебя просто по запаху узнает!
– Запах? – напрягся я.
– Конечно! Достаточно её будет позаниматься с тобой борьбой в спортзале – и ты разоблачён. Она мне раз проговорилась, что узнала тебя по запаху, когда мы заблудились в пещерах Калинзека.
«Не переживай! – тут же раздалась в моей голове Мысль Бульки. – Над этим тоже я поработаю. Если хочешь, будешь пахнуть словно шоколадка или бочка из‑под конька!»
Я непроизвольно улыбнулся неожиданному сравнению, чем вызвал недоумённое переглядывание у моих собеседников. Поэтому пришлось пояснить:
– В последнее время у меня с потовыделением полный порядок. Оно как бы находится под контролем. Но мне также известны некоторые пищевые ингредиенты, которые кардинально меняют запах человека.
– Тогда…, – Зарина задумалась на мгновение. – Остаётся только продумать твою доставку к Артуру….
– Поэтому я и не хочу пока менять свою внешность. Она довольно неброская, вернее: вполне подходящая для данного момента. И я могу покинуть планету в том же виде. Для остальных я останусь обычным покупателем твоих вин и коньяков. А лучше всего было совместить сразу два направления моей подготовки и совершенствовать мою внешность рядом с Артуром. И учтите: через десять дней мне надо уже прибыть на Оилтон.
– Боишься попасть во вторую волну претендентов? – спросила Зарина. – Ещё бы: в империи столько знати развелось, что Патрисия с ума сойдёт стоя перед вашими шеренгами!
– Вот именно! – улыбнулся я с грустью. – Хочу зарегистрироваться в первой сотне! Или, хотя бы, тысяче….
– Размечтался! – хохотнул барон. – Да только таких нищих баронов как я – больше тысячи! И у всех куча сыновей, племянников и внуков с гербовыми печатями!
– Так уж и нищих?! – я покрутил ладонью по сторонам. – Мне бы жить в такой нищете! А по поводу количества: не забывай об ограничениях! Они довольно жёстко урежут наплыв желающих. И по возрасту, и по росту….
– И по уму! – продолжил Зел Аристронг. – А у тебя то, как с последним?
– Считать не разучился, писать тоже! – последовал мой гордый ответ. – Так что в десятку должен попасть обязательно. А уж там будем посмотреть: может всё к тому времени и выяснится….
– Хорошо! – Зарина встала. – Тогда я пойду, распоряжусь насчёт всех необходимых данных и доставке их….
– В мой личный кабинет! – вставил барон.
– Но хочу всё‑таки высказать свои сомнения! – с нажимом в голосе продолжила начальник охраны. – На данный момент я до сих пор не доверяю тебе, Тантоитан. Не могли такие трагические события произойти без предателя, который засел, несомненно, в самом сердце империи! А ты ещё не предоставил и малейших доказательств своей невиновности!
– Разве ты меня не знаешь?!
– Знаю! Но свои личные симпатии я к делу не мешаю. Да и ты, небось, Патрисию тоже в число подозреваемых включил?
Как мне не было неловко, пришлось признаться:
– Поначалу…. Да и сейчас немного сомневаюсь….
– Вот видишь! Так что готовься к моим проверкам!
– О! Ты и не представляешь себе: сколько у меня доказательств! Я и Его Светлости не буду ничего рассказывать до твоего прибытия, дабы не повторяться. Иди, а мы посплетничаем о мелочах жизни….
– Ну, за барона я не переживаю! А вот ты: пить не разучился?
– Не переживай, крошка! И трезветь тоже!
Когда дверь за начальником охраны закрылась, перед нами на столе стоял новый графин с коньком. Принюхавшись к новому запаху, я неожиданно спросил:
– Зел! Как у тебя в плане личной жизни? Или продолжаешь портить служанок?
Барон весь напрягся, уши покраснели, а лоб покрылся испариной. Но взрыва ярости не последовало. Вместо этого он виновато улыбнулся и покаянно закивал головой.
– Когда это было…. Теперь я пай мальчик!
– Так я и поверил! И что: есть виновница такой перемены поведения?
– Конечно! – подтвердил местный самодержец. – И виновница только что нас покинула.
После этих слов внутри у меня всё напряглось, а на душе стало совсем мерзко и неприятно. И моя реакция не укрылась от внимательного взгляда барона. Он опять коротко хохотнул и пустился в разъяснения:
– Зря ты на неё плохо подумал! На меня можешь, я такой. А на неё – не смей! Зарина сразу сказала, что мужу навсегда верна останется. Хоть и были у меня намерения на её счёт весьма игривые. Ну, чего уставился?! От меня этого не отнимешь! Зыркай, не зыркай! А вот Зарина меня сразу раскусила и поняла, кто мне нужен. Уж не знаю, как она там выбирала! Какими чувствами руководствовалась. Но подставила она мне одну сказочную красавицу из охраны, и так я на неё запал! Словно только её мне и не доставало в жизни. Может она инструкции от Зарины какие получала, может советы постоянные и наущения, только вот уже четыре года она меня по ночам прямо в постели охраняет. А к начальнику охраны словно к родной сестре относится. А может и как к матери…. В общем, Танти, повязали меня…. По всем правилам повязали….
– Слишком радостным голосом ты мне плачешься! – заметил я, успокаиваясь. Нехорошие предчувствия бесследно растаяли, и от сердца отлегло. Даже весело стало. Молодец Зарина! Всё у неё под контролем! – Не вижу грусти на твоём лице.
– Так я и радуюсь! – легко согласился барон. – А ты…! Со своими пошлыми подозрениями…!
– Ладно, извини! Но уж слишком хорошо я твоё прошлое знаю….
– Всё течёт, всё меняется….
– Только вкус хорошего коньяка остаётся прежним! – продолжил я, и укоризненно поднял свой пустой фужер. Дождавшись новой порции, провозгласил: – За тебя! И за твоё новое счастье!
– Спасибо! – он выпил залпом, а счастливая улыбка с лица так и не сошла. – Возможно…, чуть позже…, ты и ещё кое‑какие новости узнаешь….
– Хм! Ты меня заинтриговал! А когда это «позже» наступит?
– Когда моих главных врагов разоблачим! – при этих словах барон вновь нахмурился. Теперь уже хохотнул я:
– Тогда это будет скоро! Уж я постараюсь!
– Тогда выпьем за твою удачу! – Зел Аристронг моментально налил коньяк в бокалы. – Тебе то она, ой как понадобится!

Лишь поздно вечером я закончил рассказ обо всех тех мытарствах, которые выпали на долю нашей группы. Но Зарина окончательно поверила только после короткого разговора с Николя. Много времени я им не дал, а то боевой дух мог не подняться, а упасть. Но вследствие этого уже на следующее утро граф Шалонер отбыл на Оилтон с неимоверным количеством лучших вин и коньяков баронства. А уже под вечер Зарина на небольшом флайере на максимальной скорости везла меня к массивной горной гряде, расположенной на второй по значению планете в баронстве.
– Небось, спрятали Артура в глубокой пещере, на неприступной вершине? – высказал я далеко не первое за всю дорогу предположение.
– Танти, у тебя просто талант обо всём догадываться! – и уже в который раз Зарина отвечала мне с деланным восхищением и внутренним самодовольством. – Разве от тебя что‑то скроешь?!
Промолчав, я с вздохом безнадёжности принялся рассматривать далёкие ещё склоны в мощный бинокуляр. Но флайер тут же резко опустился вниз и приземлился на площади небольшого, но аккуратного селения. Крепкие домики из местного камня располагались вокруг несколькими концентрическими кругами, а на самой площади стояло ещё несколько летательных аппаратов разной вместимости и различных модификаций.
– Опять будем менять флайер? – мне уже надоедало блистать проницательностью.
– Ты должен помнить знаменитого прорицателя Корродонго. – Зарина не то спрашивала, не то утверждала.
– Этого древнего афериста?! – воскликнул я с пренебрежением.
– Почему афериста? У народа он пользуется безмерной любовью.
– Увы! Наслышался о нём в своё время!
– Вот он здесь и живёт. Видишь самый большой дом на окраине?
– И зачем нам этот старый пердель понадобился? – не унимался я.
– Я договорилась о твоём визите. Сама посижу здесь, мне никак нельзя лишний раз светиться в этом селении. А ты бери костыль и топай к нему.
– Ага! Ты ещё сейчас скажешь, что Корродонго кого‑то прячет!
– Великий прорицатель живёт один. Скромную пищу ему приносят соседи или просители о своей судьбе. Лишь раз в месяц Корродонго принимает на несколько дней выбранного им больного, и пытается облегчить его страдания. Поэтому постарайся ему понравиться.
– Зачем?!
– А вот это – сюрприз! – видя моё недоумение, Зарина засмеялась: – Или ты мне не веришь? Подозреваешь засаду?
– Пока мы сюда добирались, у тебя для вероломства были гораздо более удобные моменты! – я повертел в руках костыль, опробовал его и открыл дверь флайера. – Ладно, я пошёл. Как я понял, этот чёртов прорицатель меня должен вывести на Артура?
– Танти! Я тебе удивляюсь: с такими талантами и скрываться под чужой личиной?! – глаза моей старой подруги при этом так и лучились смехом. Поэтому я не стал с ней пикироваться, махнул на прощание рукой и скособочившись, словно заправский фигляр или потомственный эпилептик, поковылял на окраину посёлка.
К моему удивлению возле центральной двери стояла очередь в четыре персоны. Не привлекая к себе особого внимания, я пристроился к терпеливо стоящим людям. Минут сорок ушло на бесцельное ожидание, но когда я уже посторонился, пропуская последнего выходящего клиента, длинная рука вывесила на дверь банальную табличку: «Приём окончен». И тут же, с противным скрипом тяжёлая преграда захлопнулась перед моим носом.
– Эй! – выкрикнул я в возмущении. – Да что ж это такое?! У меня назначена встреча! – но так как меня явно проигнорировали, изо всей силы стукнул несколько раз костылём по двери. Деревянные доски равнодушно загудели и стихли. Ещё после нескольких ударов я стал вспоминать, что у этого драного прорицателя не всё в порядке со здоровьем. То ли глухой, то ли немой. Тогда я подошёл к окну и стал колотить по раме. Вот тут уж раздался грохот! Стекла дребезжали на весь посёлок! И лишь случайно, краем глаза я увидел отворённую дверь и стоящую на пороге согбенную старческую фигуру. Нимало не смутившись, я стал приближаться, дублируя свои слова жестами для глухонемых:
– У меня назначена встреча с господином Корродонго! А меня не впустили! – вместо ответа фигура посторонилась и указала рукой вглубь помещения. Когда я вошёл, старец меня обогнал и всё тем же приглашающим жестом указал на стул, а сам уселся на второй. Между нами оказался большой деревянный стол с лежащими на нём письменными принадлежностями. Больше никакой другой мебели в огромной и полутёмной гостиной не было.
Недостаток освещения мешал мне рассмотреть, как я понял хозяина этой конуры. Но исполосованное морщинами лицо и огромный свисающий нос бросались в глаза сразу. Тем временем прорицатель взял в руки одну из табличек и повернул ко мне. На ней я прочитал:
«Хотите знать о своём будущем?» – и в тот же момент я чётко вспомнил, что старец всего‑навсего немой. Но не только: ещё и любит позёрничать. Ну что ж! Поиграем в его игру!
– Конечно, хочу! Для этого сюда и припёрся!
Тут же передо мной возникла другая табличка:
«Дайте вашу правую руку!»
Я послушался, но тут же об этом пожалел. Ибо старец ловко мне закатал рукав выше локтя, достал из‑под стола баночку с краской, и через полминуты моя рука стала ядовито‑коричневого цвета. Судя по вони и консистенции это была самая обычная масляная краска. На следующей карточке я прочитал: «Теперь вытяните руку над столом и громко говорите букву „З“!»
Чувствуя себя полным идиотом, я стал жужжать как недобитый комар. А старый шарлатан вначале воздел руки к потолку, затем что‑то помычал и ловким жестом выдернул из‑под стола новую карточку. Наверняка приготовленную заранее. Та гласила:
«Тебе предстоит тяжкое и опасное путешествие! И свалится оно на твою голову нежданно, дней через пять, шесть. И путь твой будет устлан шипами роз, кровью трупов и пьянящим воздухом победы. И соблазнишь ты знатную деву и воительницу, находясь в облике своего друга, и родит она от тебя сорок могучих богатырей и двадцать писаных красавиц!»
Я не знал, на что мне больше злиться: на подсыхающую краску или опасную осведомлённость старого шарлатана. Поэтому спросил самым невинным тоном:
– А одного престарелого афериста я не побью в ближайшие минуты?
Очередная писулька, словно игральная карта, рассекла воздух и шлёпнулась передо мной. Там чернело одно слово: «Нет!» Всё больше раздражаясь, я решил перейти к сути своего визита:
– Мне нужен один молодой человек….
«Такой как я?» – это уже было написано от руки и при мне.
– А вы разве молодой? В таком случае я – Мисс Галактики!
Старик тут же быстро написал:
«О! Прелестнейшая госпожа Мисс! Готов отдать все свои сбережения за час вашей любви!»
Я несколько раз со злостью хлопнул левой ладонью по столу, но мне тут же пришла новая депеша‑вопрос:
«Краска уже засохла?»
– Почти! – выкрикнул я, сжимая пальцы правой руки в кулак. И тут же в ответ раздался молодой и сочный баритон:
– А то через десять минут мы её вообще не отмоем!
Не веря своим глазам, я наблюдал как старец не спеша стянул с лица резиновую маску с гримом, а под ней оказалось знакомое, но сильно возмужавшее за последние годы лицо.
– Артур?!!! Негодник!!! – я пытался разжать склеившиеся пальцы и дотянуться до его балахона. Но тот ждал этого момента и ловко вскочил со стула с громким смехом:
– Ха‑ха! А помнишь, как ты меня разыграл с древесным клеем? Да ещё и заставил вываляться в длинных сосновых иголках?
– Так ведь это было сделано для поднятия уровня твоей выносливости!
– А рука твоя оказалась в краске из‑за твоей чрезмерной веры в прорицателей!
– Ни на каплю тебе не верил! – возмущался я. – Только подыграть хотел….
– Значит и Зарине покажем, как я тебя развёл! Пусть тоже повеселится! Я ведь всё на камеру записал! Жаль только, что она после твоей высадки сразу унеслась в столицу.
Руку действительно отмыли с трудом. Хорошо хоть специальный растворитель имелся. Хотя в этой странной обители было, наверное, всё. Только подвалы занимали три этажа. Помимо первого этажа ещё существовал второй. А завершал дом огромный чердак. Лишь кое‑где перемежающийся мощными стропилами. И всё это завалено аппаратурой связи, компьютерами, стендами, приборами, книгами, мебелью, инструментом и запасами пищи. На самой большей глубине наличествовали спортивные снаряды и небольшой тир для стрелкового оружия. И два тира с гипноверсиями. Оружия тоже хватало. После продолжительной экскурсии по всем уголкам своего дома, Артур привёл меня на кухню и ловко стал накрывать на стол. Продолжая хвастаться:
– У меня здесь есть всё! И работы столько, что скучать не приходится. Ты бы только знал, каких высот я достиг в познании химических преобразований. Можно сказать: самостоятельно получил полный курс университета по этой программе. Уже и магистром могу быть!
– Постой, постой! – с улыбкой остановил я поток его красноречия. – Ты лучше расскажи: как ты здесь оказался? И куда подевался прежний хозяин?
– О! Это очень интересная история! – наследник барона включил миксер и стал взбивать омлет. – С первых же дней приезда Зарины, она обратила внимание на всех подобных отшельников. Их то и было всего несколько, а Корродонго выделялся, пожалуй, больше всех. Она предложили сотрудничество старому интригану, и тот с радостью согласился. За это ему сделали капитальный ремонт дома, оборудовали прямой связью со столицей, и стали давать ему полнейшую информацию о каждом посетителе. Прорицателю лишь надо было сделать фото клиента, нажать на клавишу и он мог с большой долей вероятности предсказывать его будущее. А прошлое так вообще: «считывал по ладони!»
– Так помогать аферисту? – не мог скрыть я своего удивления.
– А взамен Корродонго тщательно собирал и передавал в службу безопасности все слухи, сплетни и откровенные разговоры. Вернее: непосредственно Зарине. У старого пройдохи тоже ведь за долгую жизнь информаторов насобиралось дай боже каждому!
– Ещё бы! – пришлось мне согласиться.
– За короткое время он ещё больше прославился. Да вот тут то его смерть и настигла! Только и успел горемычный добраться до крабера, да затихающим голосом сообщить о своей кончине. И ни одна живая душа об этом не узнала. Вот тут Зарина и сообразила, куда меня пристроить. По росту я подходил, а маску для полутёмного помещения сделать особого труда не составило. Да перчатки морщинистые в придачу.
– Да уж! Ты в них выглядел как… живой!
– А твоя манера шутить по чёрному, так и не изменилась! – при этих словах Артур ловко встряхнул сковородку, подкинул отвердевший омлет и тот оказался румяной корочкой кверху. – Вот так то я с тех пор здесь и прячусь. Соседи ко мне не ходят. Посетителей впускаю только по одному. Денег зарабатываю много. Даже завидно иногда становится: не каждый барон такие заработки имеет!
– Да ты что! – воскликнул я с недоверием. – Так может и мне стоило идти по жизни другой дорогой?
– Нет! Ты бы Танти не выдержал и месяца! – уверенно возразил Артур. – У тебя натура другая! Здесь усидчивость нужна, скрытность. А эти черты присущи больше тем, кто всю свою жизнь только и делает, что прячется. Как я, например!
– Может быть, – согласился я, принюхиваясь к огромному куску запечённого мяса, который уж стоял на столе. – А вот готовить ты научился просто мастерски!
– Да и не только готовить! – наследственный барон вывернул омлет на большую тарелку между нами и уселся напротив меня. – Все эти годы я усиленно занимался своим телом. По шесть часов в день изучаю и отрабатываю приемы защиты и нападения.
– Молодец! Не забыл моих наставлений! Наверняка уже и сам бы смог выдержать длительную круговую оборону?
– Надеюсь! У меня здесь кругом камеры, сигнальные оповестители, даже радар на всякий случай…..
– Видел! Вполне солидно!
– Стараюсь! Но больше всего мечтал с тобой опять помериться силами. Хотя бы в борьбе. – Артур скромно улыбнулся. – Хочу достичь твоего уровня….
– Нет проблем! Пару дней у нас есть, и я тебя погоняю как в детстве. Только ты уж не жалуйся как тогда, на Нирване….
– Сравнил! Ты ещё попробуй вначале меня догони….
И действительно, наследник барона меня приятно удивил своей силой и умением. Достойный помощник вырос у Зела Аристронга. Меня то он, конечно, не осилил, но и мне пришлось изрядно попотеть для победы во многих дисциплинах. Спортом мы занимались в перерывах, а основное время отводилось на постепенное отождествление моего внешнего облика с его статурой, лицом и движениями. Здесь уже вовсю командовал Булька и проводил над нами порой довольно изнурительные эксперименты.
Но ещё огромная часть времени у меня ушла на переговоры. Не то что бы Малыш не мог справиться с возложенными на себя обязанностями, но уж слишком обстановка на Земле оказалась сложной. Поэтому мы и говорили, чуть ли не по каждому поводу, а в одном случае мне пришлось даже личной руганью воздействовать не на кого иного как на Гарольда. Ибо чуть не случилось самое страшное, мой старый и самый лучший друг Гарри едва не решил навсегда остаться на Земле. На так хорошо знакомом нам острове Хаос.
А все трудности начались с того, что моллюск Спейлоуд успел таки разнести свои споры по всему океану. А изрядное количество его потомков, к моменту прилёта яхты Синявы Кассиопейской на Землю, достигли взрослой стадии своего развития. Четыре экземпляра прижилось на островах Японского архипелага, целых восемь на индонезийских островах, и ещё три монстра разбросили свои ментальные сети на Филиппинах. Как впоследствии подсчитали специалисты, моллюскам не хватило всего полтора, два года для установления полного контроля над земной популяцией людей.
Это не означало, что сражения с неокрепшими ещё монстрами оказались лёгкими и бескровными. И главными виновниками гибели более десяти тысяч человек стала немыслимая разобщённость земного населения, полный отказ от взаимного сотрудничества между правительствами и нарушение элементарных норм и правил безопасности.
Если бы не капиталы и личные знакомства миледи, то трагедия могла достичь многократно больших масштабов. А так Синява устроила такую обструкцию земным правительствам, что те чуть ли не ежечасно объявляли ей войну. Вот тут и связи пригодились. На древнюю планету слетелись со всей Галактики целые туманности корреспондентов, эмиссаров, уполномоченных представителей, экспертов и чуть ли не все руководители Доставки. От слетевшихся на дальние орбиты кораблей всех классов и любого измерения, звёздные лучи прерывались ещё в вакууме, создавая видимость частичного солнечного затмения.
На первых порах и это не помогло. Каждое правительство объявило Спейлоудов своей личной проблемой и стало разбираться с ними самостоятельно. А самыми недалёкими оказались руководящие органы Филиппин. Они без раздумий послали ударный полк на близлежащего моллюска и выжгли его огнём напалма, реактивных снарядов и кумулятивных гранат. Ни один из спецназовцев не пострадал. Но после сражения весь мир ужаснулся: все жители посёлка, под рыбацкими пирсами которого проживал Спейлоуд, погибли от ментального удара. Причём даже те, кто находился в момент атаки чуть ли не за тысячу километров. Мало того, оставшиеся два монстра ощутили угрозу своей жизни и на двое суток парализовали своих «подопечных». Вот тут то и понадобилась помощь от других государств.
Ментальные сети, раскидываемые взрослыми моллюсками, начинали действовать только через неделю. А уже через две недели постоянного воздействия, подконтрольные люди могли умереть в любой момент. Но жили спокойно, совершенно не догадываясь о нависшем над их судьбами страшным мечом. Мало того, несчастные люди ещё и пытались всеми силами защитить своего моллюска, в том числе и ценой своей жизни. На них не воздействовала даже прямая пропаганда и разъяснительная работы. И страшно предположить тот момент, когда над всей Землёй могла сомкнуться единая ментальная сеть.
По полученным от электромугов данным способ борьбы со страшной опасностью на первом этапе был прост. Определённым излучением парализовать выбранного моллюска и за двое суток успеть эвакуировать всех людей из круга в радиусе тысячи километров. А затем уничтожить другим видом излучения. Немного схожие эвакуационные операции, правда, по совсем другим причинам, уже не раз проводились в нашей Галактике. И всё проходило легко и безболезненно. С полной самоотдачей всех сторон и с глубоким пониманием сути происходящего. Вот только на погрязшей в уродливых обычаях Земле собралось слишком много правительств. Да ещё и полностью отрицающих сотрудничество не только между собой, но и с кем бы то ни было. Абсурд!
Поэтому моё состояние было как на иголках. Особенно, после того как Малыш мне сообщил о странном поведении Гарольда. Тот уже оправился после ужасного поединка и со всей своей энергией включился в повседневную жизнь острова. Причём не в качестве раба или свободного жителя, а качестве владельца целого порта. Который ему достался в наследство от побеждённого соперника Уке‑Сина. Это помимо того, что он с первыми своими шагами объявил о помолвке Ниной. В общем: сразу добился самого высокого влияния на всём острове как богатейший его представитель. А уж по популярности среди жителей острова – ему не было равных. К сожалению ещё и Спейлоуд постарался, накрыл его сознание своей ментальной лапкой. Конечно, привязанность моего друга к острову ни в коей мере не могла сравниться с привязанностью тех, кто жил на нём долгие годы. Но в зависимость он попал порядочную. И как он потом пытался оправдаться и утверждал: в зависимость только от Нины.
Когда началась пропаганда о срочной эвакуации с острова, Гарольд первые два дня держался нейтрально. Зато на третий громогласно заявил о своём отказе покинуть остров. Да ещё в присутствии многотысячной толпы. Не знаю, каким чудом Малышу удалось передать на Хаос крабер и уговорить Гарольда поговорить со мной. И я поговорил…. Но это был не разговор! Скорей митинг! Атака! Мольба! Шантаж! Угрозы! Просьбы! Ругань! И пламенные воззвания к патриотизму и старой дружбе! А время, ушедшее на «разговор»! Пять часов!!!
Я захрип, сорвал голос, отбил ладони, стуча по столу и набил несколько шишек на голове, бегая в ярости по всем этажам. К концу нашей «беседы» – я просто падал. И возможно благодаря только тому, что Гарольд не отключился в первые же минуты, моя ментальная атака достигла цели. Сломала ещё неокрепшее влияние Спейлоуда и пробила брешь в затуманенном мозгу Гарольда.
Через час он уже выводил свою и Нинину флотилии в море, прикрываясь лозунгом превентивной атаки на врагов. А ещё через три часа перегрузил всех своих людей на огромные эвакуационные транспорты, а боевые корабли передал в руки Боевого Десанта Доставки. А уж те ребята своего шанса не упустили. Там у них каждый был, ну, может чуть хуже Гарольда! Имея на руках все пароли и коды входа в порты, они через пять часов, под покровом темноты вернулись на Хаос и взяли ситуацию под свой контроль. И тут же устроили организованную эвакуацию.
Монстра уничтожили на следующий день, и вся операция прошла без единой жертвы. А еще через сутки все жители вернулись в свои жилища. Их радости не было предела! Они до потери сознания боялись лишиться своих нажитых мест и вполне хорошего уровня жизни. Как они думали. Но со временем пелена территориального патриотизма у них пройдёт. По мнению специалистов лишь прожившие на острове более двадцати лет чуть ли не год будут жить там безвылазно. А у тех, кто находился там меньше, привязанность исчезнет за месяц, два. Может несколько недель. Поэтому, как мне не было прискорбно, Гарольд остался на острове. Но не потому, что не смог вырваться от влияния моллюска, а потому что решил не уезжать без Нины.
Хоть у них там такие отношения пошли…. Что я даже стал опасаться за жизнь своего друга.
Но делать то нечего…. Случаются и такие дезертиры…. Тем более что после спокойных размышлений я пришёл в выводу, что пока в Гарольде не нуждаюсь. Всё что намечено, можно претворить в жизнь и без него. А ведь ему ещё предстояло основательно подлечиться. Пусть это у него считается кратким отпуском по причине ранения. Другое дело: можно ли приравнивать влюблённость к ранению? По моим воспоминаниям – вполне!
Как бы там ни было, но события на Земле произвели настоящий фурор в жизни целой Галактики. Привнесённое оживление даже сравнили с триумфальным выходом древней планеты в большой космос пятнадцать веков назад. Вот только нынешний выход получился довольно скандальным. Идущие оттуда репортажи на целую неделю затмили любые местные события, трагедии и государственные путчи. Пожалуй не нашлось ни одного работника масс‑медия, который бы не оставил свой комментарий на полосах доступных ему изданий.
А вот Синява Кассиопейская стала настоящим героем. И на Земле её приравняли к святым. Не меньше! Памятники с её бюстом, фигурой или барельефом заполнили все площади, скверы и фронтоны домом. И продолжали множиться как грибы дождливой осенью. О ней снимали фильмы, писали романы, её посвящали оды и поэмы. И это притом, что её юношеские и детские годы являлись полной тайной, чуть ли не для всех обитателей Галактики. Зато фантазий на эту тему появилось…!
Одна из этих фантазий нашла особенный отклик в среде обывателей. Мол, некий аристократ, на добрый десяток лет старший, изнасиловал бедную девушку ещё в запретном возрасте. Потом якобы раскаялся, вернулся к ней с повинной и взял сироту под свою опеку. И сейчас продолжает держать её в жёстких рукавицах, управляет каждым шагом и не прекращает пользоваться её женскими прелестями. Имена назывались разные, вплоть до сына нынешнего президента доставки, но к единому мнению дошлые корреспонденты так и не дошли. Зато в новостях замелькали краткие кадры и фотографии, на которых чётко высвечивались лица геройской девушки и увивающегося возле неё аристократа. Синява Кассиопейская выглядела просто обворожительно! А вот…. Малыш…. Малыш?!!! Да…. А вот Малыш смотрелся растерянным. «Таинственный аристократ» с такой тоской и фатальной безысходностью смотрел в объективы фото и телекамер, что создавалось впечатление, словно он просит прощения.
После этого я целый час просидел бессмысленно перед экраном. Артур тоже видел репортаж, поэтому меня не беспокоил. А я думал о том, что же теперь делать? И ничего путёвого в голову не лезло. Долгое время…..
А потом таки влезло! Я радостно вскочил и принялся лихорадочно искать свой крабер. Затем, подпрыгивая, умчался на чердак и часа два имел с Малышом продолжительную беседу. Ха! Не хватало мне ещё второго дезертира!
Вот с такими треволнениями проходила подготовка и детальное усовершенствование моего нового вида. Да и не только вида, но и походки, манер, жестов. А самое трудное, что для нас оказалось подобрать – это голос. Прекрасный баритон Артура поставил перед Булькой почти непреодолимые барьеры. Мы уже намеревались остановиться на достигнутом, когда в последний день риптон всё‑таки довёл это сложное дело до кульминации. Мне, правда, что‑то в горле стало постоянно мешать и вызывать частые покашливания. Зато голоса наши стали неотличимы. Попробовал на радостях запеть точно так же как и Артур, но у меня ничего не получилось: тут же сорвал голос. Зато Булька разошёлся:
«Что же ты урод творишь?! С твоим голосом только „занято!“ кричать, а ты из себя певца корчишь! Да мне столько сил понадобилось, что бы ткани в нужном месте нарастить, а ты одним рёвом всё испортил! А ещё что‑то там гундосишь о своей высокой сознательности и дисциплине! Лучше бы ты совсем рот не открывал! …Никогда!»
– Извини дружище! Это от радости за тебя! – оправдывался я сиплым голосом. – И тем более привык я к тому, что ты уж как сделаешь, то лучше чем родное получается! И прочнее! И долговечнее!
Минут пять я лестью успокаивал разозлённого Бульку, пока он не буркнул:
«Ладно! Открывай рот и дыши только носом до моей команды!»
«Понял!» – протелепатировал с уже открытым ртом.
Всё‑таки память у риптона просто преотменная. Не прошло и получаса, как я закрыл рот, прополоскал саднящее горло и вновь заговорил артуровским баритоном.
– Слушай, Булька. Я тут пока с открытым ртом сидел, одну нашу проблему вспомнил. Вот голос ты мне улучшил, а другому человеку можешь ухудшить? Или просто – изменить?
«Элементарно! Ломать – не строить. Вот только часа два у меня на это уйдёт, не меньше. Всё‑таки кусочек ткани надо прирастить, а то и два».
– Ну, вот и здорово! А то ты слышал, как Алоис жалуется на ту девицу, что мы с тобой поймали?
«Ага! Прямо слёзы из крабера в твоё ухо капают!»
– Значит поможешь?
«Только ты не пой на радостях!» предупредил риптон. И в тот же момент раздался сигнал крабера Артура. Он остался лежать на столе, в то время как его владелец находился в душевой комнате. Я его включил и ответил одной из обычных шуточек баронского наследника:
– Да сыт я! Совсем недавно поросёнка съели.
– Как там Танти? – деловито осведомилась Зарина, даже не заподозрив, что разговаривает со мной.
– Да сегодня будто белены объелся! Уничтожил все экраны, порубил мечом передатчики, радар, краберы. Хорошо хоть я свой успел спрятать. Сейчас он в подвале, мастерит что‑то из оружейных стволов….
– Артурчик! Беги на чердак и там закройся! – в голосе Зарины сквозила отчаянная паника. – Мы сию минуту что‑то придумаем!
– А что тут думать? Ну, переработался человек, ну нервы шалят! Так пусть пар выпустит, расслабится….
– Артур! Ты о чём?! – теперь её голос стал дрожать, и я над ней сжалился:
– Девчонка! Кончай притворяться! Неужели ты командный голос не узнала?
– Уф! Танти! Ты меня молодой похоронить хочешь?
– Не дождёшься!
– В таком случае, раз ты уже и голос отработал, готовь свой костыль и через два часа ковыляй на площадь в прежнем обличье. За тобой там одна тётка заедет.
– Красивая?
– Для тебя в самый раз! – разозлилась Зарина и выключила связь. Я взглянул на стоящего в дверях Артура и скорбно развёл руками:
– Ну, вот и наступила пора прощаться. Ничего дружок, в следующий раз мы займёмся только отдыхом!

Глава девятая
Дорога к аудиенции

Пока я добирался к барону, на мой крабер поступил новый звонок. Абонент конспирировался, и его номер не высветился. Но мало ли кто это мог быть. Тем более что и отвечать я уже могу другим голосом. Поэтому разговаривал я смело и вальяжно:
– Я вас очень внимательно слушаю! – ответом мне долгое время была тишина, поэтому я продолжил: – Лысый! Это опять ты дурачишься?
– Вообще то, я не совсем лысый…, – решились мне возразить сиплым и явно изменённым голосом.
– Ах, извините! Мне показалось, что это мой компаньон как всегда меня разыгрывает! Чем могу быть полезен?
– Я по поводу рекламного объявления….
В моём мозгу сразу застучали разные колокольчики. И радостные, и предупреждающие одновременно. Но продолжил я совершенно безразличным тоном:
– Какого именно? Наша фабрика даёт их пачками каждодневно.
– По поводу надувных шариков для праздников.
– Да мы выпускаем эту мелочь в десяти модификациях. Какая именно вас интересует?
– В форме сердечек….
О! А теперь уже пошли слова пароля! Дальше последовал обмен только лишь условными фразами:
– Эти изделия у нас только трёх цветов: сиреневый, оранжевый и красный.
– А синий и зелёный вы бы не могли добавить?
– Запросто! Для хорошего клиента мы готовы каждый шарик покрасить вручную!
Все слова пароля были сказаны, но и я и мой собеседник продолжали явно испытывать недоверие. И никто из нас не решался спросить прямо другого: а ты кто? Но ведь умные люди всегда могут подобные проблемы решить косвенными вопросами. Поэтому меня спросили:
– А как насчёт качества? Чуть более полутора лет назад мне подсунули такой брак, что только сейчас мне удалось встать на ноги….
– Признаюсь честно: я сам в то время ушёл от производства и как раз по тем самым причинам. Но если вы со мной работали до того, то должны помнить ни с чем не сравнимое качество и приемлемые расценки.
– Вообще то я и надеялся услышать своего старого знакомого, но ваш голос мне не знаком.
– Извините, но мне ваш тоже.
– Давайте так, – предложил сиплый голос. – Я вам начну рассказывать нечто, что знаем только я и мой старый знакомый, а если вы те подробности знаете, то продолжите. Хорошо?
– Прекрасная мысль!
– Так вот. Лет пять назад я вашей фирме помогал с разработкой нового шарика и один ваш самый опытный сотрудник предложил его сделать в виде кометы и наполнить сувенирами. Его имя на букву «С». И по моим данным он умер от скоротечной болезни.
Мои мысли закружились в радостном хороводе: только четыре человека знало про тайную начинку кометы «Ведьма». Двоих уже нет в живых. Император и начальник дворцовой охраны Серджио вряд ли кому выдали эту тайну перед смертью. Значит, остаётся только профессор Сартре! Ура! Но своему голосу я постарался прибавить грустных оттенков:
– К большому нашему сожалению в то же самое время ушёл из жизни и генеральный спонсор всего предприятия. А ведь он мне был как отец родной. Хоть вообще то считался тестем.
– Теперь всё понятно, – уже вполне нормальным голосом констатировал мой невидимый собеседник. И я почти узнал знакомые интонации. – Но вот твой голос…, не внушает мне доверия….
– Профессор, – решил я говорить открыто. – Как у вас с транспортом? Можете передвигаться свободно?
– В том то и дело, что нет. Я и к краберу имею незаконный доступ…..
– Малыша помните?
– Несомненно!
– Тогда запоминайте его номер! – я продиктовал цифры. – Звоните, тут же. Он вас заберёт из любой точки и решит любые ваши проблемы. Сам я сильно занят. Расследую причины болезни знакомых нам в прошлом людей. – А потом не сдержался и добавил: – Вы себе просто не представляете, как я рад вас слышать! А уж как вы мне нужны!
– Да я и сам жутко соскучился по знакомым лицам. А уж по работе и подавно.
– Вот работой я вас завалю по уши! – пообещал я. – А то и больше! Всё, до встречи! Звоните Малышу. И пусть вам везёт!
– Да, да, сейчас! И тебе всего доброго!
После этого разговора я долго потирал от радости ладони и строил радужные планы. Появление профессора из небытия совсем меняло расклад в моей игре. Вернее могло придать ей уверенность и застраховаться от непредвиденных ситуаций. Интересно конечно, где это Сартре пропадал такое долгое время? Но всему своё время, разберёмся по ходу дела. Малыш его обеспечит всем необходимым.
Наш флайер, тем временем, уже подлетал к столице баронства. Недолгая процедура контроля и я поселился в одной из скромных гостиниц. По разработанному Зариной плану, наследный барон должен был появиться возле дворца как чёрт из табакерки. Пусть враги думают, что он долгое время скрывался у них под самым носом. Это дополнительно запутает следы.
Но вот уже с момента моего появления во дворце, и во время перелёта на Оилтон, намеревались задействовать все силы безопасности без исключения. Мне хотелось прибыть неожиданно, поэтому за день до моего прибытия в родные пенаты, барон объявил выбранным людям, что его сын прибывает через сорок восемь часов. Не раскрывая моей следующей цели: вылет на Оилтон. Зато Зел Аристронг обязал всех знающих о моём возвращении в замок, сохранять в глубокой тайне полученные сведения. Вот только наблюдение за теми людьми с того момента велось ежесекундно. И Зарина разоблачила весьма солидную фигуру из числа особо приближённых к барону. Один из офицеров охраны раскрыл себя, когда передавал секретные сведения неизвестному источнику. Посредством крабера, сидя в подвале своего дома и будучи уверенным, что его никто не подслушивает. Когда его схватили, то и бить не пришлось. Предатель тут же во всём признался, рассказал, как его соблазнили крупной суммой денег, и всеми силами пытался описать личность того человека, который его сбил с пути истинного. Затем схваченный был брошен в самую глубокую тюрьму под замком барона. Зел Аристронг его, правда, перед этим всё‑таки побил. Несильно: всего лишь до потери сознания. Худшее, что было в судьбе продажного офицера, это то, что никто не знал даже примерных сроков определения его вины и вынесения приговора. Тут уж всё зависело от барона: захочет – казнит. Захочет – отдаст на съедение крысам. А то и продержит лет тридцать на одних сухарях да воде, лишит зрения и отпустит на все шесть сторон. Может и руки отрубить при этом. И без языка оставить. В общем: тяжела доля предателя!
На его месте лучше сразу погибнуть. Как это удавалось до него многим другим подобным отщепенцам.
Как мы и рассчитали, моего прибытия на сутки раньше никто не предвидел. Поэтому и мой выход на сцену проходил поначалу буднично и незаметно. Я расплатился в гостинице, захватил сумку с оружием, бронежилетом и сменой одежды и отправился в окрестности баронского замка. Войдя в один из самых многолюдных торговых центров, спокойно переоделся в туалетной комнате, сменил лицо, походку, голос, отпечатки пальцев и сетчатку глаз. Ругаясь при этом с Булькой и доказывая ему, что если риптоны распространятся по всей Галактике, то это будет просто неизмеримая катастрофа для всех служб безопасности и охраны. Мой друг в ответ обвинял меня в расизме, шовинизме и ущемлении разумных меньшинств. Но в конце с весёлым бульканьем успокоил:
«Вообще то, хоть бы мне самому выжить в вашей опасной среде обитания! А если среди нас и произойдёт демографический взрыв, то к тому времени мои потомки подскажут твоим потомкам каким способом нас можно увидеть и контроль заставят проходить каждую особь отдельно».
«Разве вас можно отличить от тела человека?» – наша беседа у меня вызвала вполне понятный и повышенный интерес.
«Конечно! Я, например, могу обнаружить другого риптона на расстоянии пяти метров! По резко нарастающему эмофону. А уже с расстояния одного метра, могу вступить в контакт! Кажется….»
Затем мы ещё раз придирчиво и скрупулёзно осмотрели в зеркале каждую частичку моего нового тела и отправились к замку. Старую одежду вместе с сумкой я скатал в пластиковый пакет и выбросил в первый же мусоропровод. Резких движений не делал, не оглядывался, не спешил, но всё равно привлекал к себе многочисленные взгляды прохожих своей массивной фигурой. Тем более опытному глазу не трудно было заметить и солидную кучку оружия под моей одеждой. Но самое главное, хоть моя масса и была больше массы прототипа на двадцать пять килограммов, узнать меня могли вполне легко. Особенно те люди, которые не раз видели Артура в течении одного года. Именно столько времени он жил в столице, пока не ушёл в глубокое подполье. И, как по мне, не нашёл для себя более приятное занятие по одурачиванию клиентов.
Мне предстояло пройти метров четыреста, по открытой площади и уже потом войти в Южные ворота замка. Дабы отвлечь внимание возможных убийц, Зарина находилась совсем в противоположной стороне замка и занималась обычной повседневной рутиной. Естественно, меня без присмотра не оставили! Особенно на первом, самом открытом и опасном участке площади. Я знал, что с наиболее удобного места меня страхует отличный снайпер. Как раз та самая женщина, с которой барон был так близок последние четыре года. Ну и я, тоже ведь не мальчик для битья!
Поэтому сразу обратил внимание на трёх человек. Двое мужчин и одна женщина стояли метров за сто от ворот, лицом к ним и о чём‑то оживлённо беседовали. На первый взгляд могло показаться, что это простые туристы или гости с провинции рассматривают гордость столицы – замок барона. Который и замком назвать язык не поворачивался: дворец! Как минимум. Но уж слишком много напряжения просматривалось в спинах этих троих болтунов, и слишком уж часто они оглядывались по сторонам. Шанс того, что они могли оказаться вполне порядочными людьми, конечно же, был. Но и он пропал в тот момент, когда женщина в очередной раз оглянулась и прямо‑таки напоролась на меня взглядом. При этом зрачки у неё чуть не выскочили из орбит, а лицо моментально побледнело. Скорей всего она испытала сильный шок от зрелища моей персоны. В ту же секунду она отвернулась, что‑то выговаривая непослушными губами, но сомнений у меня больше не осталось. Я тут же вскинул три пальца вверх и стал обходить загадочную троицу по гораздо большей дуге. Даже когда они остались чуть сзади, боковым зрением следил за их действиями.
А они замерли словно вкопанные. То ли не могли решиться на атаку, то ли выжидали более удобный случай. И когда я уже потерял их из виду, до меня донёсся звук шлепка. Именно с таким эффектом разрывная пуля, выпущенная из беззвучной снайперской винтовки, разрывает плоть и ломает кости в теле человека. В то же мгновение я бросился на землю и, перекатываясь по ней головой к врагам, выставил вперёд два моих самых любимых и удобных пистолета. А из того места, где я только что находился, с противным визгом отрекошетило несколько пуль. Пока мои пальцы нажимали на курки, перед глазами пронеслось лишь несколько кадров. Первый: подброшенное ударом пули тело одного мужчины и вылетающее оружие у него из рук. У остальных врагов стволы направлены в мою сторону и вздрагивают от выстрелов. Кадр второй: – голова женщины разрывается кровавыми ошмётками, а на лице другого мужчины появляется несколько дырок от моих выстрелов. И последний: все три тела безвольными куклами валяются на залитой кровью мостовой.
И лишь с опозданием в десять секунд со стороны ворот понеслись переливы свистков, а с площади раздались испуганные крики прохожих. И откуда‑то разнёсся истерический женский крик. А я уже вскочил, и, стараясь не оставаться на одном месте, чуть ли не бегом двигался к замку.
Да! Хорош снайпер! Два трупа за две секунды – отличный результат. Так и захотелось пожать ей с благодарностью руку. Ну, и враги – те ещё ребята! Совершенно не шутят! Словно озверели и ничего не боятся. Сколько же им заплатили за такую настойчивость? И самое главное – кто?!
Со стороны ворот послышался топот, а затем и крики:
– Брось оружие!!! Лечь на землю!!! Руки за голову!!!
Впереди группы охранников мчался хорошо знакомый не только мне, но и Артуру, сержант из караульного взвода и я гаркнул в ответ. Но так, что бы не сорвать голос:
– Станислав! Это так меня дома встречают?!
От неожиданности тот затормозил как конь в мультфильме. Или как лыжник на склоне, выставляя лыжи вперёд. Но узнал тоже сразу:
– Охранять Его Светлость! – а мчавшиеся за ним вояки отвели от меня оружие, направили его по сторонам и чуть ли не прижались ко мне своими спинами.
– Рад видеть Вашу Светлость! – выкрикнул Станислав. И по его улыбке действительно было видно: рад! – А что там за трупы?
– Оставь двоих людей пусть присмотрят! – отдал я команду и, стараясь идти на полусогнутых, наклонившись, побежал к воротам. Радуясь про себя, что это мы посадили снайпера в стратегически важном месте, а не наши враги.
В замке мне понадобилось буквально десять минут, что бы добежать до малого зала заседаний. Там барон как раз проводил совещание со своими соратниками, родственниками и союзниками. О подобной встрече предложение внёс я. Не придётся впоследствии объяснять каждому: что да как. Сразу любой желающий сможет задать свои вопросы.
На такой короткой дистанции моё дыхание даже не сбилось, поэтому я влетел в зал со всей присущей мне свежестью и экспансивностью. И выкрикнул с самого порога:
– Отец! Как я по тебе соскучился!
Барон тоже бросился мне на встречу:
– Сынок! Почему так неожиданно?!
Несколько минут мы тискали друг друга в объятиях, обмениваясь короткими репликами:
– Ух, ты! Вот это вымахал!
– Да я такой и был!
– Зато поправился как!
– Не поправился, а мышцы нормальные нарастил!
– Слушай, да у тебя тело словно камень!
– Ещё бы! Двадцать пять килограмм накачанных мускулов прибавилось!
– И повзрослел как!
– Зато ты – наоборот молодеешь!
– Мы ж тебя только завтра ждали?!
– А я решил на денёк дольше с тобой побыть. Тем более что мои учителя дали добро на лишний день отпуска.
– Друзья мои! – барон обратился к замершим за огромным столом людям. – Кто ещё не знаком, представляю: это – мой сын, Артур! Встречайте!
Несколько человек опередило остальных и буквально затискало меня в объятиях. Даже Булька стал возмущаться от таких панибратских приветствий. А больше всех меня тормошил двоюродный брат Артура Боря Лейквис. Самый ближайший родственник, из оставшихся в живых. Если не считать его отца. Но тот уже лет двадцать безвылазно жил в своём замке среди диких гор и страдал существенными психическими расстройствами. Единственный сын Боря взял себе родовое имя матери, что весьма часто делалось в среде баронов. И был весьма невысокого мнения о своём умственно больным отце. Его не связывало с хмурым местом обитания своего родителя ничего, кроме матери. Которая была родной сестрой покойной тоже жены Зела Аристронга. Да и она умерла слишком давно. Поэтому, чуть ли не с самого детства, Боря постоянно жил во дворце своего сводного дяди. Легкомысленно относясь даже к нескольким совершённым и на него покушениям. Но человек он был милый, открытый и считался самым лучшим другом Артура. Хоть и был на лет шесть старше.
– Ну ты и амбалом стал! – с восхищением выкрикивал он, одновременно пытаясь подкинуть меня в воздух. Но не смог и над полом приподнять.
– Погоняли бы тебя столько лет, и ты бы из хиляка в человека превратился!
– Все эти годы, – стал громко объяснять барон, – Артур проходил все мыслимые и немыслимые уровни подготовки. Закаляя и тренируя своё тело, упражняясь в воинском искусстве и самых различных единоборствах. Теперь он и сам вполне может за себя постоять….
При его последних словах в зал стремительно ворвалась Зарина, подбежала ко мне, и, оттолкнув всех остальных, стала ощупывать со всех сторон:
– Не ранен?! Я просто в шоке! Ну как же ты так: без предупреждения:! Хорошо, что я уже снайперов успела расставить вокруг замка. И как эти гады тебя распознали? – а затем, уже для всех пояснила: – Три твари стреляли в Артура! Двоих положили снайперы, а одна мерзость на его счету….
– Да что ж это такое?! – барон изменился в лице и стал наливаться багрянцем бешенства: – Да сколько это будет продолжаться?! А вы куда смотрите? – уже к Зарине: – Сделать повсеместную облаву! Проверить всех до единого человека! Всех подозрительных и с оружием арестовать! В подвалы! При сопротивлении расстреливайте на месте!!! – Начальник охраны хотела что‑то сказать, но её прямо вымело из зала громоподобным рёвом: – Выполнять!!!
Да, барон умел использовать малейшую возможность для устройства поголовной проверки и устранения под шумок всех подозрительных. А что поделаешь? Диктатор – он и есть диктатор! Тиран! Иные не выживают. Тем более в условиях, когда все вокруг пытаются тебя уничтожить.
Когда страсти по поводу покушения на меня немного улеглись, мы все расселись за столом, и Зел Аристронг ворчливо пояснил причину такого сбора:
– Мы тут совещаемся: какие дополнительные меры безопасности принять к моменту твоего приезда. Вон, сколько пунктов набросали! Оказывается толку с них – никакого! Представляю, что завтра бы творилось в окрестностях замка! Кстати, Аберли, – барон обратился к своему первому секретарю. – Немедленно запусти в эфир передачу по только что произошедшим событиям. Заклейми заговорщиков самыми низкими эпитетами. Призови народ к бдительности и огласи премию за каждого пойманного шпиона или убийцу. В размере, скажем…, двух тысяч галактов. Это взбодрит население и оно не так будет роптать по поводу чрезмерных облав и проверок. Выполняй!
После ухода секретаря со всех сторон посыпались вопросы. В основном все хотели знать, как я буду себя вести в дальнейшем и для чего вообще, собственно говоря, приехал. Секрет о том, что я еду на отборочные смотрины на Оилтон, ещё таковым и оставался. Мало того, никто и не предполагал, что выеду я сегодняшней ночью. Поэтому в большинстве вопросов сквозило переживание за мою судьбу и попытки хоть советом помочь войти в нормальное русло жизни.
Один только Боря смотрел на меня восхищёнными глазами и тихой скороговоркой сообщал последние сплетни о событиях в замке. Обещая по ходу своего диалога от меня не отходить ни на шаг и классно оторваться при первой же возможности. Признаться, меня такое назойливое внимание стало раздражать. К тому же я мог проколоться на любой мелочи, о которой Артур мне забыл рассказать на нашей идентификации. Поэтому я незаметно обратил внимание барона на надоедливого родственника и тот без церемоний прекратил совещание. Сославшись на необходимость срочного со мной разговора с глазу на глаз. Все, кроме кузена отнеслись к этому с пониманием, а тот стал просить:
– Дядя Зел, можно и я с вами? Или вы и мне не доверяете?
Аристронг посмотрел на своего племянника с отеческой улыбкой и, вставая, ответил:
– Завтра ты будешь первым человеком, который узнает о теме нашего разговора. Всем спокойного вечера и доброй ночи. Артур, за мной!
И только в «свежатнике» мы немного расслабились. А когда слегка выпили и солидно подзакусили, приступили к разбору сегодняшнего покушения. Зарины с нами не было, она вовсю «зверствовала» на вверенных ей направлениях. Но второй секретарь принёс нам протокол допроса предателя и обыска тел наёмных убийц. А также предварительная информация по их опознанию.
И сразу же нам бросилось в глаза одно совпадение. Женщину пока идентифицировать не удалось, а вот два её напарника прибыли с планеты Северный Эдем, принадлежащих одному из соседних баронств. И именно на этой планете и завербовали польстившегося на деньги предателя. Он полтора года назад там как раз находился с кратковременным визитом. А это уже хоть и маленькая, но всё‑таки ниточка. Оставалось только найти то самое лицо, которое занималось вербовкой как жадного офицера, так, скорей всего, и наёмных убийц. Естественно, мы понимали, что та тёмная личность как обычно может оказаться подставной фигурой и вероятней всего ничего не знает о своих работодателях. Но всё‑таки! А вдруг?
– Если бы удалось его схватить! – стал мечтать барон.
– Туда надо направить группу, которая не засвечена знакомством с тобой. А ещё лучше вообще не из твоего региона….
– Конечно! Да где ж их взять? Или ты подсказать хочешь?
– Хочу! Есть у меня на примете одно дельное агентство по таким делам. Я даже подумывал их в нужное время завербовать на службу в свой Дивизион. Принципиальные, честные и весьма изворотливые ребята.
– Так что же ты молчишь! – воскликнул Зел.
– Я то не молчу! – мне было чем возразить: – А вот ты точно затаился: почему коньяк не наливаешь? Скаредность с годами заедать стала?
– А что б ты был здоров! – и мой бокал щедро наполнился самым лучшим и благородным напитком. Мы степенно выпили по пару глотков, и я продолжил свою мысль:
– Но самое главное мне кажется, кроется в другом. Ну, посуди сам: сколько твоих офицеров в последние годы побывало на том же Северном Эдеме?
– Да может и все!
– Вот именно! А если бы их пытались завербовать, как бы они к этому отнеслись?
– Большинство бы доложило об этом немедля. До вчерашнего дня я верил, что доложили бы все.
– Тем не менее, – продолжал я доводить свою мысль, – Вышли именно на этого офицера! Значит, были уверены в его продажности. А кто мог об этом сообщить вербовщику?
– Кто? – набычился барон.
– Да тот, кто прекрасно знал о его продажности. То есть человек из самого близкого твоего окружения! К тому же человек, имеющий все возможности изучить будущего предателя. Возможно даже его близкий товарищ.
Зел недовольно покрутил головой:
– Как у тебя всё складно получается! Тащишь осла за уши!
– Ничего подобного! Я просто выдвигаю одну из версий, а ты просто обязан её проверить.
– Проверим! – пообещал мой собеседник и сразу наморщил лоб, прогоняя все данные в своей памяти. – Как связаться с твоим агентством?
– Легко! Вот тебе все пароли для разговора. Подобные они дают только ну очень уж проверенным клиентам. Звонишь, говоришь что надо, а потом обрисовываешь задачу. Они тебе называют сумму аванса, после получения денег на счёт, тут же приступают к работе. Конечно! Если за полтора года с ними чего‑то не произошло страшного.
К счастью ребята пребывали в добром здравии и полной боевой готовности к любой работе. На все разговоры, договорённости и пересылку денег у барона ушло пол часа. Именно через такое короткое время с крабера агентства поступил звонок‑подтверждение: «Дело пошло. По ходу будем вас подробно информировать обо всём!»
– Неплохо! – констатировал Аристронг. – Вдруг они кого‑то и зацепят в невод. А сегодня утром, сразу после твоего отлёта я ещё раз проведу личную беседу с этим отщепенцем. Но уже с более конкретными вопросами.
– С теми талантами, что имеет Ваша Светлость, любой человек расскажет всё что угодно! Высокоинтеллектуальная душевна беседа, и преступник с радостью выкладывает все секреты.
– Не юродствуй! – остановил поток моей лести барон. – От такого как ты дождёшься секретов! Даже мои душевные просьбы, вряд ли на тебя подействуют!
– Увы! Моя душа уже вконец испорчена превратностями судьбы и тяжкими испытаниями. А те трудности….
– …Ты лучше думай о тех трудностях, которые тебя ожидают на Оилтоне! Лишь только станет известно о конечной цели твоего путешествия, за тобой пошлют отборный полк всякой сволочи. Меня часто оторопь берёт от суммы тех расходов, которые нужны для такой деятельности! Неужели им это окупится? Даже если хорошо заработают впоследствии на разработке месторождений нейтрино‑селта?
– Само собой, разумеется! – воскликнул я. – Да ты уже должен это чувствовать! А дальше начнёшь богатеть в геометрической прогрессии!
– Ты веришь, – неожиданно голос Зела Аристронга задрожал, а глаза предательски заблестели. – Если бы я знал причину этой нелепой войны с самого начала, то в первый же день отказался бы от этих планет! Лишь бы не испытать этих невыносимых потерь.
Некоторое время мы сидели в полном молчании, отдавая дань нахлынувшей скорби по утраченным близким людям. Время уж давно перевалило за полночь, и Булька тактично напомнил о предстоящем вскоре вылете:
«Танти! Тебе ещё надо переговорить со всеми членами нашей команды! А ведь в гиперпространстве этого не сделаешь. Да и на корабле вдруг да кто подслушает?»
– Верно, пора собираться! – я решительно допил свой коньяк и, подойдя к барону, положил руку ему на плечо. – Мужайся Зел! Утраченного не вернёшь! А справедливое возмездие всё равно настигнет всех ублюдков. Давай прощаться! У меня ещё целый ворох инструкций для своих ребят.
Он встал и мы крепко, по‑мужски обнялись. Так и остался он в моей памяти: сильный, волевой человек со слезами отчаяния и душевной боли на глазах.

Конец второй книги